Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Между прочим

На встрече кандидата в депутаты Новочебоксарского городского собрания Людмилы Борисовны Малетиной с избирателями по улице Жени Крутовой, дом 6.



Между прочим

На всех подъездах многоквартирных домов Шумерли развешаны странные объявления. Уверен – шумерлинцы, высококультурные люди, подобных безобразий себе не позволяют. Очень похоже на антиизбирательную кампанию ненавистников нашего закона о выборах.

Питер. 2 - 7 мая 2017. 68

Электричка на Ленинград представлялась межпланетным кораблем: машина, громыхая, несется в красный закат. У Лукаса длинные межпланетные крейсера влетают в экран со стороны зрительного зала, распирают своей тушей межзвездную темень. Плывут солнечные антенны. Иллюминаторы, бойница, ворота шлюзов. Тянутся бесконечно, бесшумно. Как наш поезд. У нас фантастичнее: толстый слой красного золота валит светило в поля. Кустики вырастают, становятся четче, чернота ветвей, словно вены с загустевшей кровью. В безвоздушном пространстве нет звука. У нас - не электричка, а длиннющая флейта с множеством дырок. Извергает реквием по умирающему дню, и грохот его печален. Грусть непреодолима. День должен умереть. Хоронят человека - раскрывается темный зев могилы. Хоронят день - и толстый войлок заката сдергивается, открывая могильный мрак Космоса. Звезды - шляпки гвоздей в крышку. От звезд душно. Ткань заката меняет черный бархат обратной стороны скорбной домовины и прибита она серебряными гвоздиками беспощадных светил. Солнце еще не догорело, а в вагонах включили свет. На противоположной лавке расположились старец и дитя. Дедушка не в силах удерживать челюсть, обрамленную седой щетиной. Золотые зубы (и это хорошо видно в дыре рта) перемежаются с костяными, черными. Дед - курильщик. Виден шевелящийся синеватый язык в сиропе слюны. Сосед шумно засасывает ее в гортань, чувствуя приближающийся перелив через зубной частокол. Внучек серьезен, толст, аморфен. В руках смартфон. Лицо деда участливо вытянуто в сторону мальчика. Нижняя челюсть задает тон, но и нос в угорьках не отстает. Старец шепелявит: «Никитка! Включи футбол. Ну, набери канал «Матч». Футбол надо любить лучше «стрелялок». Никитка не реагирует. Тухлый сморчок снова: «Мячик непредсказуем, а у тебя? Посмотри, солдат не стреляет, а плюется пулями. Так не бывает. А бывает…». Подросток перекатывает невидящий взгляд на дедульку. Лицо гладкое - ни носа нормального, ни губ. Глаза плохо различимы. Прямо-таки пародия на ребенка, который есть «цветок жизни»: «Да замолчи ты! Не понимаешь. Тут такой футбол устрою! И бабке скажу. Хочешь?» - на этих словах патриархальный гражданин затыкается.
В метро народ толпится, толкается в вагонных дверях. Створки напоминают гильотину. Щелк - и половина толпы отсекается. На Сенной площади публики еще больше. На ящике сидит дядька в мятых штанах, стоптанных ботинках, фланелевой рубахе. Растягивает неуверенно меха гармони. Пьян, и получается нечто среднее между «Прощанием славянки» и «Катюшей». В глазах - безнадега.
Сегодня идем в кино. Специально выбрал фильм «Время первых» с Ильиным, Хабенским, Мироновым. Ильин из этих троих - лучший. Миронов лет десять назад был хорош, но как «получил» театр, как-то стух. Хабенский - стильный. Умеет подать и себя, и материал. Но и только.
В Торговом центре поднимаемся на верхний этаж, где расположены кинозалы. Чем ближе киноэтаж, тем круче запах горячего попкорна, пончиков. Раньше сочно пахло в вокзальных буфетах, пышечных, кофейнях. Сами киноцентры, несмотря на мощную аппаратуру, похожи на закусочные постоялых дворов. Примчались, схавали кинопродукт, убежали. Важно не забыть оставить весьма недурную денежку за «биг-мак» для зрения.

Питер. 2 - 7 мая 2017. 66

Рядом с дареными мундирами Джексона, натянутыми на манекены, по телевизору идет нарезка кадров, показывающих, чем занималась в годы войны русская интеллигенция. Огромная фотография молодой Ахматовой. Тощая, горбоносая, с пронзительными плотоядными глазами. Одета бедно, неряшливо: тонкий свитер с воротником, скатавшимся в  трубочку, непомерно длинными рукавами. Торчат, как иголки, кончики тонких пальцев. Слава богу, почти не накрашены. Женщина разлеглась на оттоманке, подперев голову с ровной челкой кулачком. Читая «Записки кавалериста» ее мужа, Георгиевского кавалера, Гумилева (лихой был рубака!), прихожу к мысли, что отношения змееподобной Анны («монахыни», как называл поэтессу Иосиф Виссарионович) и кавалерийского офицера не сложились из-за глубокой талантливости обоих. Ахматова воплощала собою отношение деятелей «Серебряного века» к ружьям и пушкам. Талантливо ребята ненавидят не просто военные действия, а Россию, ведущую их. Редкие исключения - Туроверов, Гумилев, Снесарев, Зощенко - погоды не делали. Были иные неглупые субъекты, считавшие войны вещью удобной, в качестве инструмента, для достижения своих целей: Ленин, Троцкий, Борис Савинков. Бойни между народами они, хорошо знавшие историю, считали естественным, постоянным явлением. Чего же такому добру пропадать! Ветер смерти должен наполнять их паруса. Он и наполнил. История способствовала политикам. Среди мыслящей братии были не только пассивные противники боевых действий, но и активные борцы против всяческого насилия. В силу активности борьбу приходилось превращать в то же насилие, но с другой «окраской». Всякие Соловьевы не были помехой. На бедного Соловьева тут же находились Розанов с Иваном Ильиным. Над ними парил «гений» Толстого.
Подборка материалов о жизни в войну именно прямых «пацифистов» (Гумилева, воина, не было): Пастернак, Белый (Бугаев), тонкошеий Мандельштам. Откровенные «косильщики» - такой боевой в мирной жизни Маяковский, любитель русского Сергей Есенин. Парни в трудное время оказывались при пайках, невнятных медучреждениях. Жить хотелось. Достоевский во всех романах невольно доказывал: дьявол - не там. Он - здесь. От этого жизнь есть быт. Он скучен, безрадостен. Хорошо немецким романтикам. У них рацио и низ живота. Когда искали субстанцию между низменным и рациональным, получились Фрейд и Ницше. Тяжелое это дело. Сохранение неопределенности, называемой духом. Ницше обожал Федора Михайловича, портрет его таскал по убогим пристанищам. Сошел с ума. Упрекали: война деморализует народ. Как мир, то армия все портит. Грубое офицерье. Тупая, развратная солдатня. Решения о войне и мире принимались тайно, ограниченным числом: цари, некоторые из Госсовета. Не понимали люди, встречали враждебно. Цели вкидывались в сознание при развернувшихся боевых действиях, когда уже погибли люди в шинелях. Уж лучше бы не объясняли вовсе - лучше бы было. Что можно объяснить малопонимающему крестьянину про необходимость войны с Ливонским Орденом! Народ все понимал через кровавую «шкуру» (крымские татары угнали в рабство десятки тысяч славян, изымали урожай, имущество). Недоверие - на саму армию. В ней - те же крестьяне. Народ - не народ. Тлеющая гражданская война постоянно. В империи не бывает дембеля. Школьники не читают Ахматову, сладкозвучного Есенина (а это необходимо по программе!). И тем более им не нужны разбитые красными белогвардейцы Туроверовы. Школьная программа, если говорить на военные темы, деморализует. Странно: люди - на лучших в мире самолетах, а боевые столкновения для них - сюрприз. Антигосударственность, недоверие к законам и власти - привычно. Интеллигенции маловато, народ малообразованный, не желающий учиться. Тяжелый дух недоверия и в низах, и в верхах. Слабое реагирование на политические задачи, жертвенность. Ждут «кровавой шкуры». Тогда появляются (что естественно) интеллигенты-«практики» и гонят «ветер истории» себе в паруса.
Есть портретики Распутина с Николой Принципом, но, ни одного изображения Ильича или Савинкова. Пуришкевича с Милюковым. И еще странность: Мандельштам с Пастернаком (из Магдебурга) присутствуют, но, нет ни одного изображения выдающихся деятелей науки.
«Мы против войны», -  вопили массы. При этом постоянно находились в бою.

Питер. 2 - 7 мая 2017. 65

От великолепного дворца (и совсем близко!) уже не китайцы, а музей Первой мировой войны. Стоишь у лицея в невидимом перекрестии - воспитание русской элиты на европейский лад, первые ужасные итоги развития чужеродной цивилизации, китайцы, бесконечно идущие неведомо куда, немыслимой красоты дворец, призванный отвлечь внимание от тягот исторического пути. Эрн отрицал возможность прогресса. Соловьев настаивал: пусть и медленно, но продвигаемся к лучшему. Мировая София откроется. В общем - стакан наполовину полон или наполовину пуст? Человеческая судьба со смертью прерывается безвозвратно или обрыв существования небесполезен, вплетается в полотно всеобщего существования. Красивая картинка: миллиарды людей грешат, совершают ошибки, геройствуют, любят, жалеют. Они поступают под чьим-то влиянием, либо эгоистично, самостоятельно. Глянешь на эти переплетения, мешанину обрывков и узелков - бессмыслица, цветная белиберда. Представим, что жизнь - полотно. Если с одной стороны путаница, то на другой - то же самое. Тогда правы антипрогрессисты. Но практика вышивки дает другой опыт. Переверни полотно лицевой стороной - и увидим прекрасные цветы, птиц райских, узоры заманчивые. Тогда - «прогрессисты» на коне. У Блока: «Сотри случайные черты и ты увидишь: мир прекрасен». Или еще один верующий, Борис Пастернак: «Силу подлости и злобы/ Одолеет дух добра». Как же, жди! - размышляет Бодлер и создает «Цветы зла». Блаженный Августин рассуждал о каком-то видении Высшего распорядка Жизни, прорастающей в Бытие «неба небес». Опыт двадцатого века печален: Дао еще можно было приспособить к Логосу (мол, там, в «реперных точках», удается добиться высшего смысла) в начале века минувшего. Тогда можно было говорить о совместных усилиях Логоса и Дао над формированием «лицевой стороны вышивки». Позитивно оценивалась китайская мудрость о вечном движении, которое не достигнет предела. А сейчас детям «гибридных войн» что делать? Раньше можно было заявлять о «пробуждении» разума ради самопознания человеком не просто природы, а собственной сущности. Но сегодня, как и предупреждали Эрн со Шпетом, ясно, что «кроется» за механистическим мышлением. Куда теперь движется китайское мироздание? Можно негативно оценивать «вечный Путь» даоизма. Пусть медленно, а движемся мы к погибели. Рассуждения о положительных устремлениях Дао всего лишь ширма (как прекрасный Екатерининский дворец), прикрывающая ужас творящегося. Так прихорашивают трупы в гробу, чтобы не видеть синюшности покойника. Тут переворачивай - не переворачивай тряпочку, на которой «вышивает» история, - без толку. Изнутри, снаружи - бестолочь нитей-судеб. Тонкие губы китайца, узенькие глазки, как они представлены в скульптурах Александровского сада, - жестоки. Что страшнее: черная бездонность Космоса или бесконечность (и бессмысленность) движения в неизвестность? Очевидно: в Логосе и Дао сливаются бездонность и бесконечность. Никто не собирается меня успокаивать. Существование физического тела конечно, как и «социального» тела всего человечества. Умные понимают, но знают способы продления печального бытия. Длят за счет других (бизнес), за счет ушедших (культура). Одни прилипают к чему-то одному (искусствоведение, теология) и торчат во власти «смоляного чучелка». Были токката и фуга ре минор, а получился «Мерседес-S», класса люкс. На Востоке длят потребление «наркотика жизни», иначе - бредут, ни перед чем не останавливаясь надолго. Буддисты с индуистами приспособили «подпорки» - вечное перерождение. Воскресай в новом обличье - тут тебе и рай, и ад в одном флаконе.
Вышли к детскому садику, в который ходил старший сын. Давно это было. С тех пор переродился неоднократно. Но в рамках отмеренного мне существования. Хорошее перерождение. Муки юности сменились относительным счастьем: молодая И. и маленький В.. Ни в какую жабу перерождаться не собираюсь!

Прием избирателей

Регина Геннадьевна Петрова, проблема льгот по ЖКХ.



Валерий Иванович Кадиков, проблемы охраны труда.



Татьяна Семенова Григорьева, пенсионное обеспечение ветеранов боевых действий.



Олег Михайлович Кичула, вопрос опеки над детьми. 

Заметки на ходу (часть 433)

Кучка грамотных активистов выковывает идеологию. Вдалбливают ее благодаря суперэнергии. Широк круг тупых, но способных читать, людей. Тупы, но хитры. «Сторонники» могут искренне воспринять идеологию. Требуют за это плату в виде важнейших вещей из области обыденного сознания – удовлетворения гордыни, ордена, награды, пайки – продуктовые или денежные. Власть на чиновничьих местах.
Collapse )

Прием избирателей

Иван Васильевич Васильев, бизнесмен, строительный бизнес, проблема с уголовным делом.



Георгий Петрович Никитин, квартирный вопрос. Проблема с оплатой по утилизации ТБО.



Константин Насакин, председатель правления Чувашской региональной общественной организации помощи детям с расстройствами аутического спектра.

Питер. 2 - 7 мая 2017. 64

Пенициллин появился позже отравляющих газов. Орудия смерти изобретаются легче, чем способы избавления от них. Люди - как реки: пока «пересохнут» их силы, много каменистых «порогов» перепрыгивает поток. Дядя - важен, богат, чиновник, и неожиданно - тюрьма, нары. Лоск облетает, субъект становится голым, впадает в отчаяние, тянется к серьезной литературе. На войне не мелкие пороги, а целый «водопад» жизненной «влаги». Ревут барабаны, хрипят сигнальные рожки, мальчики-флейтисты в роскошных мундирах маршируют навстречу смерти. Древние борзописцы (Эдда, Ветхий Завет, Илиада, Зенд-Авеста, Ригведа) заходятся в восторге от масштабного смертоубийства. Персонажи Валгаллы в войне находят смысл существования. В Саге об Эгилле (а он - граф) дочь укоряет старого воина. Не приносит теплой пищи на поле боя волкам и гниющих кишок воронам. Папа же в ответ: «Я шел с окровавленным мечом, и вороны сопутствовали мне. Мы бешено дрались, огонь высоко подымался над жильем людей, и мы утопили в крови тех, кто сторожил городские ворота».
Чингисхан говаривал: «Высочайшее счастье - это видеть перед собой бегущего врага, конями топтать его поля, ласкать его женщин…». Заметный воин, «уселся» с грозной силой от Тихого океана до Венгрии. Чуть разживется народец, нагонит жирку, распространяются вредные идеи - народ-богоносец, вождь, воин-герой, сила, подвиг. Война - поле, на котором расцветают «цветы» новой государственности. Обратное - облом, поражение, упадок духа, исчезновение империи. Вот, во что превращаются кровавые религиозные ритуалы седой старины. Воины в особых одеждах, удобных для битвы. Похожи на племя левитов, в хламидах, подходящих для ублажения жестокого иудейского божества. Чем больше вояка изничтожит врагов, тем роскошнее перья в головном уборе, тем больше клыков, нанизанных на бусы.
Ассирийский правитель Туклат-Габал-Асар (двенадцатый век до н.э.) описывает покоренные города: «Я наполнил трупами их все подножия гор. Я срезал им головы. Я низвергнул стены их градов. Невольников, добычи и сокровищ я захватил без числа». Просто, ясно. Наполеон подходил под эту схему стопроцентно. Кровавый дикарь. Живописью не увлекался. Христианство дает начало усложнению кровавой конструкции. Сложность не означает смягчения. Появляется возможность описывать, самим же в бойне не участвовать. Бумагомаратели «накрываются» одеялами этических побасенок. О войне написано столько разного - диву даешься. Платон: «Война есть естественное состояние народов». И еще в самой природе, между государствами царит война. Мир - пустая болтовня. Сенека (жизнь - война). Томас Гоббе в «Левиафане»: волчья человечья порода, люди всегда, при удобном случае, готовы растерзать друг друга. О Макиавелли и не говорю.
В России наступили волчьи времена, и книжные полки завалены «Государем» флорентийского интригана и «Левиафаном» хитрого англичанина. Кант: война проистекает из самой человеческой природы. Лебон: война дает выход присущей человеку страсти к разрушению. Прудон: война есть залог человечности (сильна мысль!). Гюго: война у человека в крови. Эмиль Золя: война есть необходимость, ибо непререкаема связь природы человека с природой сущего. На мысли милитаристов следовали возражения, ставшие особо популярными с появлением массовых способов убийства. В первых рядах Лев Николаевич Толстой, отец Иоанн Кронштадтский. Но и отпетый гуманист Владимир Соловьев утверждал: считать войну подлежащей немедленному уничтожению нет никаких оснований. Пышность слов, великолепие народов, надежда на победу рушится, когда острый клинок «развалит» плоть от плеча до живота, и, умирая, воин оказывается на дне пропасти. И тысячи, и миллионы. Бравурные мысли испаряются, мундир с медальками залит кровью. Вот он - не порог, а водопад, неизбежно преследующий каждого человека. Горькое отрезвление.
Минут пятнадцать рассматривал страшный инструментарий полкового врача. Особенно чудовищен набор скальпелей и пила для отрезания изуродованных конечностей.

Питер. 2 - 7 мая 2017. 62

Тень Распутина. Музеи революции (сейчас - политической истории) Москвы, Ленинграда, Царского Села - он, этот навязчивый дух, повсюду. В Музее Великой (Первой Мировой) войны небольшая фотография старца - волосы на прямой пробор, глазки-буравчики. Документов - целая витрина. Кто ругает мужика, кто жалеет. Музей придерживается нейтралитета. Но то, что память о Новых всплыла, словно труп из Фонтанки, - несомненно. Джунковский, шеф жандармов, «раскручивал» дело по ресторану «Яр». Будто бы, вусмерть пьяный, Григорий плясал, спускал штаны и обзывал Александру Федоровну (царицу) своей любовницей. Однако, дело основывалось на показаниях московского начальника полиции, сделанных месяц спустя после событий. Вот он, листок с показаниями, под стеклом. Джунковский, на основании этого «документа», клял Григория на приеме у Николая Александровича. Вырубова заявляет другое. Материалы по делу Мясоедова, полковника, отвечавшего за борьбу с революционной пропагандой в русской армии. Музейщики, пусть косвенно, выкрашены в чуть заметный в белогвардейско-монархический цвет. Зачем Мясоедов не предотвратил пропаганду левых эсеров и большевиков в окопах? Мясоедова казнили, но пустили слух о тесной связи полковника с военным министром Сухомлиновым. Цель - чехарда кадров. В итоге Сухомлинова заточили в Петропавловскую крепость (в дискредитации министра значительную роль сыграл великий князь Николай Николаевич). Этот князь разрушительной активностью напоминал Марию Федоровну, основательницу Марфо-Мариинской обители.
Мало места уделено деятельности «общественных организаций», которые поспешили взять на себя частичное тыловое обеспечение воюющей армии (Земгор - Союз земель и городов - «монстр», находившийся под руководством либерала, князя Львова, Центральный военно-промышленный комитет, Московский военно-промышленный комитет). Вырубов (заместитель Львова) был одним из организаторов этих странных общественных объединений. Военные вспомогательные учреждения очень скоро взяли на себя тыловые обязанности, а ближе к семнадцатому году уже поставляли вооружение. Как похожи эти организации на современные государственные корпорации! Жизнеобеспечение громадного войска в руках видных русских «друзей» царя. Центральный комитет возглавляли Тучков и Коновалов. В Питере «управлялся» с делами «старообрядец» Рябушинский. Трубецкой, Бебутов представляли «общественность», ворочали гигантскими материальными средствами. Князя Львова в войсках любили - источник обильных подарков «солдатушкам». Под влияние значительных денежных сумм подпали генштабисты - Маниковский, Самарин, Головин, адмирал Вердеревский, генералы Теплов, Кузьмин-Караваев, Рузский, Крымов.
Плакаты, прославляющие Земгор. Здоровые мужики, в рубахах, ухватившиеся за сохи, чудо кони, красные девицы, сердобольные селяне, несущие щедрые подаяния безногому инвалиду с Георгиевским крестом. И - Гаврило Принцип. Проскальзывает мысль: террористический акт серба - удачная спецоперация русских разведчиков. С подслеповатым анархистом поймали юного гимназиста.
При входе в музей висит картина - теракт отчаянного молодчика. На плазменных экранах теракт воспроизведен несколько раз. Безумный взгляд Гаврилы - в тюрьме, в бушлате. Вокруг глаз темные разводы. Фигура, чуть ли не более популярная, чем «старец» Григорий. Телеграммы Николая Второго родственнику Вильгельму, а также британским двоюродным братьям. Тексты жалкие. Подобие муждусобойчика. Подписи: «Твой Ники». Какой от Ники! Кровавые крокодилы. Что и стало наглядным во время революции.