?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: история

На Камышовой улице, на автостоянке, что у реки, снег, упав на автомобили, не тает. Площадка похожа на больную кожу, покрывшуюся овальными волдырями. Въехал в ворота «Форд», и резкие следы протекторов напомнили сочащиеся следы от ударов кнутом. Резвятся взрослые с детьми, орут: «Ура! Новый год!» и пускают петарды. Между ног путаются, радостно лая, домашние псы.
Набрали номер. Седов дома. Внизу подъезда велосипеды, пристегнутые к батареям, коляски. Из лифта вывалилась большая компания - мужчины, женщины. Громкие возгласы разносятся по подъезду. Веселый дядечка целует в щеку даму в сдвинутой на бок норковой шапке, «истекает» доброжелательностью: «Мила, Мила, чего недовольна? Давай мириться…». Запах сигарет, духов, перегара.
Седов, открыв дверь, встал прямо, руки по швам, красная рубаха и штаны цвета кофе с молоком - все из джинсовой ткани. Специально «скроил» рожу, как у доктора Лектора Ганнибала при первой встрече с Клариссой Старлинг. В. хмыкает, довольный. Я обнимаю и целую друга, еще сильнее облысевшего с последней нашей встречи. Он держится с непроницаемым видом, не выдержав, смеется, и мы обнимаемся. Юра оживленно ругается: одиннадцать часов, а мы только приехали. Он два раза подогревал курочку. Фальшиво извиняемся, понимая: от города хотим брать все, в том числе и за счет ближайшего друга. Натянув шерстяные носки с оленями, бегу в зал увидеть - на месте ли фотография Самуэля: «Боюсь, - говорю через плечо Юре, - вдруг сменил школу, предал учителя, портрет выкинул. Квартиру твою без дядьки с лицом парторга сельхозпредприятия представить не могу». - «Здесь он, здесь, - отвечает Юра, - хотя с Самуэлем сейчас во многом не согласен. Школу сменил. В прежней не стало учителя, уехал в Румынию. Зато познакомился, ты знаешь, с Галюней. С утра приедет. Сейчас у детей». Галюню вспоминаю едва - увядшая красавица восточного типа. Кажется, психолог в художественной школе при Академии имени Репина.
Сочно поплыли звуки по залу: В. врезался башкой в металлические трубки, подвешенные под потолком. Буддийская давняя примета Седовского жилища. Там, в Катманду, трубочки печально звенят, колеблемые ветром. Теперь их колеблет башкой В.: «Звуки эти, - начинает Седов, - слились с такими же звонами по всей планете, унеслись в Космос. Будут жить вечно, играя и переливаясь в виде звуковых волн различной модификации. Придет срок - и наступит их преобразование в духовные звуки». - «Тогда и мне надо послать весточку в вечность, - заявляю решительно. - Пусть хоть что-то останется». Осторожно касаясь лбом потолочного ксилофона. В., учуяв метафизическую волну, рассказывает: «Мы на «Викинга» только что ходили». Я: «Русофобская стряпня. Кто такой этот Нестор-летописец? А «Повесть временных лет»?. В основе «канонические» списки: Лаврентьевская, Новгородская Первая, Ипатьевская. Были же десятки списков. Потомки Мономаха сохранили три основы. Зловредные поляки все представляют иначе. Татищев говорил о польских вариантах, и его обвиняли в фальсификациях. Была радзивилловская летопись. История почище Ветхозаветной, а этой «кухней» славяне, занимаются мало. В начале века был Шахматов. Советский академик Рыбаков. Лихачев рассчитывал «отсидеться» за филологическими изысками в кровавые времена диктатуры пролетариата. Но история народа, изложенная на определенном языке, - важнейшее политическое оружие. Его будут, по мере загнивания истории, использовать все больше. Вот Рыбаков населял различные области так называемыми русинами. Остров на Дунае…». - «Все, - заявляет Седов, - курочку в третий раз греть не буду».
На кухне чисто. В глиняном кувшине несколько еловых веток. Серебряные шары. На столе - запотевшая бутылка самогона, фирменный холодец, хрен, редька, винегрет. На овальном блюде, под крышкой, жареная курица с картошкой.

Tags:

Мелочь, но приятно

А в Новчике, на Восточной улице, встретил давнишнего знакомого, ветерана коммунальных битв. К тому же и теоретика-одиночку.

Карповка - река непростая, извилистая. Взята в гранит. Мост через нее крут, но трамваи, хоть и с напрягом, одолевают его. У берегов - тонкий ледок, покрытый снежком. Середина открыта. Вода черная. Барахтаются утки, некоторые выбираются на лед. Если идти от станции метро «Петроградская», справа, за Карповкой, дирекция Ленинградского телевидения. Слева - Иоанновский женский монастырь. Сооружение напоминает огромную игрушку, собранную из конструктора «Лего». Детали - светло-серые. Архитектор Никонов желал сотворить нечто в византийском стиле. Получился внушительных размеров сундук. Сам гражданин Сергеев (Иоанн Кронштадтский) освятил это не совсем удачное сооружение. Наступал двадцатый век - сложный, беспощадный, странный. «Движения» предпочтений интеллигенции и обывателей до сих пор малопонятны. Выяснилось: Россия - страна европейской культуры. Но не западной, окатоличенной, а восточной, тяготевшей к древнегреческому укладу. Выходила ненависть христиан-европейцев к христианам-европейцам. Загадка Первой Мировой, Великих русских революций. «Вздыбилась» история. Появились странные типы, умевшие гадать по историческим «разломам». Деятели скользкие. Таков Иоанн, обладавший таинственной силой воздействия на массы неграмотной, темной публики. Женщины всех сословий боготворили дядюшку. Тот, женившись, в первую ночь объявил Елизавете, новоиспеченной супруге: «Будем, как брат и сестра. Не коснусь тебя». Девушка не ожидала подвоха, жаловалась на чокнутого муженька настоятелю Андреевского собора в Кронштадте. Отец, жалея дочь, попавшую в дурацкую ситуацию, жаловался на недоделанного зятька начальству. Начальство «давило» на Иоанна - сделай девушку женщиной. Тот - ни в какую. Матушка-девушка Елизавета, как рассказывают почитатели, смирилась. Женщины России (а дамочки всегда охочи до таких штучек - не достался мужик девушке, даже жене, так, может, не то, чтобы мне достался, но ко мне-то мужичок стремится). Мужское население (за редким исключением), прослышав про «духовный подвиг», крутило у виска пальцем. Большинство женщин будут попика, воздержавшегося от первородного греха, хвалить, любить, почитать. Иоанн Кронштадтский обладал огромной силой влияния на субъекты слабые, придурковатые, зависимые (на знаменитых коллективных исповедях лечил от запойного пьянства). Сразу определял, кто поддается его влиянию. Если чувствовал сопротивление сильного человека, моментально терял к нему интерес. Лев Толстой церковника-реакционера, основателя «Союза русского народа», «раскусил» сразу. Поп простить не мог Льву Николаевичу моментальной оценки. Личная неприязнь дополнилась показным презрением отца Иоанна к интеллигенции. Дай власть нехристям - Россию развалят. Цари благоволили мракобесу. Отпевал гражданин Сергеев, соборовал царя Александра III в Ливадии. Но русского пророка из отца Иоанна не получилось. Пришло «кривое», как Карповка, время капитала, в том числе и духовного. Актерствовал гражданин Сергеев, умело распоряжался «капиталом» влияния на истеричную бабскую публику. Вот и склеп себе царский спроектировал и сделал еще при жизни. У живого – ни одной женщины. У мертвого – тысячи.

Tags:

Бюст, контурно отображающий облик Антона Павловича, помещенного в середине буфета, беден. Бетон, будто бы валявшийся на берегу моря, покрылся белым налетом. Представьте - серо-белый Чехов. Драматургу вместо пенсне приделали тонкую проволочку. Строительный материал с хлипкой железякой олицетворяет авторский театр. Мол, слепили писателя из бетона (Эрзя любил и этот подсобный материал). Из сочинений классика слепим, чего душа пожелает.
Фотографирую возле бюстика В. Он говорит: «Чехов удивлялся: пишет комедии, а все плачут. Кто-то решил на небесах выбрать не ту фигуру для изложения истины. Человек, писавший юморески, неожиданно заговорил «голосами». Пророки впадают в транс, хорошо излагают, очнутся, ничего не помнят». Дополняю: «Может, гордыня. Говорил Антон Павлович, что обыкновенное счастье - пошло. Скрытый бунтовщик - все насмехался. Юмореску превращал в манифест невиданной силы. Знал - и позерствовал». По стенам, на картоночках, без рамок, - фотографии артистов. Их много. Словно не бывший драмтеатр Ленинградской области, а академическое заведение. Просто богадельня актерская. Портреты - в ряд, но собраны в гармошку. Длинный черный «крокодил» растянулся на стенке. Опять же, в районе буфета мастер с небритым лицом страдальца. Прямо под ним, углом, выпирают изображения героев сериалов - Лиза Боярская, Даниил Козловский. Даниил на фотографии вышел неудачно. На экране - молодой ковбой, похожий на Клинта Иствуда пятидесятилетней давности. Здесь же - целовальник из дорогого трактира. Личико круглое, сытое. Возьмите Вайнону Райдер, чуть подсушите на огоньке экстаза - вот вам Лиза Боярская.
Удобно: дверь в туалет открывается в ту и в другую сторону. Зайдешь в заведение, а дверь еще долго, как маятник, болтается туда-сюда. Белая, захватанна руками, серая в центре. Все равно – «прикольно».
Театрик - храм одного спектакля и прилепившегося к абрамовской книжке преподавателя режиссуры. Напротив работников театра съемки репетиций легендарного коллектива. Свидетельства мучительного труда неугомонного Льва. Записи, что были сделаны в ходе давних репетиций, не просто приклеены на картонках - взяты в рамочки, под стекло. Благодарственная речь Додина в честь Абрамова. Добрые пожелания Федора Александровича Льву Абрамовичу.
Зал черный, тесный. Балкон навис безобразной челюстью. Задник сцены не прикрыт. Неудобно, как в хирургическом отделении при операции по удалению чего-нибудь ниже пояса. Кресла поставлены в невыносимой близости для людей с больными коленными суставами. Упрется старец ногами в переднее сиденье и взвоет от боли. Ближе к сцене, где цены наиболее высоки, сиденья хитро выдвигаются, и филейная часть резко отъезжает назад. С трудом, но можно разместиться. В проходе (а он всего один) выставлены легкие стульчики с изогнутыми спинками. Седалище - тонкая фанера. Ножки стульчиков худенькие, кривенькие. Сел ради интереса - скрип пошел по залу. Хозяева помещения уверовали в святую силу искусства - увлекутся пьесой, очаруют актеры, они и забудут, что расселись на хламе. Если пожар - погибнут многие, если не все. Впрочем, Додин разумно циничен. Нет, с любой властью (с красными, с белогвардейцами) воевать не собирается. Поставил «Чайку», и где-то во Флоренции сказали: ничего более пессимистического не видели. Вся советская литература - битва Чивилихиных с Радзинскими. Додин же разрушает устои и антисоветчика Искандера, и почвенника Залыгина. Черные крестьяне, получившие образование, нанесли удар по Советской власти сильнее, чем либералы и окололитературные дамочки. Они - кто? Прослойка. А крестьянин - ведущий класс, за счет которого страну отстроили, войну выиграли. «Сам народ виноват», - вещал Абрамов. Да не сказал, перед кем. Нового на селе ничего не придумали. Все тот же кулак (про него по телику, в конце 80-х, орал Черниченко). А он, вот он - спелый огурец - Геха-Маз, наживающийся на угасании родного села. Одна бабка Соха (не Сытин!) у него в привычках и осталась.

Tags:

Цветков не рисует, а сорит красками. Короли и, примкнувшие к царственным особам, королевы. Благородные сеньоры. Взбалмошные, тонкорукие маркизы. Хоть бы одна пастушка или пастушок! Но, если у Филонова, великого пролетарского авангардиста, в «Пире королей», за замусоренным столом восседали не люди, а сизые чудовища (вокруг брошенных костей суетились зубастые псы), то Цветков изображал иллюстрации к детским книжкам. Бьет «стекло» красочного слоя на мелкие осколки и, помешав, швыряет со звоном мельчайшие кусочки на холст. Получается невообразимое до бессмысленности месиво. Из этого мусора выплывают царственные особы, материализованные из праздничной мишуры. Множество цветов неопределенного цвета и рода. Зачем этот кропотливый труд бородатому мужику в бандане? Сознательно впадает в бессмыслицу, притворяется детским художником? Для новогодней елки с нетрезвыми красавицами подойдет, но жизнь - не праздник. Когда останется мусор, серый снег, мокрые дороги, туман, сгустившийся до водной пыли, что делать с этими картинками-игрушками? Девушка Подгаевская и дядька Цветков к месту для кофейно-коньячных запахов.
Русская живопись не столько мастерство, сколько отображенная идея. Нестеров - это же художественный Тихомиров. Ге - живописный Аполлон Григорьев. Серов пытался вырваться из круга идеологического, да впал в модернистскую архаику (не Иду ли Рубинштейн похитил быковатый Зевс?). Суриков - русофил до мозга костей. Репин - мастеровитый политприспособленец. Верещагин - эмигрант, но не на Запад, а на Восток. Семирадский, Кодтарбинский – переселенцы в обратную сторону. Кажется, единственная картина, как чисто художественное явление, - «Последний день Помпеи» Брюллова. Остальное, у него же, - на продажу.
В России живописец «прикован» к идее. Репин обучил приспосабливаться к политике ученика Бродского. Бродского рисовал другой гигант сталинского соцреализма - Герасимов. Возникла плеяда антиидейщиков, отвергающих любую идеологию столь страстно, как раньше кормились на социалистическом натурализме. Любой отечественный гигант живописи мечтал достичь высот Брюллова. Каждый, мучаясь, разочаровывался.
В музыкальном заведении представлять хлипкие, бессмысленные затеи чокнутых - в самый раз. Искусство побежденных. Есть нечто общее с оперой, которая будет исполнена. Россини - труженик. Открылось музыкальное поле. Он и пахал. Семьдесят пять опер! Товар качественный. Каждое произведение можно исполнять без стыда. «Дочь полка» исполнили впервые в тысяча восемьсот сороковом году, в Париже. Либретто сочиняли два француза. История полусказочная-полубытовая. Минули времена противостояния двух оперных стилей: классического и барокко. Кто-то говорит, что направления совпадали. Некоторые считают: барокко предшествовало классицизму. Опера-серия (считается, что сюжет произведения серьезный), опера-буфф (иными словами, простенькая комедия, пышно оформленная декораторами сказка). Смешение музыки, пения, декламации, танца. Похоже на Голливуд семнадцатого века - огромные холсты задников, совершенные, по тем временам, осветительные приборы, сногсшибательные костюмы. Любуйтесь изощренными механизмами, заполнившими первые венецианские театры. Сцена вращалась. Люки открывались-закрывались. Грохотал гром. Гремели выстрелы. Сдвигались-раздвигались горы. Затмение. По небу летали не только черти с ангелами, а целые корабли. Вышагивали лошади, запряженные в повозки. Я сам, в семидесятые годы, видел в Большом театре СССР (опера «Князь Игорь») живую лошадь.
Разгоряченная напитками, толпа валила в многоярусное сооружение. Кардинал Мазарини, итальянец по происхождению, приглашал в Париж итальянских летунов, ратовал за возведение театрального здания-дворца. Опера представляла космополитическое явление, порождающее реакцию отторжения. Например, во Франции «держали оборону» против итальянщины Глюк и Жан Филипп Рамо. У них опера приобретала окончательный вид - полный оркестр, увертюра, хор, состоявший из женской и мужской половин, балет. А труженики какие! Рамо, кажется, «выдал на гора» сто семь опер. Не Бородин. Тот все «Князя Игоря» сочинял. Так до конца и не сочинил.

Tags:

Деловая переписка

Министерство культуры, по делам национальностей и архивного дела Чувашской Республики
Администрация Красноармейского района Чувашской Республики

Депутата
Государственного Совета Чувашской Республики Молякова Игоря Юрьевича


Обращение

На днях провел встречу с жителями деревни Юпрямы Красноармейского района Чувашской Республики.
В ходе встречи мне был показан клуб, как представляется абсолютно разбитый и непригодный для проведения каких-либо культурно-массовых мероприятий. Жители поведали, что здание клуба было построено ещё до Великой Отечественной войны.
Граждане - жители деревни вынуждены собираться на улице, "под открытым небом", на крыльце сельского магазина для решения общественно - важных вопросов, где я с ними и провел встречу.
Прошу ответить, планируется ли обновление, реконструкция и/или строительство нового клуба в ближайшее время?
Если окажется, что планируется, прошу указать соответствующий нормативно-правовой акт, подтверждающий данное решение.

С уважением,
И.Ю. Моляков
Царя Павла убили не за придурь. У нас за ненормальность делают хозяевами страны. И не надо болтовни про Мальтийский орден. В 1796 году Павел I издал Указ: барщина не должна превышать трех дней. Раньше пахали и до семи дней (что нравилось жадным крепостникам), а тут, сверхэксплуатация крепостных была уменьшена. Дикость некоторых держателей душ человеческих превышала разумные пределы. Измывательства над народом длились столетиями. Народ никак не привыкал к костоломству. Вызверился. Смерть не страшна стала. Варварство, и со стороны бедных, и со стороны богатых, достигло предела.
И сейчас берут за одно и то же налоги по нескольку раз. Вымудривают с правилом: «земля является источником дохода». Сдирают арендную плату с древних стариков за несколько соток. Собираются хапать налог за пользование дорогами, проезд по городам, выезд к теплому морю. За то, что люди греются на солнышке. Берут деньги за восхождение на Аю-Даг. Но это сегодня! А свободолюбивый Павел объявился в конце 18 века. Вот и «грохнули». А император Японии реформировал земельные отношения, производство, армию, остался в живых.
Сакура - красива. Явил удивительное «облако» из белых цветочков Малый Эрмитаж. Япония счастливо проскочила время «катаклизмов», в том числе и за счет оружейников, превратившихся в ювелиров. Цокольный этаж. Вокруг внушительного зала - анфилада с белыми перилами. И там тоже - упоительная красота. Комоды. Дверцы и крышки ящиков испещрены нежнейшими изображениями соцветий. Никаких красок. Перламутр, эмаль. Шкафчики, столики, ширмы, которыми разделяли помещения. Разработка материала (дерева, которого всегда мало, ткани, металла) «вглубь». В Европе часто «швырялись» краской по холсту. Там (особенно в России) - места много. На Дальневосточных островах места нет. Сто двадцать миллионов жителей. Кусочек почвы - плантация риса, а средь рисовых стеблей еще и рыбу разводят. Потребляют водоросли, морепродукты, все, что можно раздобыть в прибрежных водах. «Пятачки» земли - чистота, а на смешной проплешинке поверхности - сад с миниатюрными сосенками, цветными камушками, озерцами. Скученность. Некрасивые женщины, низкорослые кривоногие мужчины. Дурнушку не разденут, а оденут в шелка, научат играть на арфе, читать хоку, петь, танцевать. Приятными голосами «журчат» японочки, услаждают мужского карлика приятными беседами. Перед «процессом» - массажи, растирания, благовония, и только потом - демонстрация корявеньких тел (да и то не всегда). Мужчины с глазками-щелочками украшали-устрашали себя плотными доспехами. Не шлемы, а маски - ужасные кровавые рты, вывернутые наружу глаза-пробоины. Конские хвосты. Перья. Цветная нить. Может, елочная игрушка? Эмаль «вдавливали» не только в металл, дерево, но и в небогатые от природы тела. Плоть часто служила материалом для цветных татуировок. А большинство в изображениях позаимствовали в Китае. Только сделали все тоньше, будто «высушили».
Изысканные вазы. На балюстраде деревянные доски с райскими длиннохвостыми птицами, водяными крысами, черепахами. Веера. Потрясающие по тонкости вышивки по шелку. И - чуть-чуть - красочная роспись по ткани. Вслед за кувшинами - чайные приборы со стеблями лотоса, камышами, распустившейся вишни, видами единственного вулкана - Фудзиямы. У мастеров Мэйдзи не было возможности заниматься экспериментаторством с железом, бронзой, деревом, тканями. Материалы попробовали в сочетаниях, проникали «внутрь» фактуры. Движение «вглубь». Что ж, что появилась фотография и даже кино. Сюжеты умельцев остались прежними. Дано природой - изобрази. Человеческое же в беспрерывном углублении - меньшими средствами достичь наибольших результатов.

Tags:

«Капитал» вперемешку с Одиссеем – мощнейший коктейль. Гегель, конечно же, чудо. Но хитрое чудо. Дядька осторожный, лавочник. Маркс – не то что смелый. Это матрос Кошка смелый. Маркс выше «смелости». Он умнее всех, в том числе и «представителей пролетариата». Смелости в преодолении окружающих не нужно было.
Read more...Collapse )
Внутри партии сложная жизнь. Это средний уровень общественных отношений. Первый - взаимоотношения народов, стран, классов, партий. Второй уровень - взаимоотношения между теми, кто пытается (иногда небезуспешно) организовывать процессы на высшем уровне. До недавнего времени интернациональная финансово-бюрократическая группировка считала, что она всем в мире «рулит». Иллюзия. Она быстро разрушается. Может закончиться большой кровью. Третий уровень – мир личности. Человек, как река - сегодня бурлит, завтра все сковано льдом. С утра проснулся злым консерватором, почти реакционером. После сытного обеда - вольный либерал. Под вечер - махровый гуманист. Через неделю - обратный порядок. Чтобы что-то значить на втором уровне, индивид обязан подчиниться требованиям первого уровня (это получается у гениев и героев). Выбиваются в мировые лидеры, вершат судьбы всего сообщества.
Ленин - такой гений-счастливчик. Повернул-таки мировую хаотичную бестолочь. Еще зимой семнадцатого подумывал о безнадежной ситуации в России. Собирался в Штаты (играли в ХХ веке роль Англии века девятнадцатого). Там собирался готовить мировую революцию. Но большевикам подарили февраль кадеты с меньшевиками. Партия народной свободы. Сто тысяч членов. Леваки - буржуи. Говоруны - Ставрогины - Верховенские. Это они раскачали лодку империи сильнее, чем эсеры с бомбами. Спусковым крючком февраля стала наглая, дерзкая, великолепная речь Милюкова в Думе. Война, кровища, а он заявляет: настоящий предатель - царь и его ближайшее окружение. Либо жулье, либо идиоты. Константин Леонтьев люто ненавидел говорливую либеральную сволочь.
А Гершензон в «Вехах»? Все сказал о ребятах. Идеалисты, оторванные от народа. Народ тех, кто «в очках и шляпе», ненавидел больше, чем помещиков. Откуда появились «новые русские» в империи? А от великого «реформатора» Петра Первого. Заразил Русь страшной штукой - идеей без веры. Власть Петра была крепкой, но трещина побежала: царь, шляющийся по Голландиям и Франциям. Везущий на матушку-Русь крокодилов в спирту, а за границу отправляющий лучших молодых людей - не есть воплощение Божье на земле. Основой реформ явился репрессивный аппарат и чуждая по структуре армия.
А русский флот, заявивший свое господство в мировых водах - вещица не хуже Великого октября. Началось с экипажа петровской лодочки - кончилось залпом «Авроры» по Зимнему. К жутким расколам, дикой резне России не привыкать: веками русские князья предавали, подставляли, бросали в беде, обманывали, резали друг друга. А в Орде, в Сарае потешались над славянами, умело натравливая одно княжество на другое. Никто не помнит, отчего Василий II стал «Темным»? Куликовскую битву выиграли, а два года спустя все спустили коту под хвост. Где тогда был сладенький Сергий Радонежский? Горькие странички истории кое-кто так и не перевернул в Киеве, Смоленске, Твери, Пскове. Москве кое-что припомнить готовы десятки русских земель и городов. Не надо все валить на большевиков. Тупо это.
Октябрь - велик. Но и он эпизод в единой истории (которую уже не переделать). На больших встречах важно не то, что говорят политики с трибун. Надо прислушиваться к тихим разговорам в укромных уголках, за занавесочками долгими тихими вечерами. А потом разговоры с другими, с которыми «Эти» даже и не думали встречаться. Когда в обществе спокойно, на первый план выходит «третий уровень». Всплывают теоретики-толстокнижники, поэтессы-воздыхательницы и, отчего-то, вечно пьяные гении кино и телевидения. Кто-то едет в Израиль, кто-то в глухую деревню. Странные персонажи типа Вени Ерофеева и Эдички Лимонова. Эстрадные певцы и партфункционеры-правдолюбцы.
В перерывах между заседаниями брожу в фойе. Приехали наши телеоператоры. Говорю в камеру правильно, не подкопаешься. В глубине эстрада с символами мероприятия. Люди поднимаются, делают коллективные снимки. Слышно, как хрипло разговаривают юркие роботы, разъезжающие по залу. Электронные голоса шипят, словно при печатании кардиограммы на бумажной ленте. Много газировки и стаканчиков. Хорошо.
Мелькнул Делягин. Конкин окружен публикой. Он не только актер, но и писатель. Раздает, подписывая, книжечки.
Вышел на улицу. Там - курят и, опять же, тихо переговариваются. Женщины на мероприятиях одеты в праздничное, возбуждены. Приветствуют солидных мужчин так, как будто знакомы со школьной скамьи. Опрятно, сдержанно. Пьяных нет. Вот, что значит присутствовать в Парламенте (или надеяться попасть туда). Особое внимание к Хованской. Вокруг нее – людской водоворот. Галине Петровне тяжело. Ведает поистине «взрывными» вопросами. В отличие от остальных дам, одета скромно. Седая прядь волос. В пятом часу первый рабочий день завершается. Бегом в Пушкинский музей. Там - Кранах.
Легендарный императорский зал - сине-голубой. Роскошь - царская, величественная. Юсупов ведал о завистниках. Мол, Юсупов возгордился, живет красивее самодержца. Нравы - суровые. Несоблюдение дистанции страшнее восстания Емельки Пугачева. В начале девятнадцатого века пустили слух, будто Пушкина выпороли на конюшне. Пушкина - не пороли. Но отдельные инциденты имели место. Тогда же железные дороги прокладывались во Франции, Бельгии, Нидерландах, Англии.
Принцип ядра - дворец-скорлупа, а в нем ядрышко - удивительной красоты зал (и по величине приличный). А живопись - сплошь помпезные портреты императоров русских и императриц. Самое большое полотно всегда (даже тогда, когда Архангельское было тренировочной базой одного из столичных спортивных клубов) висело в центре основного помещения.
Прослышал Александр первый о богатстве имения, приехал со свитой посмотреть, оценить - не пора ли чуть поприжать разжиревшего любителя оперных представлений. Входит в центральный зал, а там он, собственной персоной. Большой портрет сложно было писать: император на коне да со свитою. Спрашивает, смягчившись: «Кто рисовал?» Хитрый Юсупов докладывает: «Французы. Живописцы знаменитые, не подзаборные - Анри Франсуа Ризенер и баталист Жан Франсуа Свебах (прозванный Лафонтеном)». Ни одного портрета хозяина имения или хозяйки с детьми. Но! Росписи плафонов создают строгий государственный дух: орлы, доспехи, венки лавра, ликторские топоры, секиры. Сплошной Древний Рим.
На дворе 1818 год, расцвет правления Александра первого. Наполеон повержен. Лживая Европа натужно рукоплещет. А тут, рядом с римскими орлами, бронзовые канделябры с фигурами нимф, настенники с хрустальным убором. Тяжеленная люстра из золоченой бронзы на восемьдесят свечей. Литье, чеканка, золоченая лепнина по стенам. Высокие, продолговатые зеркала над каминами и в простенках между окнами. Они велики, отражают зал, увеличивая и без того не маленькое помещение.
Юсуповы в предохранительном раже некоторых императоров представляли в нескольких ракурсах и возрастах. У входа барельеф любимой бабушки Александра I - Екатерины второй. Выполнен Карло Альбачини. Тот же Альбачини выполнил идентичный барельеф Петра первого на противоположной стене. Плюс портрет Петра I художника Натье. Помимо конного портрета Александра I, Агюстино Мария Трискорини изваял мраморный бюст Александра. Он стоит рядом с другим «лизоблюдским» изваянием: Луи-Мари Гишар исполнил скульптурный портрет императрицы Елизаветы Алексеевны. Если бы в XYIII веке проводились конкурсы красоты, то Гишаровская Елизавета заняла бы первое место. Не женщина - персик.
В жизни Елизавета одутловатая, с нехорошим румянцем, была простолицей бабой (если убрать с головы царскую корону). Более правдив ее живописный портрет в молодости. Она еще не стала императрицей, и изображение «закинули» под самый потолок.
Есть третий Александр I (небольшой). Портрет Иоганна Батиста Лампи. И опять Елизавета Петровна (две картины Луи Каравака). Даже Екатерина вторая представлена не столь богато, как Елизавета. Но есть картина Александра Рослина, где стареющая Екатерина грустно улыбается в ответ на взгляды посетителей. Есть Павел Петрович (еще не император). Оригинал знаменитого полотна Щукина, на котором Павел в высоких ботфортах опирается на трость, в Третьяковке. В Архангельском уменьшенная копия сиротливо сдвинута вправо от копии портрета сынишки Александра. Между ними - портрет Петра. Интриги интригами, но дело это внутрисемейное.
На каминах - часы: «Нимфа у источника», «Урания». Устройства тикают, хронометры точны: время, что у Юсуповых, что у меня на сотовом, одинаково. Мебель - резьба, позолота. Голубой штоф под цвет стен. Шесть кресел. Два дивана, два каминных экрана. Стол консольный с мраморной столешницей. Дерево - береза. Сделано в России. Посмотрел Александр первый на дорогостоящий верноподданнический «прогиб», да и поехал смотреть спектакль в новый крепостной театр, только что законченный Пьетро Гонзаго.

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner