Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Питер. 2 - 7 мая 2017. 8

А хитросплетения истории? Интересны, но каждого манит свой уголок Зимнего. Место, где должен обрушиться пол в столовой от бомбы Степана Халтурина. В этом году завели часы, в кабинете, где провело последнее заседание Временное правительство (отделавшееся легким испугом, за исключением Керенского). Полировка овального стола манит потрогать рукой поблекшую белизну. Вот и позолоченные часы на камине. Возобновленный их бег рождает множество разноречивых ассоциаций. Кажется, время революций против безвременья реакции вновь пошло. Народ оступился, ошибся, заплатил за глупость миллионными жертвами. Пора приходить в чувство. Я - прав.
Небольшой зальчик, где еще полтора часа после покушения Рысакова-Гриневицкого умирал Александр Второй. Бюст государя-вешателя-полуосвободителя, мемориальная доска. Шинель царя, прошитая пулей террориста Соловьева. Помазанник божий мчался от неудачника-палача зигзагами, пригибаясь. Порвал шпорой подкладку шинели. Страшные вещи - разорванный динамитом сюртук, сапоги. От брюк остались черные полоски. Встал Александр над смертельно раненным поляком Гриневицким, а ноги в крови, сапоги в клочья, от брюк ничего не осталось. Перекрестился, думал, выжил в седьмой раз. Не вышло.
В цокольном помещении, где в результате взрыва Халтурина погибли десятки конвойных, нынче хранятся мумии и ковры с разных концов света. Проходя через ворота во внутренний сквер дворца, останавливаюсь, оборачиваюсь в сторону Генерального штаба. Незадолго до взрыва Гриневицкого Александр Николаевич заметил: на подоконниках дворца, на булыжной мостовой площади валяются мертвые голуби. Оказывается, на крыше поселился коршун внушительных размеров. Хитрый, чуткий. Подстрелить не удавалось. Но однажды птица угодила в железный капкан. Поднялась, волоча стальную скобу, цепь, пролетела к Александрийскому столпу и там рухнула. Смерть пернатого неприятно взволновала императора. Приказал сделать из птицы чучело, поместить в Кунсткамеру. Через некоторое время и сам попал в капкан народовольцев. Прикидываю: где упал хищник. Каждый раз траектория полета меняется.
Те, кто читать не разучился, отъезжая навсегда за границу, приходят в этот зыбкий храм времени. Концентрация общей памяти и красоты высока, хватит излучаемой энергии для того, чтобы «собрать» разваленное по кусочкам время человеческого существования в единое целое. Путаник и дерзкий публицист, издатель эмигрантского журнала «Континент», Владимир Максимов, отъезжая в западную сторону, напоследок явился во дворец. Восторгам непростого дяди не было конца. Он пытался понять: чудо культуры и ужас истории. С одной стороны - Зимний, а на другом берегу Невы - Алексеевский равелин Петропавловки, в котором скончался Сергей Геннадьевич Нечаев. Разодранный сюртук Александра Николаевича и кабинет его супруги, брошенной императрицы Марии Александровны. Писавшие интерьеры Зимнего, изобразили кабинет Марии Александровны. Обит красным шелком. На видном месте - картина Рафаэля с торжествующей Девой Марией. Теперь работа в Вашингтоне. Однако, кабинет несчастной стараюсь посетить всякий раз, бывая во дворце. Несомненно, картины Леонардо и особенная слабость - Камея Гонзага (III в. до н.э., сделано в Александрии, попало в Россию в 1814 году из собрания Жозефины Богарне).

Питер. 2 - 7 мая 2017. 6

Мы прибываем и отправляемся. Дробим пласт времени. Одна станция - рождение. Конечная, куда прибываем, - смерть. Субъект, переживший «прибытие-убытие» один раз, живет в одном месте. Не переживает и похож на дерево: выросло, рухнуло. Рожи у людей-деревьев каменные, лицевые мышцы почти атрофировались. О времени думать незачем. Проблема в том, что подавляющее большинство людей желают сорваться с простого, прочного поводка одной временной единицы: «рождение - смерть». Они неимоверно смешны и трагичны в этом стремлении: придумали вокзалы, аэропорты, постоялые дворы и морские причалы. Лица становятся суетливы, подвижны. На руках появляются подлые машинки - хронометры. Лохматятся, пузырятся эмоции (успеть бы!), мечется сознание в трех «соснах» категорий (вовремя или нет?). Единица человеческого существования ничтожна, но ее-то и кромсают на микроскопические кусочки секунд, мгновений. Это считается насыщенным существованием. На самом деле - катастрофа. Один в толпе идиотов. Идиот в толпе одиноких. Вот вам и я: идиот в толпе одиноких. Культурными считают себя те, кто выбирает дополнительные станции, тем самым оправдывая суету дробления существования от пункта А до пункта Б (Карачуры). Мозг-интриган шепчет: «Надо!» Берет во временные союзники душу-побирушку, которая вопит, как баба: «Ах, как чудесно!» К ненужным, но соблазнительным, харчевням привыкли, как к табаку. Можно умереть, но источник сладкого «молочка» муравьиному стаду необходимо сберечь любой ценой. Постоянное пребывание на случайных полустанках входит в привычку. Бесцельно болтаться по их каменным платформам - признак высокой духовности и ясного ума. Наркотическое опьянение. В действительности - наоборот: вернейшее средство расчеловечивания.
В. в черной курточке. Я - в зеленой. Ничтожества. Заскакиваем в десятый троллейбус. Шины шипят. Свободных мест нет. Стоим, просунув руки в петли, развешенные по поручням. В Ленинграде, в отличие от Москвы, - кондукторы. Билет 39 рублей. Проплывает кинотеатр «Художественный», Музей современной истории. В окнах - восковые портреты исторических «звезд». В северной столице популярны омерзительные музеи восковых фигур. Часто лепят голову Екатерины Великой и Григория Новых (Распутина). Кони скульптора Клодта. Аничков дворец. Солнце вваливается в квадратные окна, скрежещет магнитофонная запись: объявляются остановки. Казанский собор. Канал Грибоедова. Дом книги. Вдали - храм Спаса на крови. Над каналами протянуты тросы с белыми фанерными лебедями - якобы души солдат, погибших в Великую Отечественную. На фронтонах зданий - алые флаги Победы. Арка Генерального штаба. В. спокоен, но, по мере приближения к Зимнему дворцу, в душе нарастает чувство вожделения. Оно благородно, но, все-таки, порочно. «Высокое» вожделение - что-то новенькое. Выскакиваем из жаркого салона напротив Адмиралтейства. Голубое небо наждаком стирает северный город. Еле видимая пыль стираемого гранита превращается в ветерок, в прохладу. Это Север, и зимняя стужа так дает знать о себе. Различаю фигуру брата. Ждет у чугунной ограды, охватившей Александрийский столп. Что-то со зрением. Вдали Зимний дворец являет собой сооружение хлипкое: зелень стен в пилястрах колышется, дрожит. Белые столбы покачиваются и играют. Дворцовая площадь, словно изображена пейзажистом-импрессионистом: руанский собор днем, вечером. То фиолетовый, то голубой. Однажды М. в подобной манере изобразил Китайский дворец в Ораниенбауме - не строение, а пятно. Страшно люблю этот пейзаж. Неожиданно прекрасный ансамбль, окружающий площадь, оборачивается хлипким болотом - дрожит, вот-вот растечется. Правда красоты. Тут место дьявола - стучат молотки. Возводят подиум. Готовят площадь к прохождению военной техники.

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 68

Кому взбрело в голову вешать над входом в усадьбу электронные часы - красные, цифры мигают воспаленными углами? Сложную гармонию разрушает маленький, но настырный идиотизм. Направляюсь к противоположной стороне здания. Спуск к реке крут. Лицевая сторона, с парадным входом, в два этажа, а на противоположной стороне этажа три да высоченный цоколь. Парадный вход оформлен под Палладио. Здесь же, среди елей, перемешанных с осинами, взмывает ввысь застекленная ротонда с ионическими колоннами, что на парадном крыльце.
Два года назад из-за белых занавесей, укрывших окна, доносились звуки рояля, слышались нестройные аплодисменты. Музыка заставила меня вообразить, что я хозяин поместья, дворца-усадьбы и широкой лестницы с белыми перилами, сбегающей к невидимой за деревьями речке. Теперь тихо. Лысый дядька южного рода-племени шатается ради удовольствия по парку. Надо бы суетиться среди делегатов, заводить знакомства, крутиться в одной группке, в другой с фальшивой улыбочкой. Но вдыхаю глубоко прохладный воздух, напоенный запахом прелой листвы, слушаю щебетанье птах, глазею на небо, покрытое серой ватой клочковатых облаков. Весна - в светло-серых барашках не чувствуется свинца, как это бывает в конце ноября-начале декабря. Просто легкий пепел зимней тяжести забыли сдуть с небес. Солнце скрыто за облаками, но не наглухо. Пробивается, мерцает плохо надраенной бляхой. Спускаюсь. По еловым веткам скачут две белки. Одна взяла передними лапками шишку. Уставилась настороженно на меня, шаркающего по плитам ступеней. Зачем-то говорю: «Скачи. Не бойся. Не отниму». Белка не сдвинулась с места, проводила блестящими черными глазами.
Белая лестница кончилась. В специальный проем можно спуститься на тропинку, ведущую к ровной асфальтовой дороге. Ползет большой автобус, голубой, китайский. На борту надпись: «Скай лайн». Тропа широка, вытоптана, грязна. Иду, шурша по листьям, сбоку. Черные деревья, ветки, как вздувшиеся вены. Прикидываю, как сушили их зимой морозы. Сейчас - оттаивают.
На подошвы все-таки набрал грязи. Сбежав на асфальт, топочу ботинками, оставляя следы. Металлическая лестница. Над ней, полукругом, надпись: «Тропа здоровья». Под лестницей, налево, - взятый в каменный желоб родник. Поднимаю веточку, зачерпнув рукой воды, брызгаю на ботинки, счищая оставшуюся мокрую землю. Вода студена, ломит пальцы, но воды нужно еще и еще. Замочил носки, зато ботинки чисты. За родником - поляна. Трава длинная, сверху желтая, снизу сырая. Стелется, словно мочало. Река, разливаясь, захватывает и поляну. Гниют стволы ивняка инвалидные, скособоченные, гниющие колоды, пеньки, похожие на гнилые коренные зубы. Чистыми ботинками - да по мягкой павшей траве. Берег крут. Истра изгибается в этом месте, словно толкает почву с кривыми деревьями овальным, сильным плечом. Поверхность спокойна, но ощущаю гудение водной толщи, наподобие электрического тока. Толкается, вздыбливает, неизвестно зачем, берег и несется блестящей змеей вдоль - снова гудеть, толкаться. Вот почему Харон перевозил души умерших через речку, в царство мертвых. С древности ощущаем: река быстра, да мертва. Жизнь быстро пролетает, а смерть - вечна.
В фойе перед актовым залом гудит толпа. Появились О. и С.П.. Спрашиваю: «Где Л.? Срочно нужно увидеть». О. показывает: «Вон». Ловко огибаю монументального Делягина, блестящего очочками, Газзаева в лаковых ботинках, священников, военных, неведомых казаков, Конкина в несерьезном пиджачке, достигаю Л.. За ним появляется Д.З.. Из гула голосов выхватываю обрывки: «Это вам кажется, что религия - про добро и зло. Нынче и христиане - потребители. Умирать страшно. Вера смягчает безотчетный ужас. Как «Вольтарен» боль в суставах».
По стенам зала - цветные квадратики. Кресла красные, мягкие. С.П., как всегда, страстно общается по сотовому: «Ну, делайте. Я, что ли? Вообще, в Москве». Видит меня: «Садись, Юрьич, для тебя место занял». Над сценой - триколор, державный орел. Появляется Миронов с женщиной по фамилии Великая. Заседание начинается.

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 59

В третьем номере «Народной воли», вышедшем после неудачного подрыва царского поезда и до террористического акта рабочего Степана Халтурина, вновь изложены программные положения партии: она - социалистическая и народная. Только на социалистических принципах можно достичь всеобщего материального благосостояния, братства, всестороннего развития личности. Никаких царей и наследников. Свободная избирательная кампания, разносторонняя агитация разных партий и общественных движений, Учредительное (представительное) собрание, которое подчиняет себе и контролирует исполнительную власть. Постоянно действующее народное представительство. Местное самоуправление. Важнейший пункт - самостоятельность крестьянского мира, как экономической, так и административной единицы. Земля - народу! Общенародная собственность на землю. Заводы, фабрики - в руки рабочих. Полная свобода совести, слова, печати. Всеобщее избирательное право.
Одно печально - большинству на эти программы наплевать. Необходимы потрясения, чтобы расшевелить людишек. Как? «Чернопередельцы»: долго их провещать. «Народовольцы» взяли формулу Вальена: «Общество имеет только одно обязательство относительно государей - предать их смерти». Революционеров мало. Люди пересекались, обменивались идеями. Плеханов, узнав о взрыве Халтурина, о котором писала вся мировая печать (вместе с Александром Николаевичем могли погибнуть родственники: граф Гессен-Дармштадтский, брат императрицы, князь Болгарский, из тех же немцев), заявил в январе 1880 года: «Остановить на себе зрачок мира - разве не значит уже победить?»
При взрыве провалился пол во дворце, погибло одиннадцать солдат и пятьдесят ранено. Противоречия между Плехановым и Исполнительным комитетом были глубоки. Владимир Ульянов, оценивая тактику революционного террора, считал ее бесполезной и вредной, если она не учитывала двух моментов: связь с массовым революционным движением, учет подходящего исторического момента. Ильич понимал под «революционным» моментом не только внешние обстоятельства («тряхнуть» общество могут не выстрелы одиночек, а война мирового уровня и поражение в ней), но и внутреннюю ситуацию в революционной организации. Даже накануне Октября особое мнение выразили Каменев и Зиновьев. Не стоит говорить об отношении к Октябрю Плеханова, которого Владимир Ульянов считал учителем.
Самолюбование, сладкое предчувствие «смерти на миру» для русского революционера значили не меньше чем для купчины и фабриканта прибыль. Энергия революции питалась энергией парней с биржи, торгового дома, заводского цеха. «Сокровище» сакральной жертвы террористы не хотели упускать. Попробуй, собери дикий «табун» молодежи в организацию (а в ней не только первые, но и вторые, и третьи роли). Да надо подгадать к высшей точке общественного возмущения. Ленину почти невыполнимая задача сочетания стабильности партии и общественного подъема удалась. Он победил, а немецкие революционеры «захлебнулись» кровью.
8 мая 1887 года в Шлиссельбургской крепости на помост взошли два молодых человека. Александру Ульянову 21 год, и его повесили. С ним рядом стоял Михаил Васильевич Новорусский. В последнее мгновение казнь была заменена на бессрочную каторгу (царские сатрапы любили так развлекаться). 19 лет Миша провел в одиночной камере крепости Орешек. С каторги освобожден был только Великим Октябрем. Володя не раз «прокручивал» в голове последние мгновения жизни горячо любимого старшего брата. Хуже его быть не мог. Свобода или смерть! Не одиночный террор, но вооруженная диктатура вооруженного класса - пролетария. Сознательное следование идеологии и винтовка рождает власть. Михайлов, Желябов, Ульянов гибли за народ вообще. Владимир Ульянов бился за власть вооруженного пролетария. И, если вооруженные буржуи хотели новую власть уничтожить, тогда - смерть им!

Деловая переписка

ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА
НО ЭКОЛОГИЧЕСКОМУ, ТЕХНОЛОГИЧЕСКОМУ
И АТОМНОМУ НАДЗОРУ
(РОСТЕХНАДЗОР)

Депутату Государственного Совета Чувашской Республики И.Ю. Молякову

Ответ на обращения
Приволжское управление Ростехнадзора (далее - Управление) рассмотрело Ваши обращения № 06-83 от 14.06.2019г. и № 06-107 от 17.06.2019г., перенаправленные в адрес Управления Прокуратурой Чувашской Республики и сообщает следующее.
В 13:53 30 апреля 2019 года на Новочебоксарской ТЭЦ-3 филиала «Марий Эл и Чувашии» ПАО «Т Плюс» образовался свищ на участке трубопровода питательной воды после регулятора основного питания 8РП-1 шиберного типа Ду-300 на сниженном узле питания СУП котлоагрегата типа ТГМЕ-464 ст. № 8 (далее - КА-8). В 14:00 30 апреля 2019 года КА-8 остановлен оперативным персоналом воздействием на ключ аварийного останова котла. В 15:05 30 апреля 2019 года был включен в работу резервный котлоагрегат типа ТГМЕ-464 ст. № 7, в 16:35 включен в сеть ТА-7 оперативным персоналом КТЦ по согласованию с диспетчером Нижегородского РДУ, в 19:00 30.04.2019г. режим работы был полностью восстановлен Новочебоксарской ТЭЦ-3 согласно заданному диспетчерскому графику нагрузок.
Collapse )

Заметки на ходу (часть 410)

В России пустоту заполняет женщина. Во мне сидит испорченность, которую воплотил Ричард Бах в своей чайке. Пустота свободы – мне по душе. У Тарковского, в «Солярисе», об этом сказали Крису доктор Сарториус и математик Снаут. Кельвин колупался с мертвой женщиной, с самообучающейся зомби – воскресшей женой. Восставшая из мертвых женщина, покончившая самоубийством жена Криса, была «скроена» по-русски –хваталась за живого мужа, смотрела ему в рот, не могла жить без него. Не настоящая, а правило – муж и жена одна сатана – соблюдала.
Collapse )

Заметки на ходу (часть 409)

Вступила и Танька Петрова: «Женя, Поклонский говорит: в постели важно мгновение – одно только мгновение – когда становишься шикарным мужчиной - это когда в тебя, с одной стороны, прет святой, а с другой – дикий кабан. Они сшибаются, и в тот момент, когда ты начинаешь от страсти грызть подушку и рычать, тут-то и настигает нас истинная человечность, только мы не думаем, что это сексуальность. Тут одно: если известно, что твою жену трахал чужой, да еще на твоих глазах, ни у одного мужчины, после, уж никогда не будет столкновения кабана и святого. Человеком, выходит, ты не будешь. Но ведь так хочется».
Collapse )

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 25

Небо наказало. Слишком нравится рассматривать виноградные лозы. Возбуждают романтические фантазии. Золотой виноград и запах ладана, полумрак храмов. Все церковное убранство - гимн смерти. У буддистов - круги существования. Ожидание того же знакомого мира, но только существовать придется в ином обличье. У нас - линия. Земля «пропустила» через моря, равнины, горы, леса восемьдесят миллиардов человек. Они - человечество, но мертвое. Живых же - более семи миллиардов. Жизнь человеческая меньше небытия. Она - как полыхающий конец факела. Остальное - сухая палка. Умирая, человек превращается в противника живого. Даже тот, кто погиб геройски (Брейгель – мужицкий, «Триумф смерти», Мадрид, Прадо). Пока полыхает огонь жизни - успеть почудить. Рай и ад. Возможность воскресения. Ангелы, не выдержавшие давления отрицательного. Те, кто не выстоял - вот вам оправдание бесконечных войн среди живых. Князь мира сего. Невнятный боженька. То жестокий папаша, как у евреев, то размазня, как у православных. Ислам - страны, где трудно с водой и женщинами. Помыться - счастье. Жениться - удача. Уж они отмыли Мухаммеда от всякой лирики, а Аллаха «отскоблили» от европейских завитушек. Аллах - модернизированный Яхве. Вот и ненавидят евреи и арабы друг друга: боги как бы разные, а метод конструирования Всевышнего одинаков - строгий учитель и беспощадный судья. Иудеи почему-то решили, что являются избранными. У мусульман - райские сады и девственницы. Но, крути - не крути: и в исламе, и в иудаизме, и в христианстве народы обретают единство в смерти. Смерть властвует в истории христианских народов. За эти мысли с неба, забитого серыми тучами, пошел снег. Мелкий, быстрый, он словно пытался «скосить» дома на Ордынке косой ветра.
В западном кинематографе не стесняются объясняться в любви городам. Феллини снял «Рим». Трюффо («Четыреста ударов», «Украденные поцелуи») вместе с Жаном-Люком Годаром - гимн во славу Парижа. У немцев суровый Белин. Вуди Аллен благоговеет перед Нью-Йорком («Манхэттен», «Энни Холл»). Всеядный Люк Бессон, вслед за Фрицем Лангом, отснял грандиозный «Пятый элемент», скопировав нездоровую энергетику «Метрополиса», но, не выдержав, живописал любимый город в «Ангеле-А». У Данелии в фильме «А я иду, шагаю по Москве», у Лиозновой в «Три тополя на Плющихе» город-окрошка отражен неявно. Ни Ленинград, ни Москву редко снимали как объекты живой архитектуры, как самостоятельных героев. Сельская страна. Тут все «Печки-лавочки». Жесткий официоз. Кремль и Мавзолей лиричными не могут быть по определению. Чудовищный жар жизни. Наглые притязания на городское пространство мертвых. Питер - ледяной каземат. Москва - горячие Сандуны да провонявший кабак. Места, где айсберги истории вечно простуженной Европы отламывались в бездну Азии. Дурацкая присказка «Увидеть Париж и умереть». Алов-Наумов в «Беге» русского города не изобразили. Стамбул и, несомненно, Париж. Зачем? Уехал Довлатов в Нью-Йорк. Что там пил, что здесь. Умер от цирроза. Смысл в чем? Только после контрреволюции девяносто первого года Балабанов стыдливо отобразил Питер. Свердловск у него грязный, ободранный, но все-таки наш («Брат», «Про уродов и людей», «Мне не больно»). А где же его бесконечные сериалы, в которых менты суетятся на улицах великого города («Улицы разбитых фонарей»). Беллетрист Улицкая стонет: «Нам до цивилизованных стран - 150 лет». Неумная баба. Почему полоумных печатают стотысячными тиражами? Этой Европе еще не одно столетие выгорать, пока «картошечку» на угольках испекут. Россия простую пищу давно с солечкой вкушает. Оттого - страшно.
Елизавета рыла изнутри, расшатывала православные устои. После революции барыньку не трогали. Быстро разобрались: княгинюшка - еще та железная бунтарка, шибче Спиридоновой. Революционеры эгоистичны. Типы социальных потрясений различны. Страна разнородных встрясок не выдержит. Пролетарская. Иные под ногами пусть не путаются.

Москва. 3-4 декабря 2016 года. 16

Уэллс убежден: Ленин - напыщенный диктатор, «дуб», одним словом. А в беседе с глазу на глаз убедился - неправда. Еще он опасался смеха вождя (говорил об этом как о неприятной особенности). Но тупого «ржания» не было. Вера в успех, непоколебимость увлекала (оказывала магическое воздействие), но не отталкивала. Маркса Уэллс не любил, но Владимир Ильич сумел преодолеть у гостя неприязнь к марксизму. Это был 20-ый год. В 34-ом Ленина уже не было в живых, но Герберт Уэллс признал: «Вера вождя в успех победила».
Роллан, Лауреат Нобелевской премии, заявлял: получилось в силу гипертрофированного индивидуализма, соединенного с коллективистскими устремлениями Ильича. Ромен Роллан личностью этого человека восторгался. Выделял главное - волю. Согласен. Сам не смог бы существовать без «помощи» чуда - «тусклого солнца» индивидуальной воли, которая дает терпение, здоровый цинизм, спокойствие в обстоятельствах, весьма ужасных. Воля и одиночество. Шон О'Кейси указывал на главное испытание человека - одиночество. Одинокая жизнь в Лондоне, когда буржуазная реальность заявляет о могуществе, непобедимости. Ни пустыни Сибири (кто тогда был мелкий судебный стряпчий, годами бродивший по окрестным болотам). А воля - жила. Роллан сравнивает упорство Ленина, пренебрежение ко всему, что мешает достижению цели, с четкой работой мозга, подкрепляющей веру конкретикой.
Спокойное отношение к смерти. Когда на заводе Михельсона в вождя всадили отравленные пули с насечками, он еле выжил, но утверждал, без надрыва: политик должен быть готов ко всему, прежде всего, к смерти. Вот Роллан-то и говорил, что дело Ленина «взбодрило хаотический океан дряблого человечества». Савинков (эсер), в «Коне вороном», спокойно констатировал: великий, такому проигрывать не стыдно. А дядя - не из последних, к смерти относился без надрыва. Мне кажется, что человеческие существа, что на «ты» со смертью, а не с богом, сделали гораздо больше, чем так называемые «святые». Вельзевул, оказывается, неплохой парень. Рассел вообще разоткровенничался: смерть Ленина лишила мир единственного великого человека, которого породила война. Есть деятели, неукротимые, жестокие, что развязывают войны. Отчего же те, кто их останавливает, должны быть в белых одеяниях и с крылышками? Начать легче, чем кончить. Завершая, нужно развести разогретых, обожравшихся хищников по клеткам. Ленин не начинал террора, не брал ни от кого денег, был циничен в союзах, а скаредностью и не пахло. Не был пьяницей. Не своевольничал с бабами. Он даже не курил. Доказано: сифилисом не страдал. Был чист, насколько это возможно для человека. Как воин перед битвой - чист, в свежем исподнем. Индейцы брили головы перед схваткой. Ильич голову не брил. Он был плешивый. Но как боятся его порочные люди! Будто бы он не скуластый азиат среднего роста и сложения, а чудовище во плоти. Приятно - есть такие. Хотят на Ленина грязи накопать, а не получается. В шахматы играл да иногда позволял кружку пива с яичницей. С Надеждой Константиновной так и прожил. В церкви, будучи убежденным материалистом, с невестой венчался. Детей не было. А он их любил. Если бы был иной человек, то наплодил бы. Но он – всегда готовый к бою воин. Ни своего угла, ни имущества. Это у его родни - детишки. А мать его, выдающаяся женщина шведско-немецко-еврейских кровей, предчувствовала судьбу Володи. Ни в одном личном письме не было упрека в бездетности. Матери чуют: этот - домашний субчик (детки, пеленки, борщи, жена в переднике). А вот этот - герой, боец. По лезвию ходит. Такого буду любить, уважать, помогать, насколько хватит сил. Утверждают: Ленин - удачный пиарщик. Да перед кем пиариться! Перед друзьями-меченосцами, что в тридцать пять лет прозвали тебя «стариком». Титан духа (Ганди). Каутский: Ленин выше Бисмарка. Отто Бауэр: «У могилы Ильича молчат все разногласия. Мы склоняем знамена перед гением его воли, перед обновляющим весь мир делом».

Деловая переписка

ОП по Аликовскому району МО МВД России «Вурнарский»

Депутату Государственного Совета Чувашской Республики
И.Ю. Молякову


Уважаемый Игорь Юрьевич!
Ваше обращение, поступившее в отделение полиции по Аликовскому району межмуниципального отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации «Вурнарский» о предоставлении результатов по материалу проверки, нами рассмотрено в соответствии с требованиями «Инструкции об организации рассмотрения обращений граждан в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации (с изменениями и дополнениями от 26.02.2015 года и 20.04.2015 года), утвержденной приказом Министерства внутренних дел России от 12.09.2013 года №707.
Collapse )