?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: наука

Бегу, более того, боюсь неупорядоченности. Как ребенок, зациклен на доречевых впечатлениях. Твердо знаю (основа здорового восприятия окружающего), что самое важное для существования невозможно вывести из толкования знаков. Но разве современная наука не бесконечно углубляющаяся катастрофически в толкование различных групп фактов. Лет пять-десять назад расшифровали геном и построили модель ДНК. Все, приехали! Загадка жизни ясна. И что же? Оказалось не так. «Прячусь» в остатках классики: ньютоновская картина мира, механика, теория эволюции. И еще: душа смертна, бога не существует. Страхи - детские. Комплекс сопротивления научному знанию силен. Тысячелетиями для человечества-дитяти: земля плоская. Ребенок не умеет говорить, но знает: кубик устойчив. Если я не падаю, значит, основа (земля) - плоская. Бессловесное дитя телеологично: что-то есть, значит, это «что-то» для чего-то нужно (а чуть позже - приспособлено для каких-то целей). Семейный узурпатор (вокруг прыгают с памперсами) - дуалист. Есть тело (жрать охота, и еще всякое разное, с чем без горшка не справиться). Но есть «хотелки» и «гляделки» (прототип представлений по душе). Большинству взрослых близки детские штампы. Рассуждают об эволюции, жоффруизме, ламаркизме и номогенезе - это скучно. «Неприятием науки» пользуется подлое телевидение. Дядьки-ученые, ни в чем не уверенные (теоретики сильно отстают от выскочек-экспериментаторов), не пользуются спросом, рейтинги низкие, «прокладка» между рекламой малодоходна. Лучше уж астрологи, шаманы, пошлые кликуши. Когда толпа «пожирает» отбросы - она не устала. Когда пытаются объяснить, что любовь (ненависть) - не функция «души» (которой не существует), а итог высшей нервной деятельности (мозга и чуть-чуть гипофиза), - вопли: «Идите к черту! Дайте отдохнуть! Мы намучились на работе!» Ни черта, сволочи, не намучились! Ленивые (в смысле построения логических умозаключений) твари!
Негодяи, жирующие в СМИ, используют ситуацию разделения на людей глубоко образованных (их немного) и субъектов невежественных. Любители попкорна и сложные музыкальные и художественные творения несовместимы: «Ой! - визжат простофили, не раз обманутые банковской мафией. - Мы такое не смотрим, не слушаем». Я из этих, якобы жутко усталых. В какой-то момент понял: человечество катится в дикость. Что противопоставить (желание это необъяснимо, ибо бессмысленно, одичаем однозначно)? Долгое время считалось: хаос - будущее человечества. Сколько ни вороши обломки - только хуже получится. Масса убеждена: «Не буди лиха, пока оно тихо». Пусть провалятся в тартарары наука, классическое искусство и интеллигенты в шляпах, стоптанных ботинках и очках на резиночке. Они, черви книжные, нас, работяг и матерей, презирают. Но кто доказал, что при копании в мусоре будет лишь больше мусора? Нет! Тяжело, но нужно копаться в обломках, в пыли, в грязи и дерьме (а иначе зачем нужны анализы на яйца глист?). И родится порядок. Тяжело, но порядка из хаоса образуется ничуть не меньше, чем хаоса. Есть еще энтропия, но, по мне, так могильный покой лучше кровищи и треска костей.
Стою в «филоновском» зале. Шепчутся две пожилые женщины. Одна: «Баратынский не хуже Пушкина. Но, в искаженном виде именно Пушкин был источником свободы. Он, несомненно, русско-африканский империалист, европеец, но азиатский. Чаадаев - тот западный либерал в открытую. Оттого объявлен психом. Сталин постановил: Маяковский - главный среди пролетарских поэтов. Пушкин - основной в русской дореволюционной поэзии. Десятки миллионов экземпляров. Институты работали именно на живого еще Маяковского и покойного уже Пушкина. Поборники вольностей «скрылись» за высокими стенами исследовательских учреждений. Нашли ограниченно-свободное существование. Плата - десятилетия проходят, а Пушкин - наше все. Тоталитаризм наоборот. Удобная позиция для малограмотных. А по мне - Грибоедов лучше. И тот же Баратынский».

Tags:

Седов попал в Ленинград благодаря моему отцу. Отработав год лаборантом в школе, Седик готовился к вступительным экзаменам в институт. Летом 79-го года не было Иванчика – был в стройотряде.
Read more...Collapse )
Если Фабр сторонник непримиримого противоречия научного творчества и художественного освоения мира, то Пикассо действует в этой сущностной войне, как в русской армии: пехоты много - бабы еще нарожают. Рисует, лепит, занимается графикой. Вопрос приоритета техники заваливает чем угодно, вплоть до художественного хлама, собранного на автомобильных помойках. Мало-мальски известный музей, а там - Пабло, то с блюдом и дурацким рисунком, то с листочком, исчирканным перышком, то с огромным кувшином, вовсе без рисунка. Сырая глина, только что вырытой ямы. Мира нет, есть обломки, скомпонованные отчаянно, смело, бредово. Фабр, бредущий за мрачным «мусорщиком» Пикассо, - жертва свершившейся катастрофы: взрывом в Хиросиме сожжено прекраснодушное копание Пабло в обломках.
Началось раньше, когда Гегель утверждал: поэзия и философия несовместимы, у них разные предметы. Прочтя подобное, Шеллинг бил в набат (этим же занимался в ХХ веке Рэнсом: «Немедленное возрождение мифологии. Когда расцветала мифология, развивалось художественное творчество»). Гегельянские призывы, поддержанные Генрихом Гейне, на время залатали смертоносную рану. Несовершенство человеческого существа можно было ослабить балансом между научным фактом (скучища-то какая!), проверенным математически, и фантазией, милой сердцу. Возник «Франкенштейн» романтизма (сказки для взрослых в эпоху пара, электричества, бухгалтерских отчетов). Пока «резвились» Шопен с Шубертом, стальным скальпелем так называемого «прогресса» расчленили миф, вскрыли его механизм (бренными станками неплохо пользуется Голливуд, клепая бесконечные «Песни о Нибелунгах», заполненные электронными монстрами, Змеями-Горынычами, Кощеями бессмертными, Шемаханскими царицами). Два-три тупых диалога, остальное - эмоциональные вопли и скрежет металла. От кладбищенского дурновкусия, как от поблекших синтетических венков, тошнит. Лица человеческого не увидишь. Покойники (сколько бы ни старался покойный Майкл Джексон) на позорное кладбище - и вылезать из могил побрезгают. Николай Гаврилович Чернышевский, человек, дух которого сделан из стали, объяснил в своей диссертации, посвященной некоторым вопросам эстетики, что нас ожидает в связи с мифологизацией сознания. Писарев не жеманничал, сказал, как есть: искусство и наука различны. Наука одержит победу. Видные ученые-математики (академик Раушенбах) из милости объясняли чудо красоты математическими методами. Профессор Киссель предпринимал отчаянные акции, анестезируя кровоточащую рану - вырван важнейший орган человеческого, глубоководный аппарат, невидимые жабры, позволявшие опускаться в пучину прекрасного.
Нам не освоить океан. Люди «стухли», чуть коснувшись земных проблем. Маркс отдельных работ по эстетике не писал, но, когда позволял честные высказывания по поводу, слышался лязг железа. Ленин был занят политической текучкой. Маяковского не любил, но, черт с ним, пусть играется с железобетонными балками предложений, с порванной арматурой рифм. Потом разберемся.
Родченко, столяр-краснодеревщик, и жена его. Пусть развлекаются. Лисицкий? Башни конструирует. Пусть с Шуховым на пару копаются в песочнице. И Шкловский еще! В итоге - ошибочка. Вопросы формы, цвета, пространства оказались коренными. Поздно что-либо исправлять. Идеологизировали мифологию, объявили техническим этапом в развитии сознания. Бездельники, бумажные черви! Только и придумали формулу: на высшей (коммунистической) ступени художественного освоения мира диалектика истины и вымысла признается высшей ценностью образного моделирования. Что в итоге? «Smoke on the water» был ядерным ударом. Пахмутова (талантище!) вынуждена была спустить флаг в знак поражения.

Tags:

Успокоился и - на тебе! В одном из высоких переходов - повешенный. Оторопел, но заметил: мертвец золотой. Блестящая желтизна оттого, что слеплена фигура среднего человеческого роста или из маленьких пластинок, или из кнопок. Ян Фабр - вот, как достал! Не сочиняли научных трудов о перестройке внутреннего состояния под воздействием сильных (и неожиданных) факторов из области искусства сию секунду. Открыл глаза - на тебя летит поезд. Более-менее понятно. Но, если попадается скульптура, изображающая висельника в шляпе-котелке, пиджачке, жилетке? Могут предложить кровавую тушу, только что разделанную мясником (фламандцы уважали подобные сюжеты)? Облило кипятком неприятного впечатления усталое сердце. Затрепыхалось оно - единственное, родненькое - ясно, насколько изношено. Огляделся в тревоге. Тот же «золоченый» мужик из кнопок. Сидит за столом, а перед ним золоченая пишущая машинка. В костюме-тройке, пушистой от металлических жал. Глаз нет, но мелкая агрессия одиночки - налицо. «Ежика», умеющего печатать, видал еще в Лувре. И вот он - в новых помещениях Эрмитажа.
Черный продолговатый куб, размером с вагон. У ящика с двух сторон - дверцы. Вглядываюсь во тьму странной конструкции. Лесенка ведет вверх. Там, где створка приоткрыта, еще можно разобрать ступеньки. Выше, выше: лестница растворяется во мраке. «Led Zeppelin», «Лестница в небо» - прекрасная песня. Тут - тоже вверх. Но - не небо, а гроб. С противоположной стороны внушительный кусок темной материи, и, если зайти за тряпку, то на вишневой полосе, на равном расстоянии друг от друга, на пол поставлены три отрубленные бычьи головы. Подумал: натуральные. Фабр проявил себя скульптором и, вылепив головы (из папье-маше?), рассчитывал на эффект потрясающего сходства. Головы рогатых монстров, ящик-вагон с таинственной лестницей - без названия. Засилье насекомых. Фабр и Бог - несовместимы. Размышления на тему: «Что есть Я», - теребит сознание эгоиста. Не признаю надоевшей «парочки»: человек - Создатель. Никаких опосредованных элементов (Магомет, Иисус, Будда). Человек – Природа предпочтительнее. Не ново, но выход указан: человек - часть природы. Млекопитающее, всеядное (мясо, листья) животное. Эйнштейн, с его раздутой гениальностью, хитер. Как ловко обошелся с Исааком Ньютоном! Западные школьники, привыкшие потреблять «продукт» в стандартной упаковке, упрощенно воспринимают понятие «гений». Гениален - значит, сообразительный всезнайка. Однако, даже гении не бывают людьми всеобъемлющими. Выдающиеся личности могут блистать в чем-то одном. Моцарт не был выдающимся физиком, а Эйлер – музыкантом. Гениально рифмует, но троечник в математике. Складывает огромные числа, но неряшлив. Есть титаны аккуратности, швейного дела, быстрых подергиваний, движения ушами. Пророки хитрости. В конце концов, умники молчания - самые умные умники.
Эйнштейн, представляющий из себя «мешок» противоречий, «разломал» классическую механику. Он – гигант хитрости, умыкнувший достойную вещь - материю. Снес на свалку науки классические законы рационального мышления. Две параллельные прямые - пересекаются! Клоунада с погремушками. Деградирующее духовно сообщество радостно подхватило эйнштейновские бубенчики. Играются до сих пор. Школьники спросили эксцентричного дядюшку: «Человек - скотина, вскормленная молоком?» Физик скрылся в тумане нелепости: «Но что такое животное? Нужно поинтересоваться: какой объект мы можем обозначить как животное?» Поражает признание: «Питается, самостоятельно передвигается, растет, умирает, появляется от подобных себе. Тут все - и червяк, и утенок, и обезьяна. С точки зрения перечисленных признаков, оцените гомо сапиенса и сами для себя ответьте». Улизнул дядя. Ян Фабр относится к человеку определеннее и смелее: человек - насекомое.

Tags:

Мелочь, но неприятно

С Беккером, словно чернобыльские ликвидаторы. Бесстрастно продвигаемся к непонятной химической заразе. Дышим отравой. А совесть-то у нас есть! Поэтому упорно движемся вперед, там, где даже деревья выгорели.

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner