Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 55

Восторг! Пройдя в «революционные» залы, услышал мобилизующие звуки «Интернационала». Каждое чеканное слово пролетарского гимна, без соплей, без надрыва, верно и в эмоциях, и в мыслях. Музыка, взывающая к небесам свинцовой тяжести, слова, как ядра, - на века. Не верю, но, безусловно, уверен: бессмертный хор скоро вырвется из мутной слизи нынешнего булькающего болота, называемого «эрэфией», навстречу ночным звездам. Жар велик, и солнце взойдет над горизонтом, подчиняясь не сухим законам прозябания неживой материи, а подталкиваемое потоком чистейшего человеческого братства и готовности преодолеть мегатонную тяжесть мерзостей так называемой «беспечной жизни» («Лишь бы не было войны» - истинный лозунг сегодняшнего блудодейственного режима). «Лишь бы вас не было» - вот мой лозунг (как поет Григорий Лепс: «зас…ые рожи»). Кланяюсь работникам Музея революции, сумевших в тяжелейших условиях реакционной патоки, сказать, что думают! Внизу - «тухлый» Ельцин с пузырящимся Гайдарчиком и скорбная, похоронная пастораль. Воют тетки, словно отпевают эти человеческие обломки, оплакивают дикую глупость, жадность, беспечность «майданной» Москвы девяностых. Но выше, приподнято, гремит гимн свободы. «Гнилая рана» ельцинизма взята в «клещи»: «Народоволец» Кибальчич, разработавший, за несколько дней до казни, схему реактивного двигателя.
Сверху надвинули на болотце ошалевших от глупости «москвичей» прочную крышку пролетарской диктатуры. Грязная лужица преет в жаркой неволе, брызжет, словно гнилой огурец, кислым соком причитаний безвестных хористок. Робость моя тает. Плечи распрямляются. Сжимаются кулаки.
Вижу: мировая война. Плазменный экран. Русские пехотинцы в окопах месят холодную грязь. Жара. Порывисто скачут казачки, размахивая, даже на старой пленке, сверкающими шашками. Артиллерийский расчет, подпрыгивающее орудие, расширяющийся букет земляного выброса - смертоносный взрыв. Чуть раньше (1913) - Донбасс. Здоровенный экскаватор, попыхивая паром, грузит уголек в открытые грузовые вагоны. Русскому буржую стало тесненько, попы (как и сегодня) бродят с дымными горшками кадил вокруг новеньких паровозов. Лысоватый полковник, в блестящих сапогах, с белой кринолиновой бабой (Николашка с женой Сашкой) целуют ручки толстенному бородачу в золотой митре.
Как ненавидел фабрикант Щукин (из старообрядцев), вывешивая очередного Матисса на стенку (французская болезнь в России» - Щукин и Морозов), плешивых полканов с истеричками-немками и мясистых дядей Священного Синода! Как ждали февраля! Но этих разносчиков «французских недугов» люто не терпел рабочий народ, даже неплохо обеспеченный. Эти ждали Октября! Итог: зимнее поле, хлопья снега, бесконечный ряд дощатых солдатских гробов. Спотыкаясь на комьях земли, бредет с дымным кадилом, вдоль мертвецких ящиков, попенок, ветер задирает епитрахиль слуги божьего. Пленка дергается, идет овальными промоинами, но гробы не отпускают изображения, тянутся и тянутся. Все бредет и бредет в грязи божий человек.

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 50

Парадная лестница завершилась площадкой, украшенной пузатыми столбиками балюстрады. Единственный широкий вход в залы обрамлен угловатым красным косяком. Мощный снаряд бьет в кирпичную стену, оставляя рваное отверстие. Особенность: удар снаряда произошел не со стороны площадки, а изнутри, из зала. Тяжелые красные блоки, как лепестки розы, раскрылись утренней порой. Удачный акцент: «рвануло» скорее не снаружи, а изнутри. Похоже на пробоину в трагически погибшей лодке «Курск». Царскую империю вывернуло наизнанку со стороны теплых, склизких кишок. В западных странах есть троцкисты, маоисты, фашисты, сектанты и прочие футуристы. Присутствуют в политике даже не десятилетиями, а столетиями. Внутренних катаклизмов до недавних времен не было. Гниют после Первой Мировой потихоньку. Процесс распада скакнул на энергии национализма и гитлеризма. Россия дала последователям Рихарда Вагнера по мозгам. Оттуда в последние десятилетия лишь вонь. У нас революции особенные: сильные и торопливые. За десять лет - три штуки. Но марксисты (в иных странах присутствуют). «Взрывателем» послужила малая доля особой людской слизи, неустойчивой, как поток нейтрино. Мозгами не понять (рационализм марксизма-ленинизма не подходит). Особая «слизь-взрыватель» присутствует в рационально-эмоциональной деятельности любого российского таланта. Вбирает в концентрированном виде всю корежистую, дикую, спонтанную зыбь противоречий, на которых существует до сих пор страна. Ленин - атеист, рационалист, но в глубине страшная любовь и обида за старшего брата, Сашу. Итог: «Мы пойдем другим путем». Задействована в реальности мощь частной экзистенции - непонятной, глухой. Кьеркегор лишь «складировал» капли сильнейшего взрывателя. Белинский, по молодости, - революционный демократ. Перед смертью ударился в монархизм. Герцен тоже. Чернышевский в Вилюйске из бунтаря превратился в экзистенциального созерцателя буддистского толка(хотя про буддизм не ведал). Но это же удивительное, страшное «вещество» актуальной экзистенции пробивало стенки индивидуализма и обращало на службу коллективные энергии, не растворяясь в них, а занимая стратегическое положение взрывателя на пухлом теле общественных порохов. Это объединяло всех чокнутых в России, хоть безбожников, хоть церковных иерархов или неуемных сектантов. Актуальная экзистенция горяча, жжет, требует подрыва. Но даже в Ильиче бешеное начало работало частично. В итоге он - охранитель государственности и ее «машины», но лишь в новой интерпретации. Разведчик Уэллс умен, да не понял. Владимир Ильич жестко «успокоил» страну. Сталин зачистил ингредиенты беспутства (Троцкий, ледоруб). Их всего несколько на всю Россию, великих: гадюка подколодная Зина Гиппиус, создатель методологии электронного ЖЖ Василий Васильевич Розанов. «Взрыватели» самой высокой пробы. Даже Мережковский оказался под каблуком у женушки. Все неистинно и все достойно самой беспощадной критики. Монархизм «долбил» царя-батюшку. Храмы - оплевываем православие (Розанов: христиане - люди «лунного света»). Коммунисты - мерзавцы, каких свет не видывал. Бледной тенью актуальных русских экзистенциалистов выступает прокисший Саша Невзоров. Неуловимы, сволочи. Розанов разглагольствовал: «Всякая вещь должна быть рассмотрена с тысячи сторон. Сегодня я на пятисотой точке зрения, а послезавтра - на семьсот пятидесятой».

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 49

Вырываюсь из больного свечения вурдалачьего племени Ельциных-Собчаков-Чубайсов. О Путине говорить трудно: многолик, неуловим. Питер. Кабинет. Собчак – подполковник КГБ, его человек. Он - там. Щеки впалые, глаза осторожные, лохмы на голове. Спал на завалинке целовальник, неожиданно позвали, выскочил нечесаный. Борис беспалый, но статный. Безумие закатилось в уголки глаз, блещет по-дурному: «Сейчас, парни, я вам устрою. Ахнете». И вот - крыльцо Грановитой палаты, ряженые Кремлевского полка на тонконогих лошадках. Борис и Володя - рядом. Второй - причесан, все равно на макушке полная безвкусица. Борису тяжело утром вставать с постели, но он чист, волосы злоупотребляющего старца «приголублены» чуткой рукой.
Эталонный образ Путина - президента - щечки выдули из черепных ямин. Округлость, мягкая уложенность негустых волосиков мучнистого цвета. Плащик черный, короткий, фирменный.
Сияющий Георгиевский зал Кремлевского дворца. Мужики, тетки - лица залиты сахарным сиропом осторожного подобострастия. Обкомовская пушистая дорожка. Тонут в ворсе дорогущие полуботинки ручной работы. Вроде простоват. И, немножечко, живой, опасный. Походка странная, выдает подозрительное (тайну странности разгадал покойный Виктор Авилов в «Господине оформителе», сыгравший художника). Точнее Роман Поланский в «Ребенке Розмари» - тут уже больше о странности. Что за таинственная «механика» заставляет персонажа двигаться? Работа левой руки, словно стальной рычаг. Часы с «рычажка» сняты, перекинуты на правую руку. Бедное, очевидно, детство. Бережливость. Не ударить по хронометру. Другого - не подарят. Много «жаждущих» часики стырить. И чуть наращенные каблучки. Трибуна. Вкрадчивая ладошка - на папочке с Конституцией. И часики на не плотно застегнутом ремешке, выпадающие из-под пепельной манжеты жестяной баночкой из-под вазелина. Запись можно прокручивать снова. А рука-то не голенькая, весьма волосатая. Думал, показалось. Прокручиваю снова и снова. С каждым разом рыжеватая шерстистость видна четче. А ведь муть гноя последних тридцати лет собралась в одной точке - в этой волосатой руке. Лгать глазами тяжело, сердце-то шепчет.
Кладбище - место грустное. Особое очарование осенью, с листами, опавшими с кленов на холмики. Слякотно в груди, тяжело дышать. Вырываюсь на лестницу, ведущую на второй этаж. С кладбищенских зарослей слетают два листа: грузная дама-либералка среди мутных мужичков (ее убили, когда она шла с чемоданчиком, полным долларов) и банкир Задорнов, Мизулина - эгоистка. Корыстные персонажи клянутся в любви учителям. Навстречу - парочка. Парень толст, ножки колбасками, иксообразны. Девчушка хорошенькая, джинсовая курточка на белом меху, ядовито-желтая майка до пупка. На упругих грудках надпись: «Happy banan». Игриво изогнутый бананчик, словно феллоимитатор, изображен тут же. Стало еще гаже. Такого рода счастливые бананчики к лицу фонтанирующим гормонами старшеклассникам. Толстячок, мелко брызгая слюной, восклицает: «Слышала? Это он. Да, чуть картавит. Но ясность, четкая логика, простота. Мне бы…». - «Ой, Артемка, ну грубость же в голосе, разве образованные дворяне могли так выхаркивать слова?» Не сдержался, выдержка оставила: «Девушка, счастливый банан у мальчика, чего вы маечку несоответствующую напялили? Запахнитесь! Стыдно же!» Девица сочно, глянув на свою грудь, выпалила: «Дурак какой! И старый!» Парочка скатилась с лестницы. Тошнота минула.

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 46

У буржуев нет четкой идеологии, смесь эстетики безобразного и неверия во всякую идеологию. Монета. Вексель. Взял больше, чем заработал. Кидалово. Деление человечества на быдло и более хитрых, наглых, изворотливых. Хайдеггер (с любовницей Ханной Арендт) - грамотен, но всю грамоту свел к понятию «магии труда». Труд - средство достижения великой цели: удовлетворения и инстинктов, и эмоционально-разумных потребностей одного народа. Решим проблему избранной нации - начнем строить счастье других. С подобными речами мыслитель выступал на фабриках и заводах. Геринг присутствовал при этом. Со знаменитой речью «коренного» немецкого мыслителя перед рабочими на заводе Эссена можно ознакомиться, имеется в открытом доступе. Мартин Хайдеггер, член НСДАП (фашист), почитаем. Бородатый Дугин, бывший соратник Лимонова, называет автора книжки «Бытие и время» последним великим философом. Геринг (не дурак, кстати) Хайдеггера ценил. Философия сытой сволочи (так называемый «средний класс»). Чревовещатели духа капитала лживо уверяют: средний класс - предохранитель общества от потрясений, революций. У них - немного, но стабильно. За свое, немногое, глотку порвут. На самом деле серединная, застойная часть человечества - главный источник чудовищных потрясений. Кого соблазнял на выборах в Рейхстаг фюрер? Мелкого и среднего собственника, лавочника, кулака, спекулянта, чиновника («Крыжовник» Чехова). Европейская трусливая нелюдь встала под знамена идеи: Германия («белокурые» бестии, истинные арийцы) совершенна. Имеет право, данное происхождением, решать судьбы иных народов. Кого-то уничтожат полностью и первыми, а кого-то будут душить постепенно. Во всех «лимоновцах» (бывших и нынешних) - Захар Прилепин, Дугин, покойный Кормильцев: что-то Хайдеггеровское. Учитывая бурные отношения философа с Арендт, не удивительно отношение к женщинам самого «вождя» - Эдуарда Савенко.
Макс Вебер проанализировал значение протестантизма для «капиталистического» устройства мира. Вывод: не было бы Лютера - не случился бы капитализм в известных сегодня формах. Лютер (Мартин, как и Хайдеггер) фальшиво заботился о нищих (Жириновский: «Я за бедных, я за русских»). Хайдеггер лгал в машиностроительных цехах рабочим-христианам. Священник Лютер закончил жизнь благополучным, обеспеченным человеком.
Хайдеггеру пришлось пройти, после войны, жесткую проверку соответствующими органами. Таких, как он, - единицы. Сохранили же жизнь американцы создателю ракет ФАУ-1 и ФАУ-2, члену НСДАП, штурмбанфюреру СС Вернеру фон Брауну. Мартин Хайдеггер с его энциклопедическими знаниями для американской буржуазии был не менее ценен. Быдло - в расход, а жемчужины, обнаруженные в навозе - на пользу «своим». А «свои»-то, о чем печалился Игнатий Бренчанинов, пришли к фашизму путями Мартина Лютера. Бились против христианства, приспособленного под низкую корысть буржуа, Томас Мюнцер, Ян Жижка, Жан Кальвин, Питер Брейгель - мужицкий («Времена года»). Мюнцера четвертовали. Брейгель: труженик и человек, тянущий лямку невыносимой повинности, - существа разные. Бренчанинов - о труженике. Макс Вебер - о покорном рабе. Протестант страшнее католика (Вуди Аллен в «Ханне и ее сестры» католичество принять так и не смог). Католицизм - индульгенции. Протестантизм - хорошо отработанная методика, позволяющая заставить личность принять радостное совместное действие в своем же угнетении. Православие подобного издевательства не допускало. Итог: Запад пришел к фашизму и простоте расчета относительно человеческой жизни. Восток породил реальное - Коммунизм. Битва не закончена. Прошли лишь репетиции.

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 45

Лицо Егора Гайдара - мучная личинка. Воет кладбищенский хор из динамиков. Сочетание морд и безнадежного звучания купает душу мою в помоях отчаяния. Оплакивают «Хамодержавное» (Гиппиус) времечко. С шестидесятых годов прошлого века грамотная публика, выползшая на солнышко не из тысячелетнего клана землевладельцев (бояре, а потом дворяне), не из поповского и служивого сословия, а из рабочего и крестьянина, отринула свою «социальную родину». Бабы, дочери ткачих, окончив филфак, со смаком разыгрывали из себя Зин и Лиль. Мужики лапотные, прекрасные физики, но дремучие общественники, вместо того, чтобы внимательно прочесть хоть один учебник по научному коммунизму, с азартом взялись разрушать начатки цельного мировоззрения бледной спирохетой западных и восточных эрзацев (каратэ, йога, буддизм, Блаватская, фрейдизм, неопозитивизм - бочка мыслительных нечистот). Кончили тем, что Лужок приказал «демократизаторами» лупить ветеранов войны (1992 год), Собчак лил грязь на армию, приводившую в «чувство» «свободолюбивых» грузин, Явлинский с Шаталиным сочиняли сказки про «пятьсот дней», сытый Ландсбергис скакал по площадям. Умные предостерегали: проклятие национализма подняло голову. Где Шахрай, где Бурбулис, где Шумейко (фамилии какие-то кладбищенские). Вот же Чубайс - надежа и опора, жив курилка. Медийный персонаж слишком сочетаем с рыхлым Гайдаркой. Сегодня - всё то же. Жириновский шевелится, но и ему недолго осталось. Спрячут куколку в пыльный сундучок, к Чубайсу поближе. Коммунистическое руководство - старики. Рабочий! Убери старичье (твоя же власть), но советскую «конструкцию» не ломай. Она же твоя, плоть от плоти, кровью омытая! Кадровый вопрос ловко подменили сущностным - круши систему! Кто рассоветовал? Так твои же, рабочий, пахарь-крестьянин, детки. Ты рвал жилы, давал образование, так на тебе сапогом в морду от благодарных потомков. Гиппиус, в «Зеленой тетради» - солдат: «Конечно, мы все за царя, но должен быть другой царь». Вот, что тебе, простодушный работяга (мозги-то не «чистил» сам, не желая ни читать, ни писать), предъявило «племя молодое, незнакомое». Гайдаровщина обречена на провал. Желали возвернуть «февраль» семнадцатого. Но, назад пути нет не только в «октябрь 17-го», но и в «февраль». И монархическую Русь - не вернуть, хоть сколько церквей понастройте. Копание в разлагающихся трупах. Грязная муть последней четверти века подсыхает. Гробокопатели «февраля» («Яблоко», к примеру) сошли на «нет». Стал эрзац-царь. Но и этот пузырь сдуется. Местных «февралей» осталось на полтора процента. Никчемная власть серо-буро-малинового окраса издевается над кадетиками, придумывает им смешных «лидеров» (не удивлюсь, если в «вожди» выдвинут полоумную бабу, типа Новодворской). С каким удовольствием травят либеральных клоунов! Шизофреники (в России нынче из психушек их выкидывают на улицы - и вот их уже более десяти процентов). Так и надо! Появились писаки, скорбящие о 90-х. Но сегодня-то страшнее. Радость разрушения - хоть какая-то радость. Отчаяние посреди развалин чревато самоубийством. Святитель Игнатий Бренчанинов, размышляя о лютеранстве, ставил все тот же вопрос о месте духа в существовании человеческом: «Душа совершенно не участвует в тех сладострастных делах, которым продается тело, она ими нисколько не оскверняется». Мы добавим: в сладострастных делах мозга и воли. Это Лютер. И Егор, внук Гайдара. Но, на самом-то деле иначе. Или нет?

Заметки на ходу (часть 412)

Самым чудесным днем на семнадцатой линии было празднование Нового года. Деньги были. Купили фруктов, конфет, огромный торт. Упор на винцо – крепленое, массандровское. Отдавали предпочтение мадере.
Collapse )

Москва. 22 25 апреля 2017. 41

Не юбилейные медали, а шинель и фуражка с голубым околышем военного летчика - Юрия Алексеевича Гагарина - заинтересовали и тронули. Рассматривал так же внимательно, что и черное пальто Ильича. На Ленинском одеянии красными крестиками помечены входные отверстия пуль, которыми ранили вождя. Как оказалось - смертельно.
Элементы космических аппаратов, сделанных впервые в СССР, блестели холодно, как хирургические инструменты. Образ: Вселенная жива, но глубоко больна и страдает. Хирургическое вмешательство болезненно, но терпежу нет, необходимо срочное грубое вмешательство врача со скальпелем. Россия - тот самый врач, что провела операцию. Моя бы воля - вывесил бы шкуру Вселенной, красными крестиками обозначил бы: вот та точка, где советский человек, дитя великой революции, совершил надрез на древней коже. А вот красный крестик указывает то отверстие, что проделал космический аппарат, выйдя из межзвездного пространства.
Фотография: Юрий Алексеевич с женой. Вкус у паренька фэзэушника (рабочий класс - не то, что нынешняя дрожащая масса) имелся. Жена - красивая (хоть и в очках), стройная библиотекарша. На супруге шубейка (черная, по колено), а голова покрыта белым пуховым платком. Как это ложится мне на душу! Сердце радостно трепещет: скромный работник культуры и красавец летчик. И их маленькие девочки. Шубка у гагаринской благоверной такая же, что и у моей мамы. Шапки на девочках перетянуты поверху резинками. Такие же носили и мы с братом Олегом. За супружеской парой Гагариных (а жена должна брать фамилию мужа на всю жизнь, без выкрутасов) - хрущевская многоэтажка. Люблю их простоту, функциональность, четкость линий и скромные прутья балконных перил. Балконы чисты, нет хлама, признаков спившихся с «круга» людишек. У Гагарина в летном городке такая же небольшая квартирка, с проходным залом. Скромно, но так живут десятки миллионов. Это - приятно, справедливо. Абсолютно правы были большевики с правилами морального кодекса строителя коммунизма, партмаксимума, коммунистической скромности в быту. Человек первым вышел в открытый Космос, а живет, как все в округе, в городе, в стране. Жадного пошляка, хапугу, мещанина, что плотно сели на нефтяную трубу, ни в чем убеждать не собираюсь. Бесполезно. Глубочайшее противоречие. Скоро оно начнет разрешаться - и отнюдь не в рамках буржуазных парламентов. Те люди, в отряде которых состою, могут проиграть, исчезнуть. Это достойнее, чем жить в слякоти, которая затопила страну. Революция - это усмирение крестьянских бунтов, диктатура пролетариата. Но это и наука не ради интереса одиночки, а ради блага большинства. Выходим в Космос шибко подкованными. Отвага, воплощающая чаяния миллионов. Вот, что сделали хитрецы в Музее революции. Тупые чубайсики и собчанята (на пару с ваххабитами) этого не поняли. Музей, как и прежде, рассказывает о революции, но по-иному ее интерпретируя. Советский человек выходил в Космос и строил первые атомные электростанции не для себя, а для всех. Европа - сдохнет. Россия никогда уже не забудет недолгие, но великолепные советские годы (человеческое в человеке о таком не забывает). Такое, в иной интерпретации - возродится. Музей революции на улице Горького уже начал втолковывать правду о многогранности социальной справедливости. Я нашел вас, товарищи. Спасибо.

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 40

Революционная власть обещала крестьянам землю, рабочим фабрики, мир народам. Сверхзадача выше «брюха». Ее провозглашали, но интерпретировали своеобразно. Земля, фабрики и полезные ископаемые, мир - это «брюхо» (чтобы все питались нормально) и жизнь (чтобы попусту не «мочили» друг друга). А дальше? Твердили: всеобщее образование (прежде всего техническое). Элементарная грамотность. О научном знании распространялись чуть меньше. Обычное дело: наука в конечном итоге оружие. Схема сработала. Тысячи народовольцев, большевиков-меньшевиков, эсеров, романтиков, молодых скептиков. Россия - страна не финансовых сокровищ, но капитала мыслительно-духовного (Кибальчич, Александр Ульянов, Софья Перовская и так далее). Государство восприняло сверхзадачу тяжелейшего труда - научного подвига. Молоденький Туполев (подобно Сикорскому) не эмигрировал. Юный Королев сигал в Коктебеле на аэропланах собственной конструкции. «Красная» Россия не пошла по западному пути. Нездоровые культы плоти. Демократический либерализм означал всемерное использование рационализма. Хитрость, губящая западную цивилизацию - рациональное считают адекватом научного. Духовное отрицается. Бога превращают в игрушку пресыщенного ума. Либерализм - не свобода, не равенство, не братство, а симбиоз государства и сорвавшегося с «катушек» естествознания. Учение Ницше (если можно так назвать экзальтированные сочинения усатого мыслителя) - болезненная «отрыжка» на деградацию. Речь даже не о науке, а о идеологии рационализма, которая жестче армейского устава. Признается лишь одна традиция: безусловного приоритета научного знания. Иные традиции подавляются. Либералы лукаво талдычат о равенстве и самоценности даже малого народа. Реальные итоги печальны, ибо расовое равенство не означает равенство культур и традиций. Быть равным лишь в одной мифологической традиции возможно среди белых людей. Признаки либерального рабства оправдываются всемогуществом научного знания: рационализм - лучшее, что создано человечеством, а значит, не стоит его улучшать инородными традициями. Только расчет и мысль дают сносное существование, они и есть «счастье». Они - основа качественного образования. И научный расчет выше иных онтологических подходов. В этой затхлой системке чокнулся даже Ницше (вслед за Шопенгауэром и Кьеркегором). Точку поставил Шпенглер.
В России наука нагло лезла в первые ряды. Здесь пел хор Пятницкого и играли балалаечники из оркестра Андреева (у меня щемит сердце от песни «По диким степям Забайкалья», хорошо под стакан грянуть «Ты не вейся, черный ворон…»). Были Менделеев, Бутлеров, Павлов, Вернадский (член партии конституционных демократов). Опасные, словно бритвы, для рыхлого тела России-матушки, они прикрывались толстым слоем причудливых идеологий. Догадывались, что голая рациональность, что голый человек на площади. Стыдно. А вот Достоевский с фантомными болями от отсутствующего рационализма был. Космические аппараты как начало революционной экспозиции музея - вот истинный лик глубочайшего общественного переворота. Ленин: «Учиться, учиться и учиться». И всего два (на всю Россию) философа-западника - Шпет и Франк. Ленин призывал учиться не рационализму по-западному, а знанию, лишенному корысти (Гусев - Баталов, «Девять дней одного года»). Рядом со скафандром для дворняжки Белки - узбекский ковер, на котором выткан светлый лик Никиты Сергеевича Хрущева.