Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Питер. 2 - 7 мая 2017. 62

Тень Распутина. Музеи революции (сейчас - политической истории) Москвы, Ленинграда, Царского Села - он, этот навязчивый дух, повсюду. В Музее Великой (Первой Мировой) войны небольшая фотография старца - волосы на прямой пробор, глазки-буравчики. Документов - целая витрина. Кто ругает мужика, кто жалеет. Музей придерживается нейтралитета. Но то, что память о Новых всплыла, словно труп из Фонтанки, - несомненно. Джунковский, шеф жандармов, «раскручивал» дело по ресторану «Яр». Будто бы, вусмерть пьяный, Григорий плясал, спускал штаны и обзывал Александру Федоровну (царицу) своей любовницей. Однако, дело основывалось на показаниях московского начальника полиции, сделанных месяц спустя после событий. Вот он, листок с показаниями, под стеклом. Джунковский, на основании этого «документа», клял Григория на приеме у Николая Александровича. Вырубова заявляет другое. Материалы по делу Мясоедова, полковника, отвечавшего за борьбу с революционной пропагандой в русской армии. Музейщики, пусть косвенно, выкрашены в чуть заметный в белогвардейско-монархический цвет. Зачем Мясоедов не предотвратил пропаганду левых эсеров и большевиков в окопах? Мясоедова казнили, но пустили слух о тесной связи полковника с военным министром Сухомлиновым. Цель - чехарда кадров. В итоге Сухомлинова заточили в Петропавловскую крепость (в дискредитации министра значительную роль сыграл великий князь Николай Николаевич). Этот князь разрушительной активностью напоминал Марию Федоровну, основательницу Марфо-Мариинской обители.
Мало места уделено деятельности «общественных организаций», которые поспешили взять на себя частичное тыловое обеспечение воюющей армии (Земгор - Союз земель и городов - «монстр», находившийся под руководством либерала, князя Львова, Центральный военно-промышленный комитет, Московский военно-промышленный комитет). Вырубов (заместитель Львова) был одним из организаторов этих странных общественных объединений. Военные вспомогательные учреждения очень скоро взяли на себя тыловые обязанности, а ближе к семнадцатому году уже поставляли вооружение. Как похожи эти организации на современные государственные корпорации! Жизнеобеспечение громадного войска в руках видных русских «друзей» царя. Центральный комитет возглавляли Тучков и Коновалов. В Питере «управлялся» с делами «старообрядец» Рябушинский. Трубецкой, Бебутов представляли «общественность», ворочали гигантскими материальными средствами. Князя Львова в войсках любили - источник обильных подарков «солдатушкам». Под влияние значительных денежных сумм подпали генштабисты - Маниковский, Самарин, Головин, адмирал Вердеревский, генералы Теплов, Кузьмин-Караваев, Рузский, Крымов.
Плакаты, прославляющие Земгор. Здоровые мужики, в рубахах, ухватившиеся за сохи, чудо кони, красные девицы, сердобольные селяне, несущие щедрые подаяния безногому инвалиду с Георгиевским крестом. И - Гаврило Принцип. Проскальзывает мысль: террористический акт серба - удачная спецоперация русских разведчиков. С подслеповатым анархистом поймали юного гимназиста.
При входе в музей висит картина - теракт отчаянного молодчика. На плазменных экранах теракт воспроизведен несколько раз. Безумный взгляд Гаврилы - в тюрьме, в бушлате. Вокруг глаз темные разводы. Фигура, чуть ли не более популярная, чем «старец» Григорий. Телеграммы Николая Второго родственнику Вильгельму, а также британским двоюродным братьям. Тексты жалкие. Подобие муждусобойчика. Подписи: «Твой Ники». Какой от Ники! Кровавые крокодилы. Что и стало наглядным во время революции.

Питер. 2 - 7 мая 2017. 61

Когда лгут - неприятно. Когда вещают неправду по базовым явлениям (любовь, смерть, война), касающихся всех живущих, - это катастрофа. Зачем украшать, словно елочными игрушками, субъектов, идущих на смерть! Чего только нет в экспозиции - роскошные знамена с ликами Христа и высокопарными фразами! Нарушение баланса (в сочетаниях основных понятий) - также момент неискренности, а порой, лжи. Какие только варианты не предлагаются в сочетании любви-смерти! А война - любовь. Пьеса Володина «Пять вечеров» уводит зрителя от обыденности человеческого существования в условиях войны, в горные выси любви женщины и старого задиристого вояки. Добрый автор желает уберечь читающих и наблюдающих от ужаса человекоубийства. Выходит наоборот. Беда бойни превращается в нечто мистическое, сказочное. Гораздо честнее в этом вопросе Герман старший, в кинокартине «Двадцать дней без войны». В фильме есть потрясающий семиминутный монолог Петренко, летчика-отпускника. И, конечно, Платонов, спокойный до отрешенности, в «Реке Потудань». В Первую Мировую эстетика безобразного проявлена в дизайне формы офицера Австро-Венгерской армии. Навыки восприняли немцы в эсэсовских мундирах. Художник Шикльгрубер тоже из Австро-Венгрии. Медвежьи шапки, страусиные перья, золотая и серебряная нить, использованная в вышивке, украшающей офицерские головные уборы. Походный набор военачальников: портативные примусы, медная посуда, опасные бритвы, помазки, чашечки для разведения мыла, миниатюрные ножницы. Оказывается, генералам полагались походные фарфоровые сервизы. Ослепительно белые тарелки, соусник, хлебница, мельхиоровые приборы, половник в супнице. Супница - на маленькой спиртовке. Материальное обеспечение высших офицеров - на уровне - во всех армиях, принимавших участие в кровавой бойне. Генерал  (чаще всего аристократ) хлебает щи из мятого котелка - несерьезно. Красиво жить (особенно перед вероятной смертью) не запретишь. Военная форма великих княжон, императриц. Что сказать? Таких мундиров сейчас не шьют. У австрийцев офицерская круглая шапка (черная, каракулевая) украшена большим черепом. Металла (видимо, серебра) не пожалели. «Мертвая голова» появилась на эсэсовских фуражках. Скрещенные кости, узкие погоны, свитые из серебряных ниток. Набросились на немцев - фашизм, холокост. Но «корни»-то жестокой идеологии - австрийские. Война могла начаться уже в 1912 году. Сербы, ориентированные на Россию, затеяли выход к морю. Григорий Распутин выступал против начала боевых действий. Но сербы - союзники, их выход к Адриатике ослабил бы зависимость славян от Австрии. Австрияки начали сосредотачивать дивизии на границе с Россией. Николай Второй объявил частичную мобилизацию. За войну с Австро-Венгрией ратовал великий князь Николай Николаевич. Он давил, окружение давило на царя, и тот заявил о всеобщей мобилизации. Государственная Дума - за боевые действия России в ходе Балканской войны. Но, вспоминает Витте: «Пришел Распутин, в пламенной речи, лишенной, конечно, красот присяжных ораторов, но проникнутой глубокой и пламенной искренностью, он доказал все гибельные результаты европейского пожара - и стрелки истории передвинулись по другому направлению. Война была предотвращена». Царь встал на сторону Распутина и трезвого практика Витте. Много появилось наивных людей, доказывающих вредную фантазию: все западные страны руководствовались интересами прагматического свойства, русские же «бились» за принципы с христианской «подкладкой». Преуспевают в деле распространения мифов о принципиальности дамы (Нарочницкая). Клянут масонов и либералов.
Листаю электронные странички. Они (спасибо музею!) рассказывают об отсталой России, погрязшей в неразрешимых противоречиях и пережитках крепостничества и особенностях западных врагов и союзников. Хищническая грызня за передел колониальных владений и солидарное желание «запереть» Россию в границах Черного моря. Империи приготовили роль «пушечного мяса». Русские ресурсы и земли. Что Англия, что Германия, приготовились к захвату малороссийских, белорусских, прибалтийских, польских владений. Чтоб никто не мешал кровожадной Австро-Венгрии подмять южные славянские народы. России, помимо Константинополя, нужна была вся территория Польши, Бессарабии, укрепление позиции в Прибалтике и на Севере (Финляндия).

Питер. 2 - 7 мая 2017. 59

Экипировка русского пехотинца ничуть не хуже, чем в западных странах. Некоторые элементы гораздо лучше. О винтовке Мосина писал неоднократно. По сравнению с «дубовым» оружием французов и англичан (даже пруссаков), наша винтовочка стройна, легка, дальнобойна. И штык (в отличие от пули-дуры) молодец. Не грубый тесак, как у бошей, а граненое, стальное «шило». Английский пехотинец носил поясной ремень (а на него навешивали подсумки), сделанный из толстого брезента. Ботинки да обмотки. И у «бошей», порой, брезентовые ботинки. А вот русский солдат имел кожаные (пусть и грубые) сапоги. Немцы также носили кирзовые сапоги, но они были гораздо короче российских. Надо признать: пулеметы системы «Максим», английские дисковые (как у товарища Сухова) - «достояние» западной цивилизации. Отечественные разработки (первый в мире автомат) также имелись. Но, разве нам в новинку коррупция! Сегодня трудно узнать, кто из чиновников Генштаба или правительства пропихнул идею закупать пулеметы у наших, как теперь говорят, «коллег». Денег же для массового производства экспериментальных образцов, разработанных русскими офицерами, не дали. И пистолеты у них - лучше («ваше слово, товарищ маузер!»). Появились переносные бомбометы, минометы. Все, на что хватило христианского милосердия, - перестали видеть смерть вблизи. Долбанул из трехдюймового орудия - и не видишь парных кусков человеческого мяса. Снайперская винтовка - прапрабабушка компьютерных «стрелялок». Стоит условный человечек - и нет его. Ни расплесканного мозга, ни литров крови.
Знамена с ликом Христа. Полковое знамя, а на нем - надпись: «С нами Бог». В портретной галерее солдат при полном Георгиевском банте, висит не триколор, а бело-желто-черное полотнище с вышитым золотом двуглавым орлом. Убийство (массовое) на расстоянии распространялось, подобно заразе - в ход пошли боевые газы. Самыми «христолюбивыми» оказались немцы. «Стыдливый» очеловеченный взгляд на войну, как неизбежность (неизбежна же смерть!), привел к созданию атомной бомбы. Вспышка - и никаких кровавых подробностей. Армии обзавелись противогазами. Во всех странах человек в защитной маске ужасен: тонкий хоботок, стеклянные глазницы, тяжеленная коробка в районе дыхательных путей. Элементы пропагандистского противостояния: никого не убивают, не уговаривают вогнать штык в землю, сдаться. Листовки, плакаты, графика Майдана и цветных революций. Удивительно, как патефон с его раструбом похож на первые усилительно-громкоговорящие устройства. Противогазы шили для собак-санитаров, собак-связных, лошадей кавалерии и тыла.
На фотографиях солдаты-дрессировщики надевают портативные фотоаппараты на голубиные шеи. Через некоторое время после взлета аппарат начинал «отщелкивать» кадры, возвращался на «базу» с развединформацией. Первые дроны, квадрокоптеры, самолеты-разведчики.
Христианская цивилизация «видела» представления о человеке-личности. За все нужно платить вдесятеро. Слезливая культура превратила войну из резни в глобальное, общемировое «развлечение». В Первую Мировую еще много оставалось пережитков – пики, сигнальные трубы, кинжалы, сабли, палаши.
Вот мундир турецкого пехотинца - красный, с витыми аксельбантами - цирковой дрессировщик, а не солдат регулярной армии. Да еще феска с кисточкой - Тартарен из Тараскона. Бронежилеты (появились в большом количестве в начале двадцатого века), индивидуальные броневые щиты на колесиках, колючая проволока, бронемашины и - венец технической мысли: танки «Рено», английские гусеничные громады.

Питер. 2 - 7 мая 2017. 58

Плазменные экраны, расставленные по экспозициям, устроены в виде электронных книг. Кладешь руку, проводишь по поверхности, появляются названия тем. К примеру: «Качество и количество вооруженных сил Антанты и Четверного Союза». Снова проводишь рукой - виртуальная страница переворачивается. Читаешь: «У Англии 96 крейсеров и линкоров, а у России двенадцать». Вспоминаешь: Россия стремилась овладеть Босфором, Дарданеллами. Союзники (что особенно удивительно в отношении Великобритании) не желали этого. Крымская война. Поражение. Неизбежная модернизация. Балканская война. Вновь сверхусилия (несмотря на победу) ради восстановления потерь и модернизация вооружений. Революция 1905 года - рубец. Немцы и англичане готовят японскую армию. Поражение империи в русско-японской войне 1904-1905 годов. Дорогостоящая затея с Конституцией и Государственной Думой. Партии, у каждой из которых свои интересы. И снова сверхусилия по модернизации вооружений и восстановлению флота. Цель – проливы не поставлены под российский контроль. Армия и флот, к 1904 году, полностью не восстановлены. Но были и «прорывы» в развитии (двигатель его - война, вооружение, армия). Выдающийся морской начальник Григорович (стоял у его занесенной снегом могилы в Александро-Невской Лавре, на Никольском кладбище). Закупили лицензию у французов, делали истребители. По их числу русская армия опережала и Англию, и Германию, и Францию. Самый массовый истребитель - «Ньюпор-17». А вот тяжелых бомбардировщиков, типа «Ильи Муромца» (детище гениального ученика Жуковского, Сикорского), не было ни в одной армии мира. Стою под красавцем-ласточкой «Ньюпором». Истребитель подвешен под куполом главного выставочного зала. Купол был расписан, при строительстве, мифологическими птицами - Сирин и Алконост. Советская власть, в сталинскую эпоху, приняла главный посыл любой империи - ВВС, сухопутные войска, флот должны, по всем направлениям (тылы немаловажны!), соответствовать современным требованиям. Россия - страна, в основном, христианская. Более воинственные, ислам и иудаизм, ее до сих пор не одолели (хотя попытки имеются очевидные). Ислам: «Сражайтесь с врагом, доколе не утвердится ислам» и только после этого «да прекратится всякая вражда» (Коран, Сура 2). Про жестокого иудейского Бога (а рай в еврейской религии не предусмотрен) говорить скучно. Кровожадный «дядя». Христианство «юлит», антивоенные тезисы хиленькие, добренькие, а все же, первоначальная идея отчетлива: самоценность гуманной личности. Конечно, мутный бродяга Иисус, то говорит «не убий», то заявляет «не мир я принес вам, но меч». Но христианство раскрывает широкое поле для нравственного и художественного осуждения войны. Где-то с «мечом» (орудием убийства) Христос прав: глупый человек - существо «плоское». Разумный субъект несет в душе «раздрай», все время мучается противоречиями (об этом сказано у Вуди Аллена в «Разбирая Гарри»). Война, увы, неизбежна, из-за этой «расколотости». Никак не может решить, чего ему хочется: севрюжины с хреном или Конституции. Два подхода к неизбежности войны: слабые (добренькие) или злые (волевые) народы населяют землю; война - болезнь ли это? Церковь как институт, традиционно близкий государству, в нашей стране военизирована. Отец Иоанн Кронштадтский служил в церкви военных моряков, а Толстой, будучи уникальным художником слова, в плане философии был слаб. Его рассуждения о войне и армии убоги (лучше бы не высказывался на эту тему, стыдно: все-таки офицер). Во взглядах на войну согласен с трезвыми суждениями сугубо гражданского человека - Владимира Соловьева. Оттого не удивился, разглядывая «снаряжение» армейского православного батюшки. В случае необходимости, и он шел врукопашную.

Питер. 2 - 7 мая 2017. 26

Дворами выходим на площадь Искусств, потом на Итальянскую улицу, в дом №13. Брат утром принес билеты в Театр музыкальной комедии. Они хорошо оформлены, в оформлении квитка приятная строгость - алый низ, золотой фон, контуры симпатичного помещения.
Мною движет организованная жадность. Дома, в рабочем уголке, где читаю, стены завешаны билетами выставок, театров, консерваторий, концертных залов. Взяты в рамочки, под стекло. Галерея Уффици, Лувр, Эрмитаж, Русский музей, диорама на Сапун-горе, музеи Ватикана, д´Орсе, Музей Вооруженных сил Франции, Версаль. Сотни. Не хватает места. Приходится снимать картины и заполнять проплешины «билетными рамочками». Начал прикручивать на потолок, и, входя в комнату, думаешь: «А здесь обитает псих». Вспоминаешь: псих-то ты сам. И прикручиваешь очередную картинку. Оформление билетов разное - блеклое, небрежное, блестящее, подкупающее. Крупнейшие заведения время от времени меняют оформление. Шесть или семь разных вариантов Эрмитажных пропускных прямоугольничков. Не очень нравится оформление билетов в Русский музей. Убог билетик в Лувр. А вот в Версаль - очень даже ничего. Решил: взятый в рамочку билет Театра музыкальной комедии прикручу на потолок, поближе к лампе. Веселее и светлее.
С В. будем смотреть «Баядеру» Кальмана. Надо «вытаскивать» мозг из «военных» ассоциаций. Мысль «летит» от военной техники на Миллионной и Петропавловской крепости, в Кронштадт, в Шлиссельбург, на линию Маннергейма, к башне «Толстая Мэри» в Выборге. Подъезды к Ленинграду «утыканы» дотами, дзотами, полуразвалившимися укреплениями. Даже Александровский парк в Царском Селе иссечен зарастающими окопами. Север - Ленинград, Хельсинки, Стокгольм, Осло - отдельная история. Украинцы (а это юг) поступают халявно, недальновидно. Как горделивая, но глуповатая Польша. Чуть качнулась история России в сторону, так и побежала различная малость из соцлагеря к новому «большому» брату. Возлюбили Америку. Она нас «прикроет», мы будем жировать и задирать нос перед русскими, которые сорок лет снабжали животворным теплом. Приходит понимание, что новый большой брат - и не брат вовсе. Дядя с одной извилиной в мозгу. «Боливар не выдержит двоих». И с ледышкой вместо сердца. Искусственно сконструированное образование - США с главным стержнем, алчностью - стремительно сдает позиции. Тут аккуратность нужна, а какие-то оголтелые националисты полезли к янки под дряблое брюхо. Юг. Мозги размягчены, а у особых идиотов - кипят. Мерзко выглядят и прибалтийцы: будто кто-то их ограбил. Счета предъявляют. Три выжившие из ума старухи-процентщицы. А попросту - американские прокладки. Неумно. Аукнется. Финляндия отличается от эстонцев или литовцев. Изначально: Германия после 1943 года пролила слишком много немецкой крови. Против СССР должна выступить объединенная Европа. Вот где истоки идей «евроинтеграции» и единой европейской валюты. И ведь объединилась почти вся Европа, а не только Третий Рейх (лучше бы Англия открыто сразилась против Советов, не играла в игры, успев вовремя «соскочить» и изобразив из себя, после позорного Дюнкерка, страну-победительницу). Противен выпивоха Черчилль, сыгравший в Фултоне гнусную роль. Людишки с туманного Альбиона гниловаты (даже Тэтчер со своими людоедскими воззрениями). В сухом остатке: так называемый Европейский Союз, единая Европа - экономическая подготовка того же самого Третьего Рейха. «Учитель Александр Бомхофф, появившийся в селении в 1953 году с интересными «школьными» уроками.

Питер. 2 - 7 мая 2017. 25

Оружие красиво. Так решили люди. Не корявая дубина, а ощерившаяся блестящими штырями булава. Стальная головка, дубовая резная рукоять, набалдашник с драгоценными камнями. Человек хищен. Кровожадность перехлестывает через край души, сознания. Жалко терять ценный «продукт» - и вот вам клинки из дамасской стали, испещренные замысловатыми узорами, золотые кисти на рукоятках, червленые гербы, перья и жемчуга. Поражающая красота орудий убийства толкает человека дальше: чтоб не только красиво, но и безопасно. Двойственность прелести: истоки в лютом человеческом нраве, а полное выражение в эффективности защиты. Красота на пересечении «крови» и безответственности за «кровь» превращается в ужас, вызывающий трепет и восторг.
Эрмитаж. Рыцарский зал. Всегда толпа посетителей. Мощные кони в броне, всадники в металлической чешуе. Кастеты, стилеты, кинжалы, щиты, копья, палаши. Мушкеты - тяжелы, но ведь революция в оружейном деле: «кровь» через дерево и металл, при помощи «смазки» функциональной красоты, соединяется с пламенем. Рассуждения о мирной силе искусства лукавы. Берешь в руки палаш, целишься в прицел - а в кого? И по чьей башке (пусть и виртуально) ты бы «рубанул»? Соблазн - возможность легко убить, а самому остаться безнаказанным, ведь у тебя был револьвер, а у врага его не оказалось. Ползет сладкая пена живописи, музыки, литературы с одной целью: чтобы люди друг друга не перебили. Но, тут же: красиво изображенный персонаж не соблазняет ли на убийство?
Маленьким, попав в Рыцарский зал с бабулей, онемел от ужаса. Показалось, что закованная в железо лошадь пойдет на меня, а всадник вонзит в грудь копье. Плакал. Успокаивали. Утерев слезы, напросился снова к страшному дяде на железной лошадке. И оттянули от грозных всадников с большим трудом. Печать на сердце глубочайшая до сих пор.
Над аркой Генерального штаба - квадрига скульптора Козловского. Боевая колесница. Бог войны в доспехах и с венком. На площадь выезжает прекрасно, для своего времени, экипированный воин. Убивать будет удобно, а догнать его колесницу будет невозможно. Напротив - ангел на столпе. В честь удачного массового убийства, в котором Родина (в этом понятии звон мечей) одержала верх, дошла до Парижа. И красивенький обладатель крылышек - приложение к крови, металлу, огню, жертве.
В музее есть галерея героев 1812 года (художник Доу). Пока реставрируют зал, где будут выставлены портреты вояк, прославившихся победами, на сегодняшний день, неполиткорректными - подавление Польши, Венгрии, Пруссии, Турции и прочей мелочи. Само здание Генерального штаба, если разглядывать его со стороны Певческого моста, врезается в Мойку, словно угловатый броненосец. Весь холодный торжественный облик дворцового комплекса, площади, Генштаба дышит смертью, победой, жертвой.
Стоим возле танка, а закат красный, словно кровь. Бедная Европа! Твои умельцы выстроили это великолепие для государства-монстра. Твои мудрецы клянчили денег, зарабатывали на пропитание в холодном краю. Империя милостиво подобрала лучшие библиотеки, а умники, написавшие тома, крутились возле ног наших властителей. Так что приземистые, длинноствольные Т-80 на Миллионной - к месту. Несовпадение по цвету - исправимо. В. говорит: «Смотри, пап, пулеметы на башнях управляются электроникой. Стрелку не надо лезть под пули. Когда я служил, таких штучек еще не было. На бэтээрах - тоже. И пушки появились».
Мимо атлантов, подпирающих эрмитажный балкон, крякая усилителем, проезжает бело-голубой полицейский «Мерседес». Возле самоходных гаубиц стоят патрули военной автоинспекции с красными повязками на рукавах. Небо постепенно закрывают тучи. Форма солдат, в темную крапинку, похожа на натовскую.

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 56

Семья крестьян: бородатый мужик в домотканых портах и рубахе. Веревка подпоясывает серый мешок блузы, ниспадающей почти до колен. Кривые ступни босы. Нет обуви у четырех детей, жмущихся к бородачу с впалыми глазами. Пацанята, как и отец, облачены в серое. Взгляд мужчины, со столетней фотографии, проникает от груди до позвоночника. Не боюсь совпадения личностных «волн». Чувствую родню. Шепчу: «Потерпи, брат, осталось немного. Скоро наши придут». 1913 год. За стеклом, как великая ценность, «моя» давнишняя одежда для холодов: кучерявая папаха, армяк, та же рубаха и порты, прижатые снизу ослепительно белыми онучами, перевитыми крученым лыком. Лапти - легкие, смешные, из желтой бересты. Рядом - рогатина-трезубец. Все из дерева, а зубья острые, тонкие. Целый стожок сена можно подцепить. И - единственный, блестящий, металл во всей композиции - хищный язык ехидны - коса. Заплечная котомка. Каждая молекула моего естества принимает со сладким узнаванием и шапку, и онучи, и рогатину. И снова: здравствуйте, братья! И тут же, за стеклом музейного стенда - зимняя форма солдата (того же онучного Вани, но научившегося стрелять и колоть врага штыком). Высокая папаха, серая длиннополая шинель. Выглядывает гимнастерка, галифе светло-зеленого, болотного, цвета. Ремень. Подсумок для запасных ружейных обойм. Сапоги (а не ботинки, как у французов и англичан). А ведь под гимнастеркой и штанами невиданное для Вани достижение культуры: белая исподняя рубаха и такие же кальсоны с завязками. Миллионы крестьянских детей полегли, покалечены! Но, и шаг вперед - белые кальсоны. Удобно. Сколько исподних рубах изорвано, чтобы перебинтовать раны! Алая кровь на белом материале, ослепительном снегу - знак русской войны. И - красавица (ни у кого из воюющих армий такого чуда не было) - стремительная винтовочка-лебедушка Мосина. Штык - молодец. Не было бы миллионов, хорошо обученных, смелых, вооруженных русской буржуазией, крестьян - не было бы никаких революций. Знамена: «Свобода или смерть», «Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов». Перемешаны с флагами, хоругвями черносотенцев: «Союз русского народа», «Союз Михаила-архангела». Вот прапор лихих анархистов: череп, кости, черный цвет. Под знаменами, словно надежный станок-труженик, пулемет системы Максима. Шестиствольный миномет Обуховского завода. Черная дверь шлиссельбургских застенков: тяжелая задвижка, ниже запора с замком окошечко-дверца для просовывания миски с баландой и кружки с водой. И это, внутренне, подсознательно, знакомо. Председатель Петросовета Троцкий. Умен. Беспощаден. Сосредоточен. На плазменном экране: в архангельском порту разгружают английские танки - уё…ща, французские броневики. Тяжко переваливаясь в штормовой пене, прут по морю линкоры. Тень подлодки. Белый след торпеды. Взрыв. Эсминец лопнул пополам, люди-букашки ссыпаются в бездну. Смешно подпрыгивая, марширует вдоль замершего строя полкан-император Николашка. Усы и лихо заломленная фуражка с овальной кокардой. Взмывают, подгоняемые ветром, бипланы-истребители. Летит, невысоко над землей, восьмимоторный гигант-бомбардировщик Сикорского. Из-под брюха сыплются бомбы. Коротко стриженый, Милюков с какими-то думскими хмырями в фойе Таврического дворца. Кожаные штаны, куртка, шлем русского авиатора. Плешивый полкан возле своего вагона в Могилевской ставке после подписания Манифеста об отречении. Какие-то солдаты прикладами сшибают царских орлов с фронтона здания. С возрастом начинаешь больше любить документальные фильмы.

Заметки на ходу (часть 413)

Седов проникся душой к Гатчине, благодаря Бесстрашникову, который тоже предпочитал Гатчину, ее озера и каналы, в которых купался. Мы прыгали вниз со знаменитого Горбатого мостика. Вода была чистая. На дне плавно шевелились длинные водоросли, и между ними однажды нашел серебряный браслет. Браслет женский. Он блестел между водорослями. Память о Гатчине, лежит дома в коробочке вот уже почти тридцать лет.
Collapse )

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 36

Купил вафли, ем. Дешево. Запью водой в туалете, в музее. Мозг освобождается от страсти к омлету с беконом и облепиховому соусу. Удовлетворение нарастает. Когда вижу, что вместо покореженного троллейбуса вновь появился броневик (французский «Ситроен»), удовлетворение достигает границ удовольствия. Это не то удовольствие, что возникает от созерцания картин Сурбарана. Так кайфуешь, разглядывая Босха. Сооружение с пулеметами коряво, но представление о работающих пулеметах и гибнущих под свинцовым дождем солдатах приводит к ощущениям, схожим с рассматриванием полотен Бакаловича. Оскал рычащей смерти - безобразно, но красиво. Людоедские надписи на бортах самоходки. Фантазия на тему «работающего» броневика оправдывает угловатый механизм. Тощие колеса, как костлявые ноги старушенции, превращаются в символ стройности, а центр композиции концентрируется на ставших идеально круглых башнях и сигарах пулеметных стволов. Вот-вот - и семьдесят шесть лошадей мотора вырвутся на свободу. Мощь оружия частично зависит от ужаса представленных последствий его применения. Красота орудия смерти веками направлялась на сам инструмент - витиеватая чеканка на лезвии, алмазы и рубины на золотой рукояти, тяжелые серебряные кисти на ножнах. Так здорово - и фантазия не нужна. Одно плохо. При подобной нагрузке прекрасным убойная сила мала. Первые танки, бронеавтомобили, бронепоезда, истребители не эстетичны, но каков простор для фантазии! Тенденция развивалась бурно, воспитала поколение. Уродливые трансформеры, роботы-полицейские - корявые, непобедимые, могучие - влекут несчетное количество зрителей. Особое извращение - наделение компьютерных уродцев небольшой долей человеческих чувств. В деле преуспел Нил Бломкамп («Район М», «Элизиум - рай на земле», «Робот по имени Чаппи»).
Броневик - справа от ворот, ведущих к зданию пунцового цвета (а львы - альбиносы). Слева - задумчивые хоботы орудий. Одно - на высоких деревянных колесах, обитых металлическими шинами, ужасно смахивает на жирафа. Гаубица дальнего действия. Попадаю в тесное, душное фойе. Низкие дерматиновые лавочки. Сажусь, вытянув ноги, отдохнуть. Рядом негромко беседуют двое бородатых, очкастых. Один, очки которого в металлической оправе, справа: «Как ни старались враги, но Я выжил. Три года! Знаю болезни мозга. Спирт-то, при определенных дозах, - эффективнейшее средство для него. Правило: выпил - спать - сто, сто пятьдесят грамм водки. Сон недолгий, не крепкий. Высыпаешься, как за десять часов. Алкоголизм тогда, когда не спишь, впадаешь в эйфорию. Когда в руках снаряженный автомат - кажешься сильнее. Твоя команда выигрывает матч - радость, а отчего - не знаешь. Мозг понимает: напился, и вот ты свинья свиньей, но выпивка глушит дискомфорт, опасность. Вторая рюмка, третья. Чувство опасности возрастает. Какой же здоровый сон! Вы знаете, сушняк…». Не слушаю. Иду к кассе. Билет двести рублей и дополнительная справка: в музее выставка, посвященная столетию русской революции.
В туалете долго, жадно заливаю водой из-под крана синтетическую сладость дешевых вафель. Неясные умозаключения: спирт закусывать вафлями противопоказано. Равносильно разбавленному одеколону, «Тройному». Слева от дверей начинается экспозиция с развития Космоса в СССР. Двое - все на лавке. Говорит теперь в очках без всякой оправы: «Где-то прибудет, но где-то убудет. А печень, почки - это как?» - «Никак, - отвечает собеседник. - И тоже нельзя, вымывает все. Не виноградный спирт. Но главное: выпил - спать».