?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: история

Бюст, контурно отображающий облик Антона Павловича, помещенного в середине буфета, беден. Бетон, будто бы валявшийся на берегу моря, покрылся белым налетом. Представьте - серо-белый Чехов. Драматургу вместо пенсне приделали тонкую проволочку. Строительный материал с хлипкой железякой олицетворяет авторский театр. Мол, слепили писателя из бетона (Эрзя любил и этот подсобный материал). Из сочинений классика слепим, чего душа пожелает.
Фотографирую возле бюстика В. Он говорит: «Чехов удивлялся: пишет комедии, а все плачут. Кто-то решил на небесах выбрать не ту фигуру для изложения истины. Человек, писавший юморески, неожиданно заговорил «голосами». Пророки впадают в транс, хорошо излагают, очнутся, ничего не помнят». Дополняю: «Может, гордыня. Говорил Антон Павлович, что обыкновенное счастье - пошло. Скрытый бунтовщик - все насмехался. Юмореску превращал в манифест невиданной силы. Знал - и позерствовал». По стенам, на картоночках, без рамок, - фотографии артистов. Их много. Словно не бывший драмтеатр Ленинградской области, а академическое заведение. Просто богадельня актерская. Портреты - в ряд, но собраны в гармошку. Длинный черный «крокодил» растянулся на стенке. Опять же, в районе буфета мастер с небритым лицом страдальца. Прямо под ним, углом, выпирают изображения героев сериалов - Лиза Боярская, Даниил Козловский. Даниил на фотографии вышел неудачно. На экране - молодой ковбой, похожий на Клинта Иствуда пятидесятилетней давности. Здесь же - целовальник из дорогого трактира. Личико круглое, сытое. Возьмите Вайнону Райдер, чуть подсушите на огоньке экстаза - вот вам Лиза Боярская.
Удобно: дверь в туалет открывается в ту и в другую сторону. Зайдешь в заведение, а дверь еще долго, как маятник, болтается туда-сюда. Белая, захватанна руками, серая в центре. Все равно – «прикольно».
Театрик - храм одного спектакля и прилепившегося к абрамовской книжке преподавателя режиссуры. Напротив работников театра съемки репетиций легендарного коллектива. Свидетельства мучительного труда неугомонного Льва. Записи, что были сделаны в ходе давних репетиций, не просто приклеены на картонках - взяты в рамочки, под стекло. Благодарственная речь Додина в честь Абрамова. Добрые пожелания Федора Александровича Льву Абрамовичу.
Зал черный, тесный. Балкон навис безобразной челюстью. Задник сцены не прикрыт. Неудобно, как в хирургическом отделении при операции по удалению чего-нибудь ниже пояса. Кресла поставлены в невыносимой близости для людей с больными коленными суставами. Упрется старец ногами в переднее сиденье и взвоет от боли. Ближе к сцене, где цены наиболее высоки, сиденья хитро выдвигаются, и филейная часть резко отъезжает назад. С трудом, но можно разместиться. В проходе (а он всего один) выставлены легкие стульчики с изогнутыми спинками. Седалище - тонкая фанера. Ножки стульчиков худенькие, кривенькие. Сел ради интереса - скрип пошел по залу. Хозяева помещения уверовали в святую силу искусства - увлекутся пьесой, очаруют актеры, они и забудут, что расселись на хламе. Если пожар - погибнут многие, если не все. Впрочем, Додин разумно циничен. Нет, с любой властью (с красными, с белогвардейцами) воевать не собирается. Поставил «Чайку», и где-то во Флоренции сказали: ничего более пессимистического не видели. Вся советская литература - битва Чивилихиных с Радзинскими. Додин же разрушает устои и антисоветчика Искандера, и почвенника Залыгина. Черные крестьяне, получившие образование, нанесли удар по Советской власти сильнее, чем либералы и окололитературные дамочки. Они - кто? Прослойка. А крестьянин - ведущий класс, за счет которого страну отстроили, войну выиграли. «Сам народ виноват», - вещал Абрамов. Да не сказал, перед кем. Нового на селе ничего не придумали. Все тот же кулак (про него по телику, в конце 80-х, орал Черниченко). А он, вот он - спелый огурец - Геха-Маз, наживающийся на угасании родного села. Одна бабка Соха (не Сытин!) у него в привычках и осталась.

Tags:

Цветков не рисует, а сорит красками. Короли и, примкнувшие к царственным особам, королевы. Благородные сеньоры. Взбалмошные, тонкорукие маркизы. Хоть бы одна пастушка или пастушок! Но, если у Филонова, великого пролетарского авангардиста, в «Пире королей», за замусоренным столом восседали не люди, а сизые чудовища (вокруг брошенных костей суетились зубастые псы), то Цветков изображал иллюстрации к детским книжкам. Бьет «стекло» красочного слоя на мелкие осколки и, помешав, швыряет со звоном мельчайшие кусочки на холст. Получается невообразимое до бессмысленности месиво. Из этого мусора выплывают царственные особы, материализованные из праздничной мишуры. Множество цветов неопределенного цвета и рода. Зачем этот кропотливый труд бородатому мужику в бандане? Сознательно впадает в бессмыслицу, притворяется детским художником? Для новогодней елки с нетрезвыми красавицами подойдет, но жизнь - не праздник. Когда останется мусор, серый снег, мокрые дороги, туман, сгустившийся до водной пыли, что делать с этими картинками-игрушками? Девушка Подгаевская и дядька Цветков к месту для кофейно-коньячных запахов.
Русская живопись не столько мастерство, сколько отображенная идея. Нестеров - это же художественный Тихомиров. Ге - живописный Аполлон Григорьев. Серов пытался вырваться из круга идеологического, да впал в модернистскую архаику (не Иду ли Рубинштейн похитил быковатый Зевс?). Суриков - русофил до мозга костей. Репин - мастеровитый политприспособленец. Верещагин - эмигрант, но не на Запад, а на Восток. Семирадский, Кодтарбинский – переселенцы в обратную сторону. Кажется, единственная картина, как чисто художественное явление, - «Последний день Помпеи» Брюллова. Остальное, у него же, - на продажу.
В России живописец «прикован» к идее. Репин обучил приспосабливаться к политике ученика Бродского. Бродского рисовал другой гигант сталинского соцреализма - Герасимов. Возникла плеяда антиидейщиков, отвергающих любую идеологию столь страстно, как раньше кормились на социалистическом натурализме. Любой отечественный гигант живописи мечтал достичь высот Брюллова. Каждый, мучаясь, разочаровывался.
В музыкальном заведении представлять хлипкие, бессмысленные затеи чокнутых - в самый раз. Искусство побежденных. Есть нечто общее с оперой, которая будет исполнена. Россини - труженик. Открылось музыкальное поле. Он и пахал. Семьдесят пять опер! Товар качественный. Каждое произведение можно исполнять без стыда. «Дочь полка» исполнили впервые в тысяча восемьсот сороковом году, в Париже. Либретто сочиняли два француза. История полусказочная-полубытовая. Минули времена противостояния двух оперных стилей: классического и барокко. Кто-то говорит, что направления совпадали. Некоторые считают: барокко предшествовало классицизму. Опера-серия (считается, что сюжет произведения серьезный), опера-буфф (иными словами, простенькая комедия, пышно оформленная декораторами сказка). Смешение музыки, пения, декламации, танца. Похоже на Голливуд семнадцатого века - огромные холсты задников, совершенные, по тем временам, осветительные приборы, сногсшибательные костюмы. Любуйтесь изощренными механизмами, заполнившими первые венецианские театры. Сцена вращалась. Люки открывались-закрывались. Грохотал гром. Гремели выстрелы. Сдвигались-раздвигались горы. Затмение. По небу летали не только черти с ангелами, а целые корабли. Вышагивали лошади, запряженные в повозки. Я сам, в семидесятые годы, видел в Большом театре СССР (опера «Князь Игорь») живую лошадь.
Разгоряченная напитками, толпа валила в многоярусное сооружение. Кардинал Мазарини, итальянец по происхождению, приглашал в Париж итальянских летунов, ратовал за возведение театрального здания-дворца. Опера представляла космополитическое явление, порождающее реакцию отторжения. Например, во Франции «держали оборону» против итальянщины Глюк и Жан Филипп Рамо. У них опера приобретала окончательный вид - полный оркестр, увертюра, хор, состоявший из женской и мужской половин, балет. А труженики какие! Рамо, кажется, «выдал на гора» сто семь опер. Не Бородин. Тот все «Князя Игоря» сочинял. Так до конца и не сочинил.

Tags:

Деловая переписка

Министерство культуры, по делам национальностей и архивного дела Чувашской Республики
Администрация Красноармейского района Чувашской Республики

Депутата
Государственного Совета Чувашской Республики Молякова Игоря Юрьевича


Обращение

На днях провел встречу с жителями деревни Юпрямы Красноармейского района Чувашской Республики.
В ходе встречи мне был показан клуб, как представляется абсолютно разбитый и непригодный для проведения каких-либо культурно-массовых мероприятий. Жители поведали, что здание клуба было построено ещё до Великой Отечественной войны.
Граждане - жители деревни вынуждены собираться на улице, "под открытым небом", на крыльце сельского магазина для решения общественно - важных вопросов, где я с ними и провел встречу.
Прошу ответить, планируется ли обновление, реконструкция и/или строительство нового клуба в ближайшее время?
Если окажется, что планируется, прошу указать соответствующий нормативно-правовой акт, подтверждающий данное решение.

С уважением,
И.Ю. Моляков
Царя Павла убили не за придурь. У нас за ненормальность делают хозяевами страны. И не надо болтовни про Мальтийский орден. В 1796 году Павел I издал Указ: барщина не должна превышать трех дней. Раньше пахали и до семи дней (что нравилось жадным крепостникам), а тут, сверхэксплуатация крепостных была уменьшена. Дикость некоторых держателей душ человеческих превышала разумные пределы. Измывательства над народом длились столетиями. Народ никак не привыкал к костоломству. Вызверился. Смерть не страшна стала. Варварство, и со стороны бедных, и со стороны богатых, достигло предела.
И сейчас берут за одно и то же налоги по нескольку раз. Вымудривают с правилом: «земля является источником дохода». Сдирают арендную плату с древних стариков за несколько соток. Собираются хапать налог за пользование дорогами, проезд по городам, выезд к теплому морю. За то, что люди греются на солнышке. Берут деньги за восхождение на Аю-Даг. Но это сегодня! А свободолюбивый Павел объявился в конце 18 века. Вот и «грохнули». А император Японии реформировал земельные отношения, производство, армию, остался в живых.
Сакура - красива. Явил удивительное «облако» из белых цветочков Малый Эрмитаж. Япония счастливо проскочила время «катаклизмов», в том числе и за счет оружейников, превратившихся в ювелиров. Цокольный этаж. Вокруг внушительного зала - анфилада с белыми перилами. И там тоже - упоительная красота. Комоды. Дверцы и крышки ящиков испещрены нежнейшими изображениями соцветий. Никаких красок. Перламутр, эмаль. Шкафчики, столики, ширмы, которыми разделяли помещения. Разработка материала (дерева, которого всегда мало, ткани, металла) «вглубь». В Европе часто «швырялись» краской по холсту. Там (особенно в России) - места много. На Дальневосточных островах места нет. Сто двадцать миллионов жителей. Кусочек почвы - плантация риса, а средь рисовых стеблей еще и рыбу разводят. Потребляют водоросли, морепродукты, все, что можно раздобыть в прибрежных водах. «Пятачки» земли - чистота, а на смешной проплешинке поверхности - сад с миниатюрными сосенками, цветными камушками, озерцами. Скученность. Некрасивые женщины, низкорослые кривоногие мужчины. Дурнушку не разденут, а оденут в шелка, научат играть на арфе, читать хоку, петь, танцевать. Приятными голосами «журчат» японочки, услаждают мужского карлика приятными беседами. Перед «процессом» - массажи, растирания, благовония, и только потом - демонстрация корявеньких тел (да и то не всегда). Мужчины с глазками-щелочками украшали-устрашали себя плотными доспехами. Не шлемы, а маски - ужасные кровавые рты, вывернутые наружу глаза-пробоины. Конские хвосты. Перья. Цветная нить. Может, елочная игрушка? Эмаль «вдавливали» не только в металл, дерево, но и в небогатые от природы тела. Плоть часто служила материалом для цветных татуировок. А большинство в изображениях позаимствовали в Китае. Только сделали все тоньше, будто «высушили».
Изысканные вазы. На балюстраде деревянные доски с райскими длиннохвостыми птицами, водяными крысами, черепахами. Веера. Потрясающие по тонкости вышивки по шелку. И - чуть-чуть - красочная роспись по ткани. Вслед за кувшинами - чайные приборы со стеблями лотоса, камышами, распустившейся вишни, видами единственного вулкана - Фудзиямы. У мастеров Мэйдзи не было возможности заниматься экспериментаторством с железом, бронзой, деревом, тканями. Материалы попробовали в сочетаниях, проникали «внутрь» фактуры. Движение «вглубь». Что ж, что появилась фотография и даже кино. Сюжеты умельцев остались прежними. Дано природой - изобрази. Человеческое же в беспрерывном углублении - меньшими средствами достичь наибольших результатов.

Tags:

«Капитал» вперемешку с Одиссеем – мощнейший коктейль. Гегель, конечно же, чудо. Но хитрое чудо. Дядька осторожный, лавочник. Маркс – не то что смелый. Это матрос Кошка смелый. Маркс выше «смелости». Он умнее всех, в том числе и «представителей пролетариата». Смелости в преодолении окружающих не нужно было.
Read more...Collapse )

Один человек сказал: Ротшильды, Рокфеллеры и Ватикан. Троцкий - сын мелкого служащего ротшильдовского банка. Ленин не получал денег от Германии. Война - и немцам самим жрать было нечего. Но отчего неожиданно в Питере объявился Лейба Бронштейн? Какой, к черту, он большевик? Авантюрист Парвус - может, искать нужно не немецкие деньги, а средства из-за океана. Хитрющий Лев XIII («папа рабочих»), чего клеился за свою долгую жизнь и к Александрам (второму и третьему), и к несчастному Николаю второму? Между тем, сумма оборотов «Банка ди Рома» возросла в период первой мировой войны более чем в полтора раза. Пий X - Губастов, Сазонов. А при Льве XIII монстры русской дипломатии - Извольский, Лобанов - Ростовский, Чарыков. Высокомерный аристократ (граф Луиджи Печчи). «Рерум новарум» - папская энциклика «антикоммунистический манифест».

Кассы музеев Ватикана. Подобие железнодорожных. Не протолкнуться. Кажется - клубится пар, исходящий от взбудораженных тел: куртки, зонты, светящиеся экраны айфонов, нервные вскрики сотовых. Паровоз в великое вот-вот отойдет. Нас оставят. Меня не возьмут. Рубаха липнет к телу от теплой воды и горячего пота. Очарование ожидания великого стекает вместе с отравленной водой моего тела. Папский рассадник разврата. Пий XI - мы потеряли рабочий класс Франции, Италии, Польши, Германии, и это величайший скандал XX века.

XYII столетие. Кардинал Беллермини (тюремщик Галилея, выдающийся инквизитор: если бы во главе католической церкви стояли лишь достойные люди, то ее долголетие было бы естественным). Но чудо - во главе организации бывали и монстры в сутанах, а церковь, между тем, жива. Иезуиты. Бенедиктинец Паоло Кальери и великий труженик Людвиг фон Пастор. Современность сдирает с меня флер мистической дрожи от соприкосновения с великим. Монстры - Пий IX, X, Лев и Бенедикт Y. Гнусная ложь от Иоанна-Павла II.

Брат пошел в туалет. Вернулся - а на нем лишь майка с коротким рукавом, вся мокрая от воды и пота. Окутан ремешками, на которых сумки с фотокамерами и пленками. Надо пить граппу, не то заболеешь - говорю я. Выйдем - выпью стакан - в ответ. Паровоз тронули. Плавная лесенка, без ступеней - выше, выше. Огромная пирога африканских дикарей. В нишах и на застекленных полочках, по бокам, древние корабли, лодочки, вьетнамские и китайские джонки, фелюги. Копья по стенам. Щиты и стрелы. Зачем все это Ватикану? Уплывут в Африку, когда придут раскулачивать? Грохот. Кто-то уронил дорогой айфон с верхних ярусов лестницы. Электронная дощечка упала прямо в африканский челн - и разбилась. Мужики в полувоенной форме (черной) быстро вымели осколки с бесценного судна, которое, в случае чего, доставит папу в пустыни африканского континента. Вспомнился Муссолини в пилотке из роммовского «Обыкновенного фашизма». Во рту, меж нервно сжатых зубов, по языку и небу растекся вкус горячего чая с лимоном. Дверь. Блестящая, черная площадка. Белые перила и уютная зелень садов Ватикана.       Пинии, как темные облака, а пальмы - пузатые, маленькие, раскидистые. Дождь редок, но капли столь крупные, что лупят по лысине, словно камушки. Посреди площади - один. Вся толпа вдалеке, за распахнутыми дверьми, но не выходит, глазеет, как дождь падает на одинокого путешественника. Поднимаю лицо к небу и ртом ловлю капли-камушки. Русский посреди ватиканского нутра. Фигура. Темно-зеленая. Отделяется от толпы, жмущейся, от дождя, под крышей. Ко мне. Брат. Почти шепотом говорит: «Пойдем. Не то подумают, что какой-то чокнутый придуривается». Следующий двор - и вновь громадный. Впечатляющая еловая шишка (мрамор или бронза). Идеальный золотой шар (подарок одного местного, год - 1998). Шар огромен, изрезан изощренной, хитрой трещинкой. Кожа великого вновь наползает на мои продрогшие плечи. Поток, сметающий все - тысячи античных бюстов. Как палочкой ведешь по бесконечным прутьям садовой ограды, так взором скользишь по бесчисленному ряду голов. Щелчок - и образ в памяти. Еще щелчок - и снова память схватывает чье-то белое лицо (женщины, мужчины, старики, дети). Упор в красные стены. Мрамор античных скульптур. Целые залы перекрыты веревками - нельзя, все забито мраморными изваяниями животных. А вот фантастические существа. Аполлон Бельведерский, легкий в беспечном шаге, стоит под открытым небом, и крупные капли воды замерли на поверхности его тела. На плече - легкая накидка. Мокрая Мишина майка. «Игорь, Игорь», - зовет. А перед ним - Лаокоон. Миша возбужденно спрашивает - а ведь здорово я его нарисовал, правда? Бордовые стены. Круглый зал. В центре - величественный торс, столь нравившийся Микеланджело Буонаротти. Если цэрэушники прячут тела инопланетян, то кто разрешил эти нечеловеческие останки, космического происхождения, выставить на обозрение праздных зевак? Или папы, братавшиеся с фашистами, уверены в своих связях с богом: если что - поможет? А может, если господь разрешит, выставить эти невообразимые по красоте останки космического Гиперборея на обозрение несовершенных людишек? Торс - истинная тайна Ватикана, а сказочка про могилу святого Петра всего лишь уловка?

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner