Category: мода

Category was added automatically. Read all entries about "мода".

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 2

Ввалились в Канаше. Заняли все купе. Дедушка с влажной отвисшей нижней губой. Брит. Коротко стрижен. Сед. Чуваш. Взгляд хитрый, но глаза обращены не наружу, а внутрь. Будто деньги подсчитывает. Их много, и подсчет доставляет удовольствие. Слабо ориентируются в пространстве возбужденные женщины, на тонких ногах, с сытыми, до жирности, телами. Демисезонные куртки леопардовых расцветок. Выпили перед посадкой. Одна визжит в сотовый: «Ирина! Пока! Мы в вагоне. Сели. Хорошо, хорошо. Отлично! Димульку поцелуй, Танюшку. В общем, балдеем». Дедушка воспрянул в женском оре, заколыхался, губа отвисла еще больше. «Вынырнул» из внутренних подсчетов. И проблеял: «Мне, чик, а-а-а-а…», а тетушка махнула леопардовыми крылами: «Это шестнадцатое место?» Дед: «Это в соседнем купе». Моя морда, с выражением идущего к зубному врачу, отрезвила поддатых: «Извините, ради бога, расшумелись», - и исчезли, ставя тонкие ноги, как палки. Но явился молодой человек, в длинном шарфе, с лицом и бородкой высокородного идальго. Индифферентен. Огромный чемодан. Надменность не нравится больше, чем визг. Лучше простые гражданочки. Сам-то я из простых. Скроил рожу более отчаянную, решительную. Наверное, так выглядел легендарный анархист Железняков, матрос, вошедший в историю одной (но какой!) фразой. Разоренный «красными» землевладелец начал манипуляции с чемоданом. Вислогубого согнал. Меня инстинктивно не тронул (классовое чутье?). Взялся помочь. Возимся, никак не можем пристроить дорожное чудище. Потом, взяв его с обеих сторон, кряхтя, затолкли на третью полку. Старый, задумчиво: «Вроде, не обрушится».
По проходу сновали пассажиры, протискивались проводники в серых форменных кителях. Когда поезд медленно пополз вдоль перрона, в открытую дверь юркнула девчушка в кожаной курточке, с волосами, забранными под модную кепочку. Лицо восточное, но хорошенькое чрезвычайно. «Идальго» оживился, странно задрыгал ножками в тесных джинсах. На лице растеклась нежность. Говорит томно: «У тебя джинсы «Ливайс»?» Попутчица, с безразличным выражением: «Точно. А что?» Дворянский отпрыск: «Да-а…».
Звякает айфон. Крутой, как оказалось. Девушка, демонстрируя чудо техники, вытащила его из сумочки. Культурки маловато. Телефон почему-то на громкой связи. Когда грохочет, кажется, что кто-то голый расхаживает на людях. На том конце молодой голос (мужской), с изящным матерком, заигрывает, шутит: «Как, хорошо? Довольна? Еще когда приедешь? Сработаемся». Девица, судя по издаваемым звукам, тупа как пробка. Лучше бы залезла сразу на верхнюю полку, заткнулась, сошла бы за умную. Но та: «Дурак какой! Ха-ха-ха. Глупость не говори, у меня смартфон на громкой связи». «Ну, так выключи, дура!» – думаю про себя. Нет же. Кидает взгляды в сторону дрыгающего ножками отджинсованного. В последний миг в окне мелькнуло заплаканное лицо женщины. Девушка прильнула к стеклу, чуть не заорала: «Мама! Пока! Не плачь!» - и сама расплакалась. Услышав разговор по смартфону, молодой бородач обиделся. Скинул ботинки. Запрыгнул на верхнюю полку.
Оживился дедулька. Блеянье: «М-м-м… И-и-и…». Заплаканная модница оглядела присутствующих. Мол, как вы тут? Я опять изобразил пролетарскую суровость. Молодуха, желая вернуть бородатенького к беседе, вновь заявила: «Ливайс». И у тебя?» - «И у меня», - мрачно прозвучало в ответ. Поняв, что ждать ей, кроме дедульки, нечего, дева шустро скинула курточку, как дикое животное, ловко скользнула на полку. Старец перестал мигать, вновь погрузился во внутренние подсчеты. Прискакала миниатюрная проводница. Речи их фирменные слушал не раз. От сувениров отказались все. Только благородный сын земли чувашской заказал дорогущий двойной кофе. На ужин выбрал люля-кебаб с картошкой.
Читал Солоневича (после Распутина). Во сне увидел Андрея Разумова. Старая квартира на Винокурова. Дружище бодро заявляет: «Ну вот, ты в Америке». Не соглашаюсь. До хрипоты спорим: Новочебоксарск или Даллас. Вмешивается О.: «Чего орете? Не узнаете? Хьюстон, штат Техас».

Мелочь, но приятно

У машиностроительного техникума, что на Декабристов, субботник. Юноши и девушки, обычно праздно покуривающие у входа, заняты делом. В руках у них грабли и метла. На девушках – туфли с высоким каблуком, короткие облегающие юбки. Нежные пальчики с длинными крашеными ногтями. Острые каблуки проваливаются в прелую листву и мокрую землю. Одна из девушек задорно визжит, занозив холеную ручку о грубую рукоятку грабель. Пацаны счищают грязь с ботинок, приспособив для этого тонкие палочки. За долгие, долгие месяцы увидел: наконец-то учащаяся молодежь занялась хоть каким-то трудом. И это не может не радовать.