Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Мелочь, но приятно

Редки мгновения отдыха, и прожить их нужно так, чтобы не было смертельно стыдно за бесцельно прожитые годы. У меня с женой план: посетить святые для нашей Родины места. Первое – Троице-Сергиева Лавра в городе Сергиев Посад.

Крым. 2 - 18 августа 2017. 68

Обыватель серьезен из-за внимательного отношения к собственному существованию. Сосредоточенность на себе, любимом, главный источник, порой гениальных, открытий. Особенно грешат этим разного рода творческие личности. Все великие книги сочинены о себе, любимых. Философия долго «стыдилась» пещерного индивидуализма. Бог и разум, красота и нравственность подталкивали некоторых к общественно-полезным деяниям. С чего бы это католический священник фон Мольтке открыто восстал против Гитлера, за что жестоко поплатился? Все оттого, что имел личные представления о христианстве. В тишине, за книгами, размышляя, вел жизнь тихого обывателя. Великий принцип - «моя хата с краю» - делает историю. Немногие, но вдруг, решают: «край» важнее «хаты». И начинается! Экзистенция (через Тейяра де Шардена, Камю и Сартра) «открыла» карты. Европа, как всегда, не поспевает за Россией. Когда уже Толстой написал «Смерть Ивана Ильича», а Достоевский «Записки из подполья». И только потом Пруст «разродился» пятитомником про переживания некоего Свана, а Джойс придумал «Улисса». К тому же, Запад не знает меры в мыслительных игрищах. У них даже отдельный «героизм» обывательского толка объявился, чему были примеры из французского Сопротивления и гражданской войны в Испании (Гарсиа Лорка). Если говорить серьезно, любая война - дело народное. Человек, обремененный старостью, мирный труд ставит ниже войны. Мощь Отечественных войн в России, на обратной стороне модели, всегда имеет чудовищную, разрушительную беду войн гражданских. Экзистенциализм в крайних, эгоистических (то есть атеистических), формах пропитал мою душу и мозги. Я - мещанин. Поэтому с таким тщанием описываю каждую мелочь ничем не выдающейся жизни. Люблю яблоки. И здесь я в общей массе. Вкусовые предпочтения в области фруктов обыденны. Известно: яблоко - плод самый распространенный. Потом - вишня (с черешней). И груша. Вот они - желтые, заманчивые. Надкусишь - потечет сладкий сок. Попадет на руки, пальцы становятся липкими и нужно срочно сполоснуть их. Около двухсот видов обезьян пока еще обитают на планете. И среди всех приматов у «гомо» самый длинный и чувствительный половой член. У горилл - и то такого нет. Сладострастные мы обезьяны. Из-за вкусовых ощущений, сопутствующих нашему виду, лезем языками в рот партнерше. Все время - палка-копалка, рубило, мясо, шкура, огонь. Рисовать на стенах стали не из-за сытости, а из-за сладости. Бурый мишка лезет, несмотря на укусы сотен пчел, в дупло, лакомится медом. Много их, любящих пожевать сладкую ежевику (кстати, и она есть на прилавках), малину, спелую рябину. Как дрожит голодный человек, учуяв запах горячего хлеба, пряностей! Ни одно млекопитающее так не любит пряностей и фруктов (а из груш делают отличный мармелад, пастилу, варенье, хотя айвовое считается лучшим). Ни медведь, ни волк, пожевав чего-нибудь пользительного (свежего кровавого мясца), не будут предпринимать усилий не то, чтобы надеяться на мать-природу, но и воспроизвести поляны произрастания сладенького, остренького. Мясо - конечно! Но и сладкие - дыни, яблоки и груши. От сладости, от перчика идут корни возникновения общественных отношений. Вкус меда толкнул человека вперед не хуже огня, который научились добывать по желанию. Красные, почти белые, желтые, сизые (зрелый виноград), зеленые бока плодов (весьма дорогих) возбудили, заставили потянуться к кошельку. Теперь хотелось не только крепко выпить, но и нажраться от пуза яблоками сорта «Аврора». Американцы вывели большинство сортов яблок. Как жадный мещанин прикинул: в холодильнике арбуз, дыня. Наемся сейчас, а их кто съест? Сейчас - перетерпеть, но позже - наслаждаться алой арбузной мякотью. Это сколько же денег сэкономлю! Борьба. Противник моей твердости (знаю его имя - искуситель) бросает в бой бронебойные образы. Представил: теплый лаваш и банка янтарного меда. Макаю лепешку в мед и… - нет! Держаться! Не идти у лукавого на поводу! Дома ждет крепкий чай с лимоном, мармелад.

Заметки на ходу (часть 474)

Было и в Киеве. Кроме того, стало известно, что в Свято-Введенском Верхтеченском женском монастыре Курганской Епархии было явление монаху Серафиму Пресвятой Богородицы. Она явилась ему в шлеме, кольчуге и с крестом в руке и дала повеление написать такую икону, как Она была явлена. Назвать же было велено образ Богородицы русской. Там написана первая икона, тропарь и кондак. Икона этой Богородицы была названа «Стой за Христа до мученического креста».
Collapse )

Крым. 2 - 18 августа 2017. 61

Круг между домиками в обратную сторону. Бандитствующие элементы, влезшие во власть в девяностые, воевали с уличными названиями. Лютовал профессор Собчак. И почему либеральной тусовке не понравился Степан Халтурин? Ну, и Ленин, конечно (хотя бухарский выходец мизинца не стоил преобразователя мировой истории). Михаила Калинина, рабочего железнодорожных мастерских, теребили меньше всего. Налетчики и грабители к длительным трудовым усилиям не способны. Дело переименований забросили, даже малой толики не сделав. Внешний ряд городских улиц несколько дик: баннеры с холопскими надписями «Прости нас, государь!» соседствуют с улицами Парижской Коммуны, Десятой Пятилетки. Бандитствующие сотворить что-нибудь неспособны - улиц Космонавтов и Авиаторов не будет. На улице Калинина, такой же цветной, в «веселящихся» домиках, замечательны несколько гостиниц - и бассейны, и ночные клубы, и бильярдные. Оцените: Михаил Иванович и - стриптиз-клуб. Бездельники - нагадили и бросили. Наименование в честь братьев Кривых более подходит. Несколько ступенек с тротуара - калитка, невысокая чугунная ограда. Скверик, притулившийся возле невысокой стенки. Неестественная, от жары, трава (должна погибнуть на пару с желтыми цветочками, но стоит и даже не пожелтела). Сел на лавочку. Урна, наполненная металлическими банками из-под пива, и его же, солодовый, запах. Хочется пить, ноги устали, голова распухла, будто вываренная в солнечном бульоне. Напротив - вход в странную церковь. Храм вроде бы православный, но какой-то высушенный до жестких ребер. Колокольня светло-кофейного цвета, четырехугольная, вытянутая по струнке. Солдат Кремлевского караула возле Вечного огня. Окно бойницы. Крыша - коричневая, скорбная, небольшая луковка и лишь православный крест позолочен. Не хотели уступать по высоте минарету - вот и вытянули непропорционально по отношению к основному сооружению. Медведем ввалился в церковный дворик. Справа двухэтажное здание под красной крышей, застекленная витрина - объявления о культурно-массовых мероприятиях. На цветных фотках толпы женщин в платочках, растворяющихся в массе бородатых мужиков в клобуках и золотом расшитых епитрахилях. Слева, под кипарисом, церковная лавка из темного бруса, а дальше - высокие титаны из нержавейки с кружками у краников, прикованными цепями к емкостям. Выдают за святую воду. Хамская вещь: по всему Крыму нет фонтанчиков с водой, как в Риме или Неаполе. Жлобство жадности - покупай воду в бутылках. Халявная вода - огромный плюс для «возгонки» святости в душах страждущих. Цепочки, на которые «посажены» алюминиевые емкости, длинные. Вытянул - хватает до ближайшего газона. Лучше бы повесили ковши. Но и кружка сойдет. Жадно пью. Одну кружку, вторую. Оседаю, отяжелев. Питье холодное, ломит зубы, бока титанов запотели. Видимо, внутри пропущены трубки с фреоном, иначе как объяснить, что вода не прогрелась до температуры окружающего воздуха? Быстро скидываю майку, приспускаю шорты ниже живота, обливаюсь над травой газона. Забрызгав бетонную дорожку, с вновь наполненной кружкой, склоняюсь над травой. И так несколько раз. Тяжесть улетучивается. Натягиваю майку на голое тело, бреду с «Lumix» вокруг храма. Выясняю: возведен в честь Феодора Стратилата. Долговязая колокольня соединена с основным зданием. Крыша коричневая, главка храма украшена небольшим золотым крестом. Прямо на улице шкаф, забитый молитвословами, календарями, библиями карманного формата, журналами духовного содержания. Упоминается часто фамилия какого-то Воронцова, хотя храм свеж, недавно отремонтирован за счет казны. Раньше в помещении был клуб. Но за дело взялся деловой священник по фамилии Халюта. Его потрясающая роскошью могила расположена с тыльной стороны, напротив мозаичной иконы Феодора Стратилата. Могила заставлена свежими цветами. Много роз. Чуть дальше - двухэтажное подворье. На веревке сушатся наволочки, простыни. Длинный стол с лавками, покрытый белой клеенкой. Сидят несколько стариков, понуро хлебая что-то из мисок.

Заметки на ходу (часть 473)

Наркотики (это черными чернилами): щавель, семена розы гавайской.
Футбольная команда. Сборная ГУВД Москвы по футболу, Федорцов, 81 тысяча, 11 трупов. В Россию приехали в футбол играть? Нет. Русских убивать. Футбол – бессмыслица, суета. Двадцать мужиков по полю носятся за одним мячом. Зачем? Убивают время жизни. Если взять время миллиардов людей, которое они потратили на футбол, то получится, что сгорело время жизни миллионов человек. Collapse )

Крым. 2 - 18 августа 2017. 38

Мне кажется: вбираю мир в себя. Маленькие глазки распахиваю шире, мучаю мозг. Смотрю на скалы, обрывы, деревья. А получается – окружающее пожирает меня. Не просто так летят камни из-под ног, щелкают, ударяясь, разносится напряженный, как ток высокого напряжения, гул. Бесстрастны сучья, колючки, но цепляюсь за них, и через боль рук, ног, вытекает из меня самомнение.
В кинокадре, на фотографии есть второй план. Одни видят, другие нет. Кровь - вот она, темная, теплая, заскорузла, и в моменты передышек сдираю засохшую корочку. Капельки вновь проступают. Но есть «кровь внутреннего плана», только корку ее с души не отодрать. По «жилам» мысли, по «артериям» чувств бурно растекается внутренняя живительная влага духа.
Скакнул до ближайшего камня, нависшего на пути, пыхтя, взобрался на него - по внутреннему «кровотоку» души несется Вергилиева «Энеида». Почему тщательно изображал поэт Лаокоона, обреченного предсказателя, состоявшего в штате при боге морей Нептуне? Обреченного, но сражающегося с морскими змеями до конца. Все беднягу покинули. Враги (ахейцы), друзья (троянцы) - не послушались, заволокли за крепостные стены деревянного коня. Да и Нептун (Посейдон) отрекся (не вписались советы жреца в «тренды» большой политики). Вот стоит он, из последних сил защищая сыновей. Та же проблема у Христа (на Голгофе распяли троих). Покинут всеми, предан учеником. Персонажи достойные. Примерно принимают муки. Бессмысленное сопротивление, с точки зрения среднего мещанина. В метафизическом плане, сопротивление самому мирозданию - единственный способ подняться до безразличного бога. Дальше - выпендреж: человек выше бога, ибо мал, да удал, смерти не боится смертный. Богу-то что: он бессмертен, и значение его величия уменьшается вполовину. Это бахвальство, конечно, лишнее. Тейер де Шарден доказал, как сказал Ростан в «Сирано де Бержераке»: «Я знаю, что меня сломает ваша сила,/ Я знаю, что меня ждет страшная могила,/ Вы одолеете меня, я сознаюсь,/ Но все-таки я бьюсь, я бьюсь, я бьюсь…». Тут и Маркс, и Христос, и генерал Карбышев. Безнадежное сопротивление. Обреченность, которая не ломает, а поднимает, как в Бресте, в последнюю атаку. Взлет европейского духа. Революции, справедливость, страсть к познанию, романтизм, математический расчет, стихи о Прекрасной даме, Моцарт и Бетховен - вот европейский «коктейль», выпить который в состоянии не каждый. Стоградусный напиток. Так ведь «пьют»! А в России - стаканами.
Я - безнадежный сопротивленец. Не этот груз невыносим, а откат от принципа. Лицо терзаемого пророка Посейдона несет в самих основаниях эту Шарденовскую заразу. Не борьба, а «копание» в самом себе (у нас грешил этим Василь Быков - оказался предателем, не смог, слабый, одолеть внутреннего переживания великой войны). Война же требует чистоты помыслов да примитивной ясности. Немец - враг. Так убей! Но и от своей судьбы не увиливай. Грохнут - и хрен с ним. Невелика птица. Другим тоже не сладко. Поднимаясь все выше, отвечаю на вопрос: кем мы обречены на подвиг безнадежного сопротивления? Теми же людьми, среди которых пребываем. Художник Эль Греко идею безнадежного сопротивления не принял. Не жаловал античность, хотя жил в молодости на острове Крит, в месте, где зародилась европейская культура. Взял - и нарисовал Лаокоона поверженным. Пририсовал попа (вводят предательскую скотинку в Трою). Жрец подавлен, растерян, биологически жив, но духовно мертв. Равнодушие бога победило. Не боец Эль Греко. И за ним «поперли» Ван Гог, Мунк («Автопортрет между часами и кроватью»). Ницше, Шпенглер - знаки поверженного духа. Немцы уже не лучшие в мире солдаты.
Проскочив три намеченных отрезка на подъеме, сел на поваленный ствол дерева. Размышления об Эль Греко «сдуло». Наступило иное мироощущение.

Крым. 2 - 18 августа 2017. 29

За заимкой с козлом и форелью - крутой поворот. Асфальтированная дорога уходит круто вправо. Чтобы «срезать» петлю, проторили проезд между деревьев. Пошел, хитро, по грунтовке, за кустами наткнулся на полянку. Набросаны толстые стволы, приспособленные для посиделок вокруг костра. Давно лежат обрубки, вытерты сидельцами до серого блеска. Кострище - темный круг посередине, ни уголька, ни ветки обгорелой. Идеально чисто. От поляны тропинка уводит в самую глубину дорожной петли. Она неожиданно охватывает высокий бетонный крест. Прикинул - православный обелиск метра в три высотой. Церковь в Крыму особенно навязчиво напоминает: Крым - земля православная (местные татары уверены в ином). Чуть пригорок, скала, поворот дороги - либо хищная птица раскинула каменные крылья, либо крест впечатан. На «линии фронта» каждый выпячивает главные знаки своей идеологии. У одних - кресты, у других - полумесяцы. Не Христос ли, встретившись с Мухаммедом, сидели у костра на полянке? В связи с агрессивностью так называемого «ИГИЛ» (запрещенная группировка) подобные переговоры трудно представить. И христианство, и ислам - идеологии «боевые». Внутри православия «идеологические» течения напрямую выплескиваются в политику, осуществляемую разными (в том числе и военными) способами. Украинские «нацики» будут дураками, если на «полную катушку» не используют религиозные фантазии. В России давно этим занялись.
Снова ровный асфальт. Невысокий забор из металлических прутьев. Что за густыми насаждениями - не видно. Иду, вижу: замелькали надгробия кладбища. Площадка. Металлические ворота. Белое помещение, где торгуют готовыми надгробиями. Нужен весьма тугой кошелек (черное габбро дорого) и макет надписи. Впрочем, товар всякий: мраморная крошка, грубый железобетон, кресты из прутков. Венки фальшивые. Товар выставлен на улицу, прислонен к белой стене. Кладбище, от центрального входа, разделяет чистая аллея. На ней - помещения охраны, хозяйственных нужд. Вдали, у окраины поля, вздымаются мощные деревья. Там, очевидно, провал ущелья. За ним круто взмывают вверх неодолимые скалы. Сонный сторож. Высокое небо с клочковатыми легкими облаками. У входа, у обочины, встречаются надгробья роскошные, вызывающие. Ну, умер - и умер. Сам уже не скромен, не тщеславен. Но, нет! - Коллеги, друзья, родня. Богатство удобно демонстрировать в местах успокоения. Смерть не худший фон. Гранит - шлифованный, темно-коричневый - до недавнего времени очень нравился, в последние годы его отодвинули на второй план художественная ковка, литье. На старом ялтинском кладбище, как я заметил, имелись красивые ограды, выкованные из металла - листики, виноградные лозы, яблочки, груши, розы. Как живые, но черные. Вот лежит некто Виктор В.. Не заметить скорбного сооружения над местом успокоения невозможно из-за пошлой роскоши, возведенной в степень. Потрясенный объектом, остановился. Присматриваясь, не заметил, что жую. Вздохнув, чуть отошел. Оказывается, слива! Спелые, темно-сиреневые ягоды до неприличия полны сладостью. Внутри ягоды глубокого, зеленого, цвета, а косточки небольшие, твердые. Благодарность Виктору В. - остановил, угостил. Хорошо думать, что громоздкое чудо установили родственники, друзья, притягивая меня, единственного, к сладким плодам. Оглянулся. Не принес ли покойный для меня еще что-нибудь? Вот абрикосовое деревце. Ствол может сломаться под тяжестью крупных бархатистых плодов. Вкус не менее потрясающ, чем у слив. Вот и алыча с небольшими пухлыми ягодками. Снова удача. Абрикосы, алыча, сливы рот не вяжут, в меру мягкие, податливые. Хотел пить, но, обрывая ягоды с веток, ел их примерно полчаса, поглядывая в сторону надгробия. Какая сладкая смерть! Живот раздулся барабаном. Пить расхотелось.

Хирург

Валялась девушка в канаве,
Мальчишка рухнул на траву.
Что делать ей в глубокой яме?
Кто прокатился по нему?

Мужик, споткнувшись, занедужил,
Вопит бабенка так, что жуть.
В них жар смертельный обнаружил
К мозгам беспечным краткий путь.

И дед чего-то там заблеял,
И бабка воет - все болит.
Смертельным страхом вольно веет,
Нездешним ревом говорит.

Мальчишка верит в бога Митру,
Деваха бредит ведовством.
Их путь убогий и нехитрый:
Бесславно скурвятся на нем.

Мужик и баба в христианстве
Желают мирно вековать,
Спокойно спать и в постоянстве
Деньки похожие встречать.

Один лишь дед, рубака ярый,
Неукротимый комиссар,
Страдая, выл – он, хоть и старый,
Но смерти выдержал удар.

Его старуха, зная мужа,
Терпела из последних сил.
К ним в дом прокралась тихо стужа,
Пустынник черный приходил.

И стар, и млад хитрят бессильно,
Напрасно: грозный демиург
Сшибет, а боги инфантильны,
Спасет лишь пьяненький хирург.

Совет

Много дури написал,
Можно отдохнуть.
Или вовсе к небесам
Облачком вспорхнуть?

И обилье черных слов
Пусть к земле гнетет,
Дух мой трачен и не нов,
Нет, не пропадет.

Пожил трудно, косо, в темь,
Вдоволь поглядел.
Вон, поди ж ты, в злую тень
Камнем не слетел.

Все ж раскрыта кем-то сень
Над моей судьбой,
А свернуть обратно лень,
Не трубят «отбой».

А над сенью той луна
Льет лиловый свет.
Мне милее всех она –
В ней и есть ответ.

Не про бога, не про стынь
Дьявольской тоски:
«Как захочешь, так и сгинь,
Разомкни тиски.

Сень не святость, это – дым», -
Вот ее молва.
И качается над ним
Чья-то голова.

И в сиянии ночном
Грозно говорит:
«Думай только об одном –
Жив же, не убит».