?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: армия

Человек занят делом. Ему не до глупостей. Измуслякали «треугольник»: Ульянов, Крупская, Арманд. Не было ничего особенного. Времени не было. Фортуни женится на Анриэтте Негрин, искусной закройщице. Так и прожил с ней всю жизнь. Во Франции, Италии, Голландии вопрос долгой жизни с одной дамой решался просто (смотри Трюффо: «Украденные поцелуи», «Семейный очаг»). Рационализм: одно дело - чувство, другое - физиология. Природные функции мужчины и женщины отличны, и прожить вместе пятьдесят лет можно: во-первых - вообще не жениться; во-вторых - удовлетворять физиологические позывы на стороне (за скромные, в общем-то, деньги и с незначительными издержками); в-третьих - культурно терпеть, пребывая в старческой немощи, воспоминаниях и привычках. Фортуни - суперработяга (около двадцати патентов на изобретения). А «позывы на низ» - не его стихия. Решал проблему в рабочем порядке. Когда в театре искусственное небо на заднике плавно меняет окраску с бледно-голубого до агрессивно синего, знайте: заслуга - дизайнера-портного.
Умные дельцы не вкладывают все деньги во что-то одно. В деле с капиталом под названием «талант» та же история. Упереться «рогом» во что-то одно - и можно потерять все. Мастер классического уровня, художник-пастелист Вивьен, на голову выше итальянки Розельбы Карръере, проведшей в Париже всего два года. Розельба стала художницей супермодной, высокооплачиваемой, а трудяга и гений пастели Вивьен остался «в тени», был скромен, небогат. А если бы он рисовал не только пастели? Занимался бы созданием ювелирных украшений или дизайном мебели? Вот и процветал бы. Хвататься за все нужно не по дурости характера, а по крайней нужде.
Какого черта Фортуни оказался вместе с Вагнером в Байрейте! Сцена? А картины, весьма приличные? Их не покупали, а жить надо. Грандиозный театр, построенный для исполнения вагнеровских опер, требовал классного осветителя, умевшего работать не только со свечами и керосином, газовым рожком, а с электричеством. Фортуни смело берется за создание комплекса реостатов, позволявшего находить невиданные сочетания. В области театрального освещения он получил первые патенты. Если ты настоящий реакционер, бьешься с крутыми «революционерами» (авангард), то умей пользоваться арсеналом «революционеров» лучше, чем они сами. Иди в создании «революционного» инструментария дальше исконных носителей «взрывных» элементов. Только так заведешь сторонников обновленного развития «в яму». Это же правило действует в обратную сторону. Приемы театрального красочного освещения использовались на голливудских площадках и в черно-белом кинематографе, и с возникновением цветного кино. Театр и Вагнер давали возможность заработать.
Потом наступило «время ткани» и «кносских» шарфов. Фотография (Фортуни был фотограф). Пришло время картин, ранее никому не нужных. Вот каким должен быть «защитник» старых итальянских мастеров - броненосцем, крепостью. Талант - «атомный реактор», позволяющий выжить в «автономном» режиме. Это - от сельских тружеников: он и сеятель, и плотник, и столяр, и скотовод, и портной, и кузнец. Дня не хватает на все. Рабочих-универсалов немного. Но каждый крестьянин - универсал.
Смотрительница (за десять минут до закрытия) все-таки выгнала меня из «гостей». Покинул залы умельца, так поразившего меня. Теперь - не останавливаться. Смотрительница мне, жадюге, с укором сказала: «Молодой человек! Имейте совесть. Сегодня же Новый год. Нас дома ждут!» Несусь в раздевалку. В зеркально-черных окнах Генштаба мое отражение: «Молодой человек? Ну, это преувеличение!» Французские залы. Мелькает «Наяда» Мориса Кантена де Латура. В раздевалке ждет одинокий В.. Четверо охранников в черном. Срочно нужно в одно место. Пойдешь туда - выведешь из себя охрану. После изделий Фортуни - смотреть на чьи-то недовольные рожи! Потерплю. На улице небо такое перезрелое в темноте, что холодный его «сок» отдает мохнатым, бурым. Дворцовая площадь огорожена металлическими решетками, металлоискателями. Елка в сизых огнях. На стене Генштаба - лазерное шоу. Девчонка-подросток поет песенку из «Чародеев»: «А теперь вокруг зима, зима-а-а».

Tags:

Поэт Мартынов: «Все, что обычно началось, кончается необычайно». Фраза засела в памяти, требуя интерпретаций: «Все, что началось необычно, кончится так себе, неинтересно». Толстой про семьи: все счастливые семьи счастливы одинаково, и далее - по тексту. Обычность - хорошо, тогда необычность - плохо. Оттого необычный конец ужасен. И, наоборот. Говоришь правду: человек - хищное животное, находящее наслаждение в бессмысленном кровопускании. Заявляют: неприлично, безнравственно. Есть же Бог, культура, мораль. Сдерживают напор инстинктов. Говорят: это «сдерживание» ведет к психическим расстройствам. Клапаны для уменьшения давления - различного рода искусства. Д'Аннунцио, прихвостень Муссолини, творил, вдохновляемый тремя темами: секс, смерть и красота. Получалось неплохо. В городе Фиуме, где сластолюбец создал республику, а себя называл «команданте», повальная наркомания (эту тему поэт старался не затрагивать).
История войн - концентрированное буйство человеческих инстинктов. Долгое время спусковыми крючками смертоубийства были дела сердечные (Дюма - прав). «Пулемет», со всех точек зрения, «безнравственен»: клыки, которыми волчара режет овечек, - ничто перед машинкой убийства (мне нравится устройство системы «Максим»). Можно выбросить аморальную штуку, остаться голеньким. Но тогда ты будешь разодран напавшим на тебя врагом. Рассуждения об аморальности оружия сродни разговорам о греховности красоты. Не уродливая, а именно красивая женщина - сосуд дьявола. Ведьма! На костер! Европейки уродливы - сотни тысяч красавиц, вследствие доносов уродин женского пола, сожгли на кострах. Раньше в личных каретах разъезжала аристократия. Быт был ужасно труден (особенно стирка). Сегодня - полегче. У каждого - жестянка на четырех колесах, автоматическая машинка для стирки и микроволновка. Одежда, жрачка - в достаточном количестве. Легкая жизнь - и размываются строгие границы, отменяются правила.
Нынешнего молодого человека рассказами о бескорыстном подвиге на жертву не сподвигнешь. Объясни русскому мальчонке, сколь богата Россия золотом, алмазами, нефтью, газом, лесом, пресной водой, чистым воздухом, отсутствием землетрясений. Страна, в которой до сих пор водятся дикие кабаны и уссурийские тигры. Это (а территория нашего государства - последняя надежная «пристань» человечества) может быть отнято. Много их, жадных, с клыками, пулеметами и боевыми бактериями, компьютерными вирусами. Чтобы не отняли, чтобы была чистая вода, когда другие подыхают от жажды, и тебе, милок, нужно ощерить клыки и передернуть затвор. Важно, чтобы доходы от продажи газа вечно обиженным полякам распределялись справедливо. Основа идеологии: не человек - собственник, а народ - собственник. Все население России уже сегодня может жить относительно неплохо. Старые попоны протестантизма, болтовня про то, что человек - венец мироздания, стухли. Коллективное выживание за счет беспощадно-рациональных взаимоотношений с соседями-конкурентами. Кому нужны права (в том числе и сексуальные) - пожалуйста, в Голландию. А тот, кто жаден до чистой воды из-под крана, до мяса в колбасе, до теплой квартиры (а еще лучше - домика) на газовом обогреве - к нам! Но, нам подавай извращенцев и забубенные парламенты. Пока. Прозрение близко.
Показалось - понял Фабра: боится. В зале, где сидит за микроскопом человек из золотых кнопок, стоят очередные латы в виде насекомых, висят два жирных жука на стальных канатах. Всюду - личинки, букашки, цветные крылышки, мертвая домашняя скотина. Скульптор одновременно прячется и нападает на человеческое сознание вместе с огромной армией тараканов и муравьев.

Tags:

Мелочь, но приятно

Как-то спокойнее, когда Сережа Муравьев на боевом посту.

Мелочь, но неприятно

В деревне Нимичкасы Красноармейского района у памятника воину-освободителю от ветхости отвалилась рука. Селяне собственными силами сделали для воина-героя подпорку. Получился не советский солдат, а старец, вышагивающий с двумя палками (так называемая скандинавская ходьба, которую так полюбили российские пенсионеры).

Открыв глаза в первый раз, подумал, что часов пять утра и можно спать дальше. Быстро восстановились бессмыслицы сновидений, которые растворялись в памяти несколько быстрее, чем видения до краткого впадения в реальность. Это насторожило. С чистыми мозгами очнулся во второй раз. Темень. Вдалеке бубнило радио. Значит, мама колготится на кухне. Выяснил: почти четыре часа пополудни. Для Ленинграда - нормально. К четырем в декабре небо гаснет. Что-то похожее на свет жидко струится примерно с 11-ти часов.
Залез под ледяной душ. Растолкал В.. В восемь часов вечера - Театр Европы Додина. Не дать пропасть угасшему дню. На выезде в «музейные» города время чрезвычайно ценно. Говорю, поторапливая В.: «По пути в театр забежим в галерею «Борей». Надо узнать, что новенького за год нарисовали бессеребренники-нонконформисты».
Мама приготовила картошку с мясом. По радио интеллигентный дядька «бархатным» голосом читает Берггольц: «В бомбоубежище, в подвале,/ Нагие лампочки горят…/ Быть может, нас сейчас завалит./ Кругом о бомбах говорят…/ …Я никогда с такою силой,/ Как в эту осень, не жила./ Я никогда такой красивой,/ Такой влюбленной не была…». Дядька доверительно бубнит про душевные метания поэтессы.
Входит М., говоря: «Ахматова - в самолет, в Ташкент. Ольга Берггольц отказалась. Есть нечего. Ноги опухли. Работа в Радиокомитете. Живет в том же доме, что до войны, а Анна Андреевна переселилась в подвал дома на канале Грибоедова. Не осуждаю. Констатирую. Берггольц арестовывали, били. Потеряла из-за побоев находившегося в утробе ребенка. После детей не имела. А передачи ее слушали, затаив дыхание, и на фронте, и блокадники. Говорят, некоторые военные, слушая Берггольц, плакали. Ее слово - настоящее оружие. Думаю, Гитлер уничтожил бы поэтессу в первую очередь. Заодно с Левитаном. Гипнотические люди».
В.: «Той осенью сорок первого - такая же темень, как и сейчас». Я: «Потом она горько пила. Крепко выпив, материлась, накидывалась с руганью на начальство, комитетчиков. Женщина, которая идеально подходит к странному городу, Северной Венеции. Да и в итальянской Венеции умели издеваться над узниками. Сидели под крышей, в страшной духоте, над головами судей».
Мужик по радио тянет либеральную песню: Маяковский от душевной раздвоенности застрелился, идеология казенная задавила ленинградскую Валькирию - спилась. То же самое бурчат про хрипушку Высоцкого. Марксизм - затхлая идеология! Сталин - мрачный клоун? Сейчас, при Путине, не лучше - мрачный цирк. Мне же кажется, что и Радзинский – пошлый паяц. Как ни странно, Радзинский и Никитка Михалков - одного поля ягоды, хотя и ненавидят друг друга. Может, Берггольц не вынесла наступившего облегчения. Облегчение может быть невыносимо тяжким. Голод – а она никогда такой счастливой не была. В хрущевскую оттепель «свалился» непривычный комфорт. Но беспощадные воспоминания не ослабли из-за беззаботности, даруемой водкой. Частный комфорт облегчает слова, которые из бронебойных снарядов превращаются в надувные шарики. На ствол гаубицы повесили сушится наволочки и трусы. Сплошь и рядом: на фронте - герой, умница. В мирной жизни - грязная размазня, ссущаяся под себя. В теплой квартирке, вполне вероятно, сочиняла: я никогда такой несчастной и одинокой не была. Почему не спился Михаил Дудин? Расул Гамзатов? А вот Фадеев не выдержал. Твардовский сражен злодейкой с наклейкой. Вампилов. С чего хлестал водяру?»
Выскочили на улицу. Редкие фонари съежились в холодной тьме. М. торопится в мастерскую. Обреченно, словно сдыхающие хищники, «зыркают» габаритными огнями легковушки. В темноте вырисовываются зеленые, с золотом, сфинксы, стерегущие мост через Фонтанку.

Tags:

Удивительные выставки открыл этой зимой Эрмитаж! Знатные явления порождают глубокие мысли. Если неповторимые собрания соседствуют - мысли расшибает, как шар кегли. Мельтешение и хаос внутреннего свойства оставляют неизгладимое впечатление. В черепе, грудной клетке шторм. Осколки сознания колотятся друг о друга, перетирают отголоски великого в щепки случайных умственно-эмоциональных сочетаний. Первый день в Ленинграде. Фабр и каталонцы измучили джазовыми сочетаниями ощущений. Впереди – японское искусство эпохи Мэйдзи.
Великолепное помещение белого мрамора, украшающего низкие своды. Сами стены - из красного кирпича. Нравится бордовый кирпич. Если заимею апартаменты, то стены будут кирпичные, не оштукатуренные. Исследуют деятельность реформатора Муцухито. Как осмелился юноша убрать власть сегуната и самураев, воплощавших старое крепостническое устройство? Изделия из металла, созданные Отодзиро, Нацуе, Токити, Хирадзука Мохэй служили значительному: многочисленные артели, производившие оружие для самураев, остались не у дел. Придумали: оружейники остались на прежних рабочих местах. Тщательно покрывали тончайшей инкрустацией лезвия боевых мечей, преобразуя грозное оружие в предмет искусства. Металл, дерево, лен, папирус, шелк - вот новое «оружие» Японии. Лак использовался не для покрытия, а нанесенный множеством слоев, прятал под своим покровом изображения цветов, рыб, обезьян, птиц, бабочек. Выставлены вазы мастера Мицумини, воплотившего в металле подкупающе таинственное.
Муцухито правил с 1868 по 1912 год. Японцы противоречивы. На Западе (и в России) собираются отобедать, садятся не в трусах и майке, а в штанах, свитере, рубашке и тапочках и ботинках. Жители страны «восходящего солнца», готовясь к трапезе, раздеваются. Император из защитника, столетиями складывающихся, феодальных устоев превратился в их ниспровергателя: парламент, независимый суд, пресса. Армия - на немецкий манер. Флот, созданный по английским лекалам. Фотографии - черно-белые снимки. Сидят в ряд десятки людей в одинаковых кимоно. У каждого своя «операция». Руководители производства предметов искусства, выпускавшихся на военных мануфактурах: Кодэндзи, Дзюбэй, Ясуюки, Сесука. Кажется: броненосцы отдельно, а декоративные изделия судзурибаке - сами по себе. Но это - едино. Революция Мэйдзи лишь на первый взгляд была мирной. Прошло около сорока лет, и японцы дали «по мозгам» царской России. А потом всеми «четырьмя лапами» увязла в первой Мировой. Смешные синие рыбы, белые осьминоги, зеленые крабы. Вазы, украшенные диковинными птицами и зарослями тростника, шкатулки, притворно «залитые» пестрым сочетанием квадратиков треугольников, не привели благостью к усмирению энергичного народа, зажатого в тисках жесточайших земельных отношений (маленькие островки бесполезных ископаемых), и катастрофического запаздывания в развитии. Жесткая власть монарха. Желаете видеть ненависть японца - взгляните на черную (без листьев) ветку вишни (сакуры), усеянную розовыми соцветиями. «Саби» - слово из синтоизма (красота и естественность). Главное - естественность. Отнести старика умирать в пустынное место - естественно. «Ваби» (также синтоизм) - неприятие вульгарного, привычность обыденного. Довольствуйся малым. «Сибуна» - несовершенство жизни и природы. Явление или вещь не должны быть перегружены красивостью. Оружие (например, кинжал) привлекает внимание функциональностью (закалка металла и острота лезвия). Чашка должна быть удобной, а уж потом красивой. Если «сибуй» - синтоистское понятие, то философия конфуцианства воплотилась в слове «югэн» - ничто не завершено. Хочешь раскрыться полностью – осуществи на две трети. Пустота между изображенным важнее изображенного.

Tags:

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner