Category: 18+

Питер. 28 декабря 2016 - 7 января 2017. 87

Хороша живопись, но база культуры - архитектура, костюм. Идеи, заложенные в них, долгосрочны. Скажут: а как представить культуру без рационально сделанной машины? Механизм - тоже культура. Но как представить человека, созидающего голым? Тяжесть изысканного содержания в одежде утомляет. Бегут из цивилизации (нудисты на пляже). В постель также, по преимуществу, ложатся голыми. Все-таки человечество сохраняет стеснение и люди не трахаются публично, на стриптизеров смотрят как на диковинку. Голых с улиц городов забирает милиция-полиция. Штраф. Психиатрическая лечебница. «Led Zeppelin» сочинили: «Когда рухнет плотина». Две плотины доломать никак не удается - дом и кафтан. Как бы ни изгалялся на сцене красавчик Роберт Плант.
Строение. Культура без дома - пустышка. Современный человек не будет жить в пещере. Два слоя прикрывают человеческое в человеке - его дом, его платье. Зрение не совершенно, и внешняя граница ощущений прикрыта архитектурными формами. Раньше - храм. Во времена пессимистического экзистенциализма каждый стремится украсить внешнюю границу восприятия по-своему. Подсказки (греческий ордер) даны давно. Разум извивается, сопротивляется классика, но от ионической колонны полностью освободиться не может. Цвет в архитектуре подчинен форме. И, конечно же, свет и тень. Сама кромешная тьма по-разному ощущается в лесу и в комнате. Костюм - прозрачное, знаковое оформление телесных начал. Они имманентны человеку, индивидуальны. В Тронном зале бредешь в потертых джинсах (допустимое неприличие в раскрепощении тела - джинсовку не нужно гладить утюгом). Оскорбление «застывшей музыки» - зодчества. Возле трона нужно стоять отглаженным, чистым, белым и строгим. Пусть золотая и серебряная нить извиваются богатым узором на бархатном кафтане. Важна соотнесенность здания внешнего (дом) и внутреннего (костюм). Матрешка: природа, сооружение, внутреннее пространство (мебель, роспись, резьба, посуда, ковры, книги), костюм, тело, разум, чувства. Ферми сформулировал парадокс, «приговоривший» нас к исчезновению (об этом у Хаксли в «Дивном новом мире»): научно-техническое развитие всегда опережает социально-культурное. Машина (искусственный разум) убьет исковерканного инстинктами человека. Мы никогда не обнаружим себе подобных в иных пространствах. Они существовали, но были раздавлены невыносимой легкостью бытия в механизированном мире. В нем грешному человеку нечем заняться. Смешно уповать на самостоятельное стремление к культуре. Культура - труд. Механизированное общество - разврат духа. Какая любовь: если создаются роботы-женщины и роботы-мужчины? К чему «труд любовных переживаний»? И существа, подобные по разуму человеку, тихонько (или не тихонько) появляются. Мы, вымирающие, одиноки. Культура исчезает. Остается потребность в массовых развлечениях.
Фортуни (как и неоклассики в Англии) поднялись на безнадежную битву против разложения. Во-первых, опирался не только на европейские достижения. Хорош фотопортрет художника-модельера в чалме и среднеазиатском халате (у Макса Волошина - венок из полевых цветов и древнегреческая туника). Отец испанца был художником-ориенталистом. Чуял связь архитектуры и костюма. Знаменитый стиль «Дельфос» - бессмертный ордер древних греков. Визуально - связь бросается в глаза. Скрупулезность (попробуйте плиссировать вручную шелк!). Сам делает станки по подобию венецианских, XYI века. Самостоятельно производит бархат. Художник «зовет на битву» все, что за века выработано развитием искусства. Кашне покрыты мудреной вышивкой. Платья украшены накидками, с узорами, достойными королевских покоев. Мерцающие нити. Рисунок на ткани исключает скуку. Вьется «поземкой» непредсказуемая линия. Не узлы вышивки, не столкновения, а разрешения в виде роскошных цветов. Волшебник заглянул вглубь Северной Африки, увидел татуировки на коже дикарей. И использовал их.
Пространство дома-крепости. Модельер запасался серьезно, копил старинные полотна, блюда, кувшины, светильники из палаццо XY века, кофры, ткани, халаты, подушки, формы для нанесения рисунков на ткани, ленты, инсталляции. Запасы обреченного мореплавателя. В команду Фортуни входили Сара Бернар, Мата Хари, Айседора Дункан, Сережа Есенин. Я - с обреченными, на корабле культуры, получившем пробоину, которую уже не заделать.

Заметки на ходу (часть 388)

Улетел в Ленинград. В Питере был ужас. Рядом с Иркой тяжко, но с ней можно было жить.
В общаге, вечером, почувствовал, что вдали от нее жить невозможно. Сел на корточки, обнял тумбочку и, от отчаяния, скрипел зубами, крошил их и выл, как собака, и стонал, как обессилевшая ведьма.
Collapse )