Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Москва. 22 - 25 апреля. 2017. 58

Сквозь звуки заполненного помещения - голос. Иной тембр - грубый, тяжелый, словно чугун. Или - визжит, как пила по металлу. А тут - твердый, подобен пуленепробиваемому стеклу, но тронутый трещинками картавости. Странный голос, не совпадающий с грозными раскатами «Интернационала». Слышится не постоянно, пробивается сквозь гудение хора. Узнаю: Ленин. При жизни записывался на граммофон. У меня на диске-гиганте собраны все Ленинские записи. Сквозь потрескивание, шорохи, с черного винила звенит надтреснутое стекло Ленинского голосового тембра. Впечатление не слабее, чем от забальзамированного тела в хрустальном ящике Щусевского зиккурата. - «Что такое Советская власть?» - живую Ленинскую речь впечатал-вбил в мозги навсегда.
Писарев (утонувший на Рижском взморье, а приставленный шпион видел, не помог) резко отрицал утонченную эстетику и многотомные словоизлияния о красоте. И правильно. При моей нерешительности, замешанной на подлых соблазнах «красивости», стремлюсь к поэтам, трусливо предложившим видеть революционность в ломке привычных форм. Началось в Европе с «Цветов зла». Рифмоплеты, в массе своей, трусоваты, но изобретательны. Знают: без возбужденной толпы ничего не сделать. Тем более сегодня, когда массы сознательно делают капризными, самовлюбленными, считающими собственную жизнь не предполагаемой жертвой ради общего блага (на него плюют с высокой колокольни), а невероятной ценностью. Изощряются литераторы в формальностях. Некоторым удается на короткие мгновения объединить обывателей по незначительным поводам. Основы людского единения порочны, халявны, стремительно дебилизируются. Уже и завиральные тексты Гребенщикова провозглашаются классикой. Высоцкого ставят рядом с Пушкиным. В Интернете процветают идиоты, вроде корейского толстяка, который корячится под ритмичное уханье. Мне стыдно, но и я вынужден бултыхаться в потоке словесных нечистот Шнура, заляпавшего сальными пальцами (вот чьи пальцы, как черви, жирны) святое слово «Ленинград».
Народовольцы знали великих лично. Саша Ульянов - один из организаторов знаменитой «добролюбовской» политической демонстрации в Питере ноября 1886. Неугомонный студент приходил на квартиру Салтыкова-Щедрина, больного, покинутого. А похороны Тургенева, испохабленные царским правительством (Льву Николаевичу Толстому запретили выступить по поводу кончины великого друга-недруга)! Саша и на тех, Ивана Сергеевича, похоронах был. Посещал Александр и Петропавловскую крепость, где четыре года томился Писарев за сочинения о «мыслящем пролетариате». Великая русская литература не замыкалась на эстетических моментах (Розанов чуял). Она воспитывала бойцов, готовых на заре юности отдать жизнь за правое (пролетарское) дело. Сочинения классиков, в нынешних реакционных условиях, вполне попадают под уголовную статью об экстремизме. Сегодня в чести Победоносцовы да митрополиты Филареты. Даже эстетствующий Михаил Кузьмин - и тот революционен. Блоковские «Двенадцать» останутся на века, а вот поэтические подхихикивания Быкова стухнут. Русские «революционеры» эстетических форм укладываются в формулу Владимира Владимировича Маяковского: «Можно не писать о войне, но надо писать войной». То же и с революцией.
Ну, не гений ли В.В.? А я? Есть поэт Осминкин, пишет: «Давай по-простому,/ Этого рабочего не существует». Буду стонать, как англичанин Фрирз, по данному поводу. Буду пересматривать реакционную лабуду Вайды «Человек из мрамора». Деклассирован, искорежен эстетикой и формализмом. Сделать ничего не смогу. Да и старый уже. Но даже с этих позиций заворожено внимаю голосу Ильича. Наслаждение такое же, как и от пересыпанных «песочком» записей Карузо и Собинова.

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 55

Восторг! Пройдя в «революционные» залы, услышал мобилизующие звуки «Интернационала». Каждое чеканное слово пролетарского гимна, без соплей, без надрыва, верно и в эмоциях, и в мыслях. Музыка, взывающая к небесам свинцовой тяжести, слова, как ядра, - на века. Не верю, но, безусловно, уверен: бессмертный хор скоро вырвется из мутной слизи нынешнего булькающего болота, называемого «эрэфией», навстречу ночным звездам. Жар велик, и солнце взойдет над горизонтом, подчиняясь не сухим законам прозябания неживой материи, а подталкиваемое потоком чистейшего человеческого братства и готовности преодолеть мегатонную тяжесть мерзостей так называемой «беспечной жизни» («Лишь бы не было войны» - истинный лозунг сегодняшнего блудодейственного режима). «Лишь бы вас не было» - вот мой лозунг (как поет Григорий Лепс: «зас…ые рожи»). Кланяюсь работникам Музея революции, сумевших в тяжелейших условиях реакционной патоки, сказать, что думают! Внизу - «тухлый» Ельцин с пузырящимся Гайдарчиком и скорбная, похоронная пастораль. Воют тетки, словно отпевают эти человеческие обломки, оплакивают дикую глупость, жадность, беспечность «майданной» Москвы девяностых. Но выше, приподнято, гремит гимн свободы. «Гнилая рана» ельцинизма взята в «клещи»: «Народоволец» Кибальчич, разработавший, за несколько дней до казни, схему реактивного двигателя.
Сверху надвинули на болотце ошалевших от глупости «москвичей» прочную крышку пролетарской диктатуры. Грязная лужица преет в жаркой неволе, брызжет, словно гнилой огурец, кислым соком причитаний безвестных хористок. Робость моя тает. Плечи распрямляются. Сжимаются кулаки.
Вижу: мировая война. Плазменный экран. Русские пехотинцы в окопах месят холодную грязь. Жара. Порывисто скачут казачки, размахивая, даже на старой пленке, сверкающими шашками. Артиллерийский расчет, подпрыгивающее орудие, расширяющийся букет земляного выброса - смертоносный взрыв. Чуть раньше (1913) - Донбасс. Здоровенный экскаватор, попыхивая паром, грузит уголек в открытые грузовые вагоны. Русскому буржую стало тесненько, попы (как и сегодня) бродят с дымными горшками кадил вокруг новеньких паровозов. Лысоватый полковник, в блестящих сапогах, с белой кринолиновой бабой (Николашка с женой Сашкой) целуют ручки толстенному бородачу в золотой митре.
Как ненавидел фабрикант Щукин (из старообрядцев), вывешивая очередного Матисса на стенку (французская болезнь в России» - Щукин и Морозов), плешивых полканов с истеричками-немками и мясистых дядей Священного Синода! Как ждали февраля! Но этих разносчиков «французских недугов» люто не терпел рабочий народ, даже неплохо обеспеченный. Эти ждали Октября! Итог: зимнее поле, хлопья снега, бесконечный ряд дощатых солдатских гробов. Спотыкаясь на комьях земли, бредет с дымным кадилом, вдоль мертвецких ящиков, попенок, ветер задирает епитрахиль слуги божьего. Пленка дергается, идет овальными промоинами, но гробы не отпускают изображения, тянутся и тянутся. Все бредет и бредет в грязи божий человек.

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 50

Парадная лестница завершилась площадкой, украшенной пузатыми столбиками балюстрады. Единственный широкий вход в залы обрамлен угловатым красным косяком. Мощный снаряд бьет в кирпичную стену, оставляя рваное отверстие. Особенность: удар снаряда произошел не со стороны площадки, а изнутри, из зала. Тяжелые красные блоки, как лепестки розы, раскрылись утренней порой. Удачный акцент: «рвануло» скорее не снаружи, а изнутри. Похоже на пробоину в трагически погибшей лодке «Курск». Царскую империю вывернуло наизнанку со стороны теплых, склизких кишок. В западных странах есть троцкисты, маоисты, фашисты, сектанты и прочие футуристы. Присутствуют в политике даже не десятилетиями, а столетиями. Внутренних катаклизмов до недавних времен не было. Гниют после Первой Мировой потихоньку. Процесс распада скакнул на энергии национализма и гитлеризма. Россия дала последователям Рихарда Вагнера по мозгам. Оттуда в последние десятилетия лишь вонь. У нас революции особенные: сильные и торопливые. За десять лет - три штуки. Но марксисты (в иных странах присутствуют). «Взрывателем» послужила малая доля особой людской слизи, неустойчивой, как поток нейтрино. Мозгами не понять (рационализм марксизма-ленинизма не подходит). Особая «слизь-взрыватель» присутствует в рационально-эмоциональной деятельности любого российского таланта. Вбирает в концентрированном виде всю корежистую, дикую, спонтанную зыбь противоречий, на которых существует до сих пор страна. Ленин - атеист, рационалист, но в глубине страшная любовь и обида за старшего брата, Сашу. Итог: «Мы пойдем другим путем». Задействована в реальности мощь частной экзистенции - непонятной, глухой. Кьеркегор лишь «складировал» капли сильнейшего взрывателя. Белинский, по молодости, - революционный демократ. Перед смертью ударился в монархизм. Герцен тоже. Чернышевский в Вилюйске из бунтаря превратился в экзистенциального созерцателя буддистского толка(хотя про буддизм не ведал). Но это же удивительное, страшное «вещество» актуальной экзистенции пробивало стенки индивидуализма и обращало на службу коллективные энергии, не растворяясь в них, а занимая стратегическое положение взрывателя на пухлом теле общественных порохов. Это объединяло всех чокнутых в России, хоть безбожников, хоть церковных иерархов или неуемных сектантов. Актуальная экзистенция горяча, жжет, требует подрыва. Но даже в Ильиче бешеное начало работало частично. В итоге он - охранитель государственности и ее «машины», но лишь в новой интерпретации. Разведчик Уэллс умен, да не понял. Владимир Ильич жестко «успокоил» страну. Сталин зачистил ингредиенты беспутства (Троцкий, ледоруб). Их всего несколько на всю Россию, великих: гадюка подколодная Зина Гиппиус, создатель методологии электронного ЖЖ Василий Васильевич Розанов. «Взрыватели» самой высокой пробы. Даже Мережковский оказался под каблуком у женушки. Все неистинно и все достойно самой беспощадной критики. Монархизм «долбил» царя-батюшку. Храмы - оплевываем православие (Розанов: христиане - люди «лунного света»). Коммунисты - мерзавцы, каких свет не видывал. Бледной тенью актуальных русских экзистенциалистов выступает прокисший Саша Невзоров. Неуловимы, сволочи. Розанов разглагольствовал: «Всякая вещь должна быть рассмотрена с тысячи сторон. Сегодня я на пятисотой точке зрения, а послезавтра - на семьсот пятидесятой».

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 49

Вырываюсь из больного свечения вурдалачьего племени Ельциных-Собчаков-Чубайсов. О Путине говорить трудно: многолик, неуловим. Питер. Кабинет. Собчак – подполковник КГБ, его человек. Он - там. Щеки впалые, глаза осторожные, лохмы на голове. Спал на завалинке целовальник, неожиданно позвали, выскочил нечесаный. Борис беспалый, но статный. Безумие закатилось в уголки глаз, блещет по-дурному: «Сейчас, парни, я вам устрою. Ахнете». И вот - крыльцо Грановитой палаты, ряженые Кремлевского полка на тонконогих лошадках. Борис и Володя - рядом. Второй - причесан, все равно на макушке полная безвкусица. Борису тяжело утром вставать с постели, но он чист, волосы злоупотребляющего старца «приголублены» чуткой рукой.
Эталонный образ Путина - президента - щечки выдули из черепных ямин. Округлость, мягкая уложенность негустых волосиков мучнистого цвета. Плащик черный, короткий, фирменный.
Сияющий Георгиевский зал Кремлевского дворца. Мужики, тетки - лица залиты сахарным сиропом осторожного подобострастия. Обкомовская пушистая дорожка. Тонут в ворсе дорогущие полуботинки ручной работы. Вроде простоват. И, немножечко, живой, опасный. Походка странная, выдает подозрительное (тайну странности разгадал покойный Виктор Авилов в «Господине оформителе», сыгравший художника). Точнее Роман Поланский в «Ребенке Розмари» - тут уже больше о странности. Что за таинственная «механика» заставляет персонажа двигаться? Работа левой руки, словно стальной рычаг. Часы с «рычажка» сняты, перекинуты на правую руку. Бедное, очевидно, детство. Бережливость. Не ударить по хронометру. Другого - не подарят. Много «жаждущих» часики стырить. И чуть наращенные каблучки. Трибуна. Вкрадчивая ладошка - на папочке с Конституцией. И часики на не плотно застегнутом ремешке, выпадающие из-под пепельной манжеты жестяной баночкой из-под вазелина. Запись можно прокручивать снова. А рука-то не голенькая, весьма волосатая. Думал, показалось. Прокручиваю снова и снова. С каждым разом рыжеватая шерстистость видна четче. А ведь муть гноя последних тридцати лет собралась в одной точке - в этой волосатой руке. Лгать глазами тяжело, сердце-то шепчет.
Кладбище - место грустное. Особое очарование осенью, с листами, опавшими с кленов на холмики. Слякотно в груди, тяжело дышать. Вырываюсь на лестницу, ведущую на второй этаж. С кладбищенских зарослей слетают два листа: грузная дама-либералка среди мутных мужичков (ее убили, когда она шла с чемоданчиком, полным долларов) и банкир Задорнов, Мизулина - эгоистка. Корыстные персонажи клянутся в любви учителям. Навстречу - парочка. Парень толст, ножки колбасками, иксообразны. Девчушка хорошенькая, джинсовая курточка на белом меху, ядовито-желтая майка до пупка. На упругих грудках надпись: «Happy banan». Игриво изогнутый бананчик, словно феллоимитатор, изображен тут же. Стало еще гаже. Такого рода счастливые бананчики к лицу фонтанирующим гормонами старшеклассникам. Толстячок, мелко брызгая слюной, восклицает: «Слышала? Это он. Да, чуть картавит. Но ясность, четкая логика, простота. Мне бы…». - «Ой, Артемка, ну грубость же в голосе, разве образованные дворяне могли так выхаркивать слова?» Не сдержался, выдержка оставила: «Девушка, счастливый банан у мальчика, чего вы маечку несоответствующую напялили? Запахнитесь! Стыдно же!» Девица сочно, глянув на свою грудь, выпалила: «Дурак какой! И старый!» Парочка скатилась с лестницы. Тошнота минула.

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 46

У буржуев нет четкой идеологии, смесь эстетики безобразного и неверия во всякую идеологию. Монета. Вексель. Взял больше, чем заработал. Кидалово. Деление человечества на быдло и более хитрых, наглых, изворотливых. Хайдеггер (с любовницей Ханной Арендт) - грамотен, но всю грамоту свел к понятию «магии труда». Труд - средство достижения великой цели: удовлетворения и инстинктов, и эмоционально-разумных потребностей одного народа. Решим проблему избранной нации - начнем строить счастье других. С подобными речами мыслитель выступал на фабриках и заводах. Геринг присутствовал при этом. Со знаменитой речью «коренного» немецкого мыслителя перед рабочими на заводе Эссена можно ознакомиться, имеется в открытом доступе. Мартин Хайдеггер, член НСДАП (фашист), почитаем. Бородатый Дугин, бывший соратник Лимонова, называет автора книжки «Бытие и время» последним великим философом. Геринг (не дурак, кстати) Хайдеггера ценил. Философия сытой сволочи (так называемый «средний класс»). Чревовещатели духа капитала лживо уверяют: средний класс - предохранитель общества от потрясений, революций. У них - немного, но стабильно. За свое, немногое, глотку порвут. На самом деле серединная, застойная часть человечества - главный источник чудовищных потрясений. Кого соблазнял на выборах в Рейхстаг фюрер? Мелкого и среднего собственника, лавочника, кулака, спекулянта, чиновника («Крыжовник» Чехова). Европейская трусливая нелюдь встала под знамена идеи: Германия («белокурые» бестии, истинные арийцы) совершенна. Имеет право, данное происхождением, решать судьбы иных народов. Кого-то уничтожат полностью и первыми, а кого-то будут душить постепенно. Во всех «лимоновцах» (бывших и нынешних) - Захар Прилепин, Дугин, покойный Кормильцев: что-то Хайдеггеровское. Учитывая бурные отношения философа с Арендт, не удивительно отношение к женщинам самого «вождя» - Эдуарда Савенко.
Макс Вебер проанализировал значение протестантизма для «капиталистического» устройства мира. Вывод: не было бы Лютера - не случился бы капитализм в известных сегодня формах. Лютер (Мартин, как и Хайдеггер) фальшиво заботился о нищих (Жириновский: «Я за бедных, я за русских»). Хайдеггер лгал в машиностроительных цехах рабочим-христианам. Священник Лютер закончил жизнь благополучным, обеспеченным человеком.
Хайдеггеру пришлось пройти, после войны, жесткую проверку соответствующими органами. Таких, как он, - единицы. Сохранили же жизнь американцы создателю ракет ФАУ-1 и ФАУ-2, члену НСДАП, штурмбанфюреру СС Вернеру фон Брауну. Мартин Хайдеггер с его энциклопедическими знаниями для американской буржуазии был не менее ценен. Быдло - в расход, а жемчужины, обнаруженные в навозе - на пользу «своим». А «свои»-то, о чем печалился Игнатий Бренчанинов, пришли к фашизму путями Мартина Лютера. Бились против христианства, приспособленного под низкую корысть буржуа, Томас Мюнцер, Ян Жижка, Жан Кальвин, Питер Брейгель - мужицкий («Времена года»). Мюнцера четвертовали. Брейгель: труженик и человек, тянущий лямку невыносимой повинности, - существа разные. Бренчанинов - о труженике. Макс Вебер - о покорном рабе. Протестант страшнее католика (Вуди Аллен в «Ханне и ее сестры» католичество принять так и не смог). Католицизм - индульгенции. Протестантизм - хорошо отработанная методика, позволяющая заставить личность принять радостное совместное действие в своем же угнетении. Православие подобного издевательства не допускало. Итог: Запад пришел к фашизму и простоте расчета относительно человеческой жизни. Восток породил реальное - Коммунизм. Битва не закончена. Прошли лишь репетиции.

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 45

Лицо Егора Гайдара - мучная личинка. Воет кладбищенский хор из динамиков. Сочетание морд и безнадежного звучания купает душу мою в помоях отчаяния. Оплакивают «Хамодержавное» (Гиппиус) времечко. С шестидесятых годов прошлого века грамотная публика, выползшая на солнышко не из тысячелетнего клана землевладельцев (бояре, а потом дворяне), не из поповского и служивого сословия, а из рабочего и крестьянина, отринула свою «социальную родину». Бабы, дочери ткачих, окончив филфак, со смаком разыгрывали из себя Зин и Лиль. Мужики лапотные, прекрасные физики, но дремучие общественники, вместо того, чтобы внимательно прочесть хоть один учебник по научному коммунизму, с азартом взялись разрушать начатки цельного мировоззрения бледной спирохетой западных и восточных эрзацев (каратэ, йога, буддизм, Блаватская, фрейдизм, неопозитивизм - бочка мыслительных нечистот). Кончили тем, что Лужок приказал «демократизаторами» лупить ветеранов войны (1992 год), Собчак лил грязь на армию, приводившую в «чувство» «свободолюбивых» грузин, Явлинский с Шаталиным сочиняли сказки про «пятьсот дней», сытый Ландсбергис скакал по площадям. Умные предостерегали: проклятие национализма подняло голову. Где Шахрай, где Бурбулис, где Шумейко (фамилии какие-то кладбищенские). Вот же Чубайс - надежа и опора, жив курилка. Медийный персонаж слишком сочетаем с рыхлым Гайдаркой. Сегодня - всё то же. Жириновский шевелится, но и ему недолго осталось. Спрячут куколку в пыльный сундучок, к Чубайсу поближе. Коммунистическое руководство - старики. Рабочий! Убери старичье (твоя же власть), но советскую «конструкцию» не ломай. Она же твоя, плоть от плоти, кровью омытая! Кадровый вопрос ловко подменили сущностным - круши систему! Кто рассоветовал? Так твои же, рабочий, пахарь-крестьянин, детки. Ты рвал жилы, давал образование, так на тебе сапогом в морду от благодарных потомков. Гиппиус, в «Зеленой тетради» - солдат: «Конечно, мы все за царя, но должен быть другой царь». Вот, что тебе, простодушный работяга (мозги-то не «чистил» сам, не желая ни читать, ни писать), предъявило «племя молодое, незнакомое». Гайдаровщина обречена на провал. Желали возвернуть «февраль» семнадцатого. Но, назад пути нет не только в «октябрь 17-го», но и в «февраль». И монархическую Русь - не вернуть, хоть сколько церквей понастройте. Копание в разлагающихся трупах. Грязная муть последней четверти века подсыхает. Гробокопатели «февраля» («Яблоко», к примеру) сошли на «нет». Стал эрзац-царь. Но и этот пузырь сдуется. Местных «февралей» осталось на полтора процента. Никчемная власть серо-буро-малинового окраса издевается над кадетиками, придумывает им смешных «лидеров» (не удивлюсь, если в «вожди» выдвинут полоумную бабу, типа Новодворской). С каким удовольствием травят либеральных клоунов! Шизофреники (в России нынче из психушек их выкидывают на улицы - и вот их уже более десяти процентов). Так и надо! Появились писаки, скорбящие о 90-х. Но сегодня-то страшнее. Радость разрушения - хоть какая-то радость. Отчаяние посреди развалин чревато самоубийством. Святитель Игнатий Бренчанинов, размышляя о лютеранстве, ставил все тот же вопрос о месте духа в существовании человеческом: «Душа совершенно не участвует в тех сладострастных делах, которым продается тело, она ими нисколько не оскверняется». Мы добавим: в сладострастных делах мозга и воли. Это Лютер. И Егор, внук Гайдара. Но, на самом-то деле иначе. Или нет?

Заметки на ходу (часть 412)

Самым чудесным днем на семнадцатой линии было празднование Нового года. Деньги были. Купили фруктов, конфет, огромный торт. Упор на винцо – крепленое, массандровское. Отдавали предпочтение мадере.
Collapse )

Москва. 22 25 апреля 2017. 41

Не юбилейные медали, а шинель и фуражка с голубым околышем военного летчика - Юрия Алексеевича Гагарина - заинтересовали и тронули. Рассматривал так же внимательно, что и черное пальто Ильича. На Ленинском одеянии красными крестиками помечены входные отверстия пуль, которыми ранили вождя. Как оказалось - смертельно.
Элементы космических аппаратов, сделанных впервые в СССР, блестели холодно, как хирургические инструменты. Образ: Вселенная жива, но глубоко больна и страдает. Хирургическое вмешательство болезненно, но терпежу нет, необходимо срочное грубое вмешательство врача со скальпелем. Россия - тот самый врач, что провела операцию. Моя бы воля - вывесил бы шкуру Вселенной, красными крестиками обозначил бы: вот та точка, где советский человек, дитя великой революции, совершил надрез на древней коже. А вот красный крестик указывает то отверстие, что проделал космический аппарат, выйдя из межзвездного пространства.
Фотография: Юрий Алексеевич с женой. Вкус у паренька фэзэушника (рабочий класс - не то, что нынешняя дрожащая масса) имелся. Жена - красивая (хоть и в очках), стройная библиотекарша. На супруге шубейка (черная, по колено), а голова покрыта белым пуховым платком. Как это ложится мне на душу! Сердце радостно трепещет: скромный работник культуры и красавец летчик. И их маленькие девочки. Шубка у гагаринской благоверной такая же, что и у моей мамы. Шапки на девочках перетянуты поверху резинками. Такие же носили и мы с братом Олегом. За супружеской парой Гагариных (а жена должна брать фамилию мужа на всю жизнь, без выкрутасов) - хрущевская многоэтажка. Люблю их простоту, функциональность, четкость линий и скромные прутья балконных перил. Балконы чисты, нет хлама, признаков спившихся с «круга» людишек. У Гагарина в летном городке такая же небольшая квартирка, с проходным залом. Скромно, но так живут десятки миллионов. Это - приятно, справедливо. Абсолютно правы были большевики с правилами морального кодекса строителя коммунизма, партмаксимума, коммунистической скромности в быту. Человек первым вышел в открытый Космос, а живет, как все в округе, в городе, в стране. Жадного пошляка, хапугу, мещанина, что плотно сели на нефтяную трубу, ни в чем убеждать не собираюсь. Бесполезно. Глубочайшее противоречие. Скоро оно начнет разрешаться - и отнюдь не в рамках буржуазных парламентов. Те люди, в отряде которых состою, могут проиграть, исчезнуть. Это достойнее, чем жить в слякоти, которая затопила страну. Революция - это усмирение крестьянских бунтов, диктатура пролетариата. Но это и наука не ради интереса одиночки, а ради блага большинства. Выходим в Космос шибко подкованными. Отвага, воплощающая чаяния миллионов. Вот, что сделали хитрецы в Музее революции. Тупые чубайсики и собчанята (на пару с ваххабитами) этого не поняли. Музей, как и прежде, рассказывает о революции, но по-иному ее интерпретируя. Советский человек выходил в Космос и строил первые атомные электростанции не для себя, а для всех. Европа - сдохнет. Россия никогда уже не забудет недолгие, но великолепные советские годы (человеческое в человеке о таком не забывает). Такое, в иной интерпретации - возродится. Музей революции на улице Горького уже начал втолковывать правду о многогранности социальной справедливости. Я нашел вас, товарищи. Спасибо.