Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

Питер. 28 декабря 2016 - 7 января 2017. 69

Перерыв. Театр - модный, публика непростая. Вот человек с высоким лбом, абсолютно лысый. Свет ламп падает ему на голову. Еще немного, и по стенам побегут блики, порожденные лучезарной костью. То ли Бондарчук младший, то ли Герман юный. Мужчина с лохматой шевелюрой, наполовину седой. Лопочет по-французски: «Ви…и…и, ви…, ви…». Лепет внимательно ловит ширококостная дама в туфлях на низком каблуке и юбочке, которая мала ей. Жеманно говорит: «Видите ли, Пьер... Чехов любил Щедрина, беспощадного сатирика. Но сатириком быть побаивался. Тяжело жил, имел малый материальный достаток. А хотелось… Про город Глупов. Сил не хватило. Смелость заканчивалась на юморесках. Жванецкий…». Француз, у которого взгляд разгорался все сильнее после каждого «Ви…, ви», с налитыми кровью глазами, воскликнул: «Жь-ва-ницкие…е… да!» - «Так вот, - продолжила приемистая, - сказал: от бессилия своего, от бесстрашия. Так и Чехов - и хотелось, и кололось. Оказалось, нерешительность может стать интересной. Занесло Антона Павловича на двести лет вперед. У него никто ничего не знает, и мы - то же самое. Абсурд». Француз: «Мои Чехофф, Тольстой, другь…». Широкая бедрами продолжила: «Наверное. Лев Николаевич такие колеблющиеся характеры ощущал. «Душечку» обожал, включил рассказ в свой перечень произведений, необходимых для чтения. Платон Каратаев. Неприкаянная, бескорыстная любовь».
При слове «любовь» по лицу женщины побежали светлые «зайчики», отброшенные от башки высоколобика. Он как раз проходил мимо.
Маленький мужчинка критически-осуждающего вида - в потертом кожаном пиджачке и черной майке. Из-под нее нагло прет пузо. Несмотря на поздний час, много подростков - мальчиков и девочек, с родителями. Подростки приятны. Не шумят. Тихие. Робко взирают на Даню Козловского (девочки) и Лизу Боярскую (мальчики).
Со второго отделения в театрах многие уходят. У Додина, после перерыва, зрителей натолкалось еще плотнее. Загривок толстого парня, что сидел перед нами, раскраснелся, покрылся испариной.
Сцена с той же качалкой, но стога от потолка опущены на пол. Герои пьесы оказываются (как у Ларса фон Триера в «Догвиле») на улице (двор, сад?). Одна нянька жалеет профессора Серебрякова. Другие ненавидят еще больше.
После окончания представления, в гардеробе оказываемся за коротышкой в коже. От его маечки резко пахнет стиральным порошком. Обычно подобные персонажи обильно поливают себя лосьоном: «Сигнализирует - я чист!» - шепчет на ухо В..
С улицы Рубинштейна выходим на огненно-бурлящий Невский проспект. Идем к станции метро «Площадь Восстания». Натыкаемся, через каждые пятьдесят метров, на круглые рекламные тумбы. Кузьмин в химической завивке. Прямоволосый Дедюля (теперь с симфоническим оркестром). Плющенко пошел путем Авербаха - у него театр на льду. Братья Запашные стремятся выжить на вольных хлебах (тигров-то надо мясом потчевать). Кинотеатр «Колизей» претерпел странную метаморфозу. Теперь это - Центр духовной культуры. Явно не православной. Сектанты (очевидно, забугорные) обосновались: фильмы, цветные буклетики, ребята в белых рубашках и черных пиджаках. На выходе из Центра трудятся служители плотского, предлагают, на цветных листочках, номера телефонов юных гетер. Вот - «Любэ», к юбилею Расторгуева. Аллегрова с ртом-капканом, распущенными волосами. Подозреваю: Ванесса Мэй устроилась в Питере навсегда. Как ни приедешь - тут и она, узкоглазая, с электроскрипочкой. И пожилая Мирей Матье собирается концертировать. Рядом с француженкой - Михаил Ефремов. Написано просто: моноспектакль. У Михаила веселое, чрезвычайно потрепанное лицо.
Меня качает, когда сильно устаю. Неприятно. Устал, и Невский поплыл перед глазами. Занятно. Словно в потоке густой патоки, в которую вклеились праздные прохожие, уличные художники, продавец газеты «Завтра» возле Гостиного двора. Пытаюсь «выдраться» из вязкого плена и нырнуть в низенькую дверь кафе «Север».

Кинош-ка-ка. 1. Браво, Фру-Фру!

Ургант был вял. Выглядел опухшим. Тут выкатился колобок Соловьев - толстенький, маленький, седенький. Соловьев говорит: снимаю в Нормандии. Девочки - «нимфетки». Денег нет. Югра бабла, видно, уже не дает. А ведь на деньги от нефти и газа бывший северокорейский воспитанник сбацал фильму по поводу Карениной. Нынче склеил целый сериал (модно стало - размазывать киношку на плоской доске телека). Фильм, прямо скажем, и так был дерьмовый, а телеверсия вообще отвратительная. Друбич (весьма постаревшая) - Анна Аркадьевна. Древний Янковский и некто оплывший - Вронский. Скажу прямо - лучший объект во всей фильме - лошадь Фру-Фру. У Соловьева она черная. Готов спорить, когда Вронский переломал ей хребет, и нужно было застрелить скотину, в луже на Царскосельском ипподроме (действительно, Пушкин на этом заброшенном поле любил гулять с маленьким сынишкой) лежало не живое тело, а дохлятина. Чувствовался запах разложения. Чувствовался он к четвертой серии соловьевской киноподелки. Сережа, еще что-то соображающий, чуял мертвечину. Как взбодрить умирающее теледейство? Не нашел ничего лучше, как заставить луноликую Друбич глотать принародно морфин. В «Анне Карениной» с Гретой Гарбой (знаменитое появление Гарбо на площадке вагона сквозь белый паровозный дым) - не было секса. И морфия не было. В более поздней, советской, экранизации были Лановой и великолепная красавица, богиня (правда-правда!) Самойлова. У коротышки Сережи есть голая Друбич. Способная к раздеванию Друбич буквально жрет белый порошок (представляю, как облизываются, глядя на это варварство, все российские торчки - это сколько доз можно было разбодяжить из того, что стареющая тетка заглатывала за один раз). Но нет ни Толстого, ни Карениной, нет молодого Соловьева, а есть замершая, как перекрытая речка, вонючая водица. Неужели так велики амбиции угасающего создателя отличных «Ста дней после детства»? Вылез на всемирный экран, Том Стоппард уже со своей «Анной Карениной» («Оскар» за костюмы - издевательство, нужно было давать «Оскара» актерам вовсе без костюмов!). Стоппард говорит: перед съемками фильма пересмотрел все экранизации толстовского романа. Признался - тот, что снял Зархи, лучший фильм. Но про Соловьева - ни слова. Неужели все так паршиво у Сережи? Неужели настолько опаскудил «Первый» с не повзрослевшим дылдой Ваней Ургантом? Или жадные, или денюжков мало-мало. Подгадали: всемирная премьера Стоппарда-Райта. Над Россией нависла тень Киры Найтли (кстати, а что у нее с зубами, ведь неровненькие). Весь офисный планктон - на премьере. А тут и Сережа со своим киноопусом, вываленным, как киевская котлета, в телевизионных сухарях. Три долгих вечера - на Толстого наложена телереклама, между которой проложены ломтики соевой колбаски мистера «избранного». Вот она, и денюжка. Имеет ли это отношение к искусству - не столь важно. Впрочем, о Стоппарде. Больше года назад видел знаменитого драматурга на премьере спектакля «Rock'n'roll» в РАМТ. Были сами «Пластики», с которых пьеса. Вживую играли, а Стоппард был столь же древен, как руководительница Хельсинской группы Людмила Алексеева (на спектакле присутствовала). Типичное либеральное болото. Этот Стоппард - вовсе не тот, за кого себя выдает. Почему не сказать - зовут его Томаш Штрауслер. К Англии отношения не имеет. Парень славянский, как попал в Англию - история темная. Не менее темная, чем история попадания в Голливуд Милоша Формана (тоже чеха). Может, с избранными расплачивались (по рекомендации «тайных» друзей) за оказанные бесценные услуги. Один вдруг выбился во всемирные кинодеятели. Другой - в известные драматурги. А десятки таких диссидентствующих «воинов смысла» после 68-го года, в тех же Англиях и Штатах, так и подохли в нищете. Отчего? Смета, отпущенная на Чехословакию, была быстро выбрана Стоппардами-Форманами. Однако стоппардовское творение будет поживее соловьевской дохлятины. Дворяне - артефакт, замороженный в реторте какого-то ободранного лондонского театра. Идею слизали у Роллана Быкова («Айболит-66»). Кони скачут по сцене. Кити танцует, а потом объясняется с Левиным: она - на балконе, он - в партере. Изумительные механические штучки - паровозик мальчика, хищно, по-вампирски, блеснувшие стекла бинокля, направленные Вронским (Аарон Джексон) на Каренину (Найтли). Хорош Джуд Лоу (Каренин) в этой музыкальной шкатулке. Аккуратно достает черную коробочку с презервативом, похожим на жирного, прозрачного червя (так вот он каков, дедушка всех одноразовых гондонов!). А как он с этим изделием аккуратно укладывается в постель! Полночи потратил - смотрел на эту английскую безделицу, как Левша на блоху. С утра плюнул - зачем? Лучше бы выспался. А теперь еще чище - сижу, смотрю соловьевское непотребство. Совсем тошно - полуголая Друбич прижимается увядшей грудью к дедушке Янковскому. А у того - красный мундир с жестким золотым шитьем и торчащие в разные стороны ниточки-проволочки. Больно же Друбич. Жалко еёную грудку. А впрочем, чего жалеть? Ей скоро все равно под поезд.

За сундучком. 48. Серебряная нога Магдалины

Выпить могли и на площади Рисорджименто. Отказался. Дело личное. Джульетта Мазина в «Ночах Кабирии» заявила богатому ухажеру: я - с Рисорджименто. Маленькая, хлесткая, верткая - актриса потрясла меня еще в юности. Эти ее глаза! Сообщил брату, что алкоголь невообразимо как, но соединен с затхлым духом Ватикана. А тут - Мазина! Как рыдала она, ползая по краю обрыва в опавших листьях, после ограбления. Деньги, опять проклятые деньги. Италия Феллини - это Рим (Кабирия с подругами-проститутками ловила клиентов на Археолоджико, а в Остию ездила мимо Томба ди Сесилия Мотелла). Когда подбирались к Сан-Джованни-деи-Фиорентини, вслух размышлял о сходстве наших новостроек конца пятидесятых-начала шестидесятых: пустыри, белые крупноблочные пятиэтажки (хрущевки). Кабирия живет на пустыре, в каком-то маленьком сарайчике, сложенном из бетонных блоков. Кабирия-Мазина - святая, но проститутка. Чем не Мария Магдалина (потрясающая сцена коллективного поклонения деве Марии из фильма). Год 57-й. Мужик, что так жестоко надругался над чистым чувством Кабирии - не безвозвратная сволочь (скотом был бугай, что в начале швырнул девушку в реку). Но человеческое уже ушло, как поздний, последний паровоз. В «Сладкой жизни» - снова проститутка, но живет она в недостроенной крупноблочной домине, что горбится посреди колдобин и выбоин. Крыша протекает до самого подвала, и герой Марчелло Мастрояни пробирается с богатой кокоткой по доскам. Вода, шлепающая о бетон. Заявляю брату: идем к фонтану Треви (Николай Сальви). Там легче будет выпить.

Рисорджиментовое начало присутствует во всех шедеврах Феллини. Сладкой является симпатичность Мастрояни. Анита Экберг - пышная блондинка с огромным бюстом - купается в фонтане Треви до самого рассвета, а Мастрояни вынужден наблюдать эту пошлость американки, глубоко страдая. А ведь он любит Баха, орган, благоговеет перед крутыми лестницами купола собора Святого Петра (уникальная работа оператора). Все кончается фотографом по фамилии Папарацци, что хищно выклевывает по кадрам чужую жизнь. Мальчик и девочка видели: явилась Мадонна. Немедленно шоу на основе чудесного видения. Это - в 60-м. А в восьмидесятых - «И корабль плывет». Кораблекрушение. Позже уже Джеймс Кэмерон делает упрощенный вариант трагедии в простоватом «Титанике». Барокко Феллини искренне, последовательно. Висконти - игры с простым народом. У Антониони. Прекрасно снял рабочую демонстрацию Пазолини в «Птицах больших и малых». Росселлини. Де Сика. Мексиканскую революцию снимал Дамиани. Даже Тинто Брасс (в 66-м, кажется) показал похороны рабочего активиста - «На вершине мира». И Дзеффирелли в «XX веке». У Феллини нет рабочих. Лишь проститутки, деградирующая интеллигенция да разбитые иллюзии. Оркестрик бродячих клоунов. Порочная сцена ночных плясок в «Сладкой жизни» не обошлась без молоденького Челентано. Рок-н-ролл. Увлекшись, Челентано даже рухнул на пол.

«Вот у Треви как раз и выпьем». «Нет. Далеко», - парирует брат.

Не меньшая по размерам, чем собор Святого Петра, церковь Фиорентина. Серебряная ступня, в которой спрятаны мощи Магдалины. «А вот и она», - громко говорит брат, остановившись напротив картины. Гулкий звук долго не гаснет под темными сводами. Сальватор Роза сказал, написав эту картину: «Приведите Микеланджело. Пусть он попробует написать что-либо подобное».

Проспект Виктора Эммануила. Улочка - вбок. Огромная медная дверь с массивным кольцом вместо ручки. Садимся. На ступеньке, нещадно побитой, расстилаю «Оссерваторе Романо» (Франциск-то в круглых очках). Ломаем хлеб, сыр, открываем одновременно литр молока, пол-литра граппы. По сто - и кусочек сыра (вру Мише, что от граппы пахнет виноградом, на самом деле - самогон). Над головами, на подоконнике, фиолетовое с желтым - герань. Сидящий брат: «Хорошо!» - и легкий, долгий вздох. «Про деньги, - неожиданно заявляет, захорошевший. - Ватиканская газета - а ведь есть связь с ограблением наших толстосумов на Кипре. Сам говорил: Рокфеллеры, Ротшильды (ФРС) и Ватикан. Кто дал команду частично раскулачить банки на Кипре? Только они. Если деньги не обеспечены золотом - туфта. Значит, «частная собственность» - не священна». Банковская тайна - профанация, и банки не дадут больше прибыли, а это не устроит алчных. Кабирий больше нет - перевелись. Сладкая жизнь - омерзительна. Нет идеалов ни со знаком плюс, ни со знаком минус. Еще сто грамм. Накидки - синяя и желтая. В темных небесах просыпается дождь. Храм Чеза Нуова - игрушечный ковчег и мужик, тихо играющий на гитаре. Махина Сант Андреа делла Валле (закрыта). Возле развалин на площади Аргентина малюсенький магазинчик «Спар» и огромный книжный магазин. Непомерных размеров альбом репродукций Марка Райдена (девочки-куколки со свиными отбивными и странные зайки с Майклом Джексоном). Брат рассматривает книгу о Тарковском (на английском). Рядом - биография Кейта Ричардса. Смотритель запрещает снимать внутри магазина. Тарковский - теплый дождь в Риме, лежбище нищих на древних раскопках (капли дождя капают на толстые одеяла). Миша допивает граппу, а у меня распухли пятки, болтающиеся в мокрых носках. Фонтан Тритон закрыт фанерой, но выше расположен фонтан в виде лодки, что слепил отец Бернини. Видели кафе «Греко» и, в промоченном до черноты вечере, взбирались по изъеденному мрамору Испанской лестницы. «Место самых дешевых натурщиков и круглосуточных букетов», - торжественно провозгласил брат на пустой площади перед дворцом де Монти.

Скотт - космический первопроходец частной собственности

Ходил на Ридли Скотта."Прометей". "Чужие II" - сильнейший фильм. Может быть, лучший у Скотта и вообще в жанре космической фантастики. Разве плохо играла Сигурни Уивер? Уж на что хорош Харрисон Форд и у Спилберга и у Лукаса, но женщина, вставшая на пути космического зла? Сотнями тысяч добрые христиане палили на кострах язычниц и колдуний. Женщине - особое внимание. Можно сколько угодно рассуждать о великой силе дьявола, но найдя для него столь удачный "сосуд", как женщина, можно подкладывать нерациональные основания под любой богословский бред.

Уивер у Скотта поворачивает древнюю европейскую традицию на противоположный лад. Зла в женщине нет. Женщина зло одолевает, мужчины дохнут в процессе противостояния с гадами. Один Бишоп, с оторванной башкой,помогает героине Уивер, да и тот - робот, начало механическое.



В конце семидесятых - сидели мужики в Англии. Думали. Кто-то сказал: "Ридли! А чего это америкашки разошлись?! Какие-то земекисы, спилберги и лукасы. Придумали электронные штучки и давай выстраивать новые культы для простаков на базе космических фантазий. А мы?"

И вот появились великолепные "Чужие" - I, II, III, IV. Последних "Чужих" снимал не Скотт. Видно, Ватикан подсуетился, денег приплатил. В последних сериях старенькая Уивер издевается над собой как только может. Женщина - вновь, как и многие столетия прежде, сосуд дьявола. И источник низкого соблазна уголовников с некой планеты-тюрьмы. Дело дошло до того, что героиня Уивер становится мамой этого "чужого" и жалеет, как настоящая мать, этого космического урода. В общем, традиционная католическо-протестантская лабуда в духе "Ребёнка Розмари" и "Пятница, 13". Железные правила буржуазного общества (Маркс) - женщина -особый товар. Брак - узаконенная проституция.

Скотт в этих играх не участвовал. Он мужественно оставался на стороне женщин. снимал мрачно, сочно, яростно. Во второй серии "Молчания ягнят" у героя Хопкинса он делает ещё более страшного урода, а вот героиня Джулианны Мур - женщина-полицейский - молодец. Все женские персонажи в "Гладиаторе", разве не умницы? И умницы, и бесстрашные красавицы. Не хуже Рассела Кроу.

В "Прометее" бунтарь Скотт постарел. Он вступает в сражение с Кэмероном с его "Аватаром". Вопросы, которые он мечет в зрителя, как ядра (если, нас сделали, то кто сделал тех,что сделали нас?) разворачивается не на фоне пейзажей выдуманной планеты Пандоры (компьютерная графика). Это суровые горы Шотландии, Гренландии, Испании. В отчаянии все - Ларс фон Триер с "Антихристом", Звягинцев с "Еленой", старик Кончаловский с "Гламуром". Всюду женщина - дура и съехавшая с катушек сволочь.

Скотт сурово оптимистичен. Вы кричите, что всё, конец. А я говорю вам - хреново, конечно, но не край. Прародители оказались сволочами. Но мы доберёмся и до их родины. А сделает это опять же мужественная,бесстрашная женщина. Ждите новостей.

Уэллс "Россия во мгле" о Ленине. Ленин был абсолютно уверен в негодности капитализма и как средства и как цели. Вечная грызня и конкуренция.  Прямое противоречие принципам коллективизма. Капитализм не способен перерасти во всемирное единство. Неизбежная победа социализма.

А Скотт, как отчаянно смелый английский пират Дрейк, бороздит бескрайние просторы Вселенной на кораблях, построенных частными корпорациями. Ностромо вообще был галактический грузовик. Ридли Скотт протаскивает капитализм в будущее и в бесконечность. Методология старая - механизм из Англии и Франции XVII-XVIII веков. Декарт и Гоббс. Главный герой - человек, но и механическая кукла. Мы тут в России в будущее уже ничего не протаскиваем. Мозги у нас подвели. Да вот Наталья Володина произносит в общественных местах странные речи. Неужто и вправду - женщина - сосуд дьявола?