i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 220)

Дикая энергия затеплилась, а чуть позже и заполыхала, но явилась она не на пустом месте. В месте, называемом душою, уже много чего было – воля, высокие понятия о долге, страх и уважение родителей, представление о прекрасном, такая сильная штука, как гаммы и этюды, и острые, длинные пальчики Татьяны Михайловны.
Женщины в жизнь входили как источники красоты и страха (мама), или большого труда по жесткой обязанности (Татьяна Михайловна). Знакомые у родителей были такие же. Нина Ивановна Разумова – учительница русского языка и литературы, женщина строгая и четкая. Учителя нашей школы. Как просто и строго они одевались, какими опрятными и трудолюбивыми были. Придешь к такой учительнице домой – а она одета по-домашнему, в тапочках и фланелевом халате. Такое удивление и странное чувство: как это, Людмила Ефимовна, всегда строгая и чрезвычайно опрятная – и в простом, домашнем халате. От этого даже робость зарождалась.
Голос плоти, конечно, пробуждался. Перло изнутри. Но это был не вопль дикаря. Вопила вполне себе цивилизованная глотка мальчишки, уже обструганного какой-то культурой и дисциплиной.
Позже хотелось девушку. Но не грязную хабалку, не случайную проблядь, а девушку-мечту. Чтоб надолго, если не навсегда. Знал, что такое женская красота. Что такое стройные ноги, бедра, высокая, аппетитная грудь, а самое главное, что глаза должны быть на прекрасном лице.
Похоть мучила, ползла, растекалась, но не в диком, грязном поле, а среди сильных образов и высоких идей. Похоть сама становилась «высокой». Сильное и жгучее это чувство буквально охватывает художественные произведения. Это восходит господин Эрос.
Было это в той же Третьяковке, уже ближе к зиме, когда выпал снег. Во второй раз мы уделили больше внимания тем залам, где собрано советское искусство. Охватило странное чувство, очень интересное, живущее во мне и сейчас. Шевельнулось оно перед картиной Галины Серебряковой «У зеркала». Женщина утром причесывает волосы. В уголке рта шпильки или булавки. Ночная рубашка белая, чуть-чуть приоткрыта на груди. И глаза молодой женщины – свежие, озорные. «Вот такая девушка мне нравится, - думал я. – Она уже очень-очень нравится. Она такая бесподобная, будто живая. И эти пуговки на груди. И этот взгляд с легкой озорцой».
Много ли надо одиннадцатилетнему пацану, у которого черт-те что творится в душе. И этих пуговок ему было достаточно, чтобы снизу мгновенно прошило все тело истомой. В сердце и в голову вошло оно, это всепобеждающее темное чувство. Я даже раскраснелся.
А потом пошло. Вера Мухина. Ее обнаженные скульптуры. Особенно вдарила мне в голову сидящая, с поднятым над головой снопом пшеницы, крестьянка. Я все ходил между этой крестьянкой и макетом композиции «Рабочий и колхозница». «Как так может быть, - думалось мне, - знаменитые «Рабочий и колхозница», которые нравятся и без которых не могу представить себе нашу жизнь, и голая крестьянская девушка, вызывающая во мне такой прилив живой и темной энергии. Рядом с девушкой сладко и стыдно. Но хоть и стыдно, но можно смотреть. Ведь это музей, и все смотрят».
Я обходил мухинскую девушку и спереди, и сзади. Больше всего она мне нравилась сбоку, потому что четко были видны обнаженные остренькие груди.
Когда же пошли коненковские обнаженные девушки, я совсем поприпух. С одной стороны – здорово, высоко и очень по-человечески точно. Но оттого, что это по-человечески точно, по всей скульптуре бьет, пробегает, обволакивает озорная, горячая волна уже и не похоти даже, а какого-то отстраненного, абстрактного желания. В мозгу прокручиваются картинки: сейчас девушка-скульптура оживет, сделает робкий, нерешительный шаг и зашагает, голая и без стеснения, прочь из зала. А может, никуда и не уйдет, а останется здесь же. Может, начнет танцевать. Или же (подумать страшно!) заметит меня. И мы с этой ожившей девушкой… Потом мысли мои мешались, и внутри оставался алый, распаленный сумбур.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 461)

    Наоборот – дождь, слякоть и хмурь. Внутри от этого – засечка: радость и благодать. Снова человек думает впустую – отчего так. Оттого трудна…

  • Заметки на ходу (часть 460)

    В Москве генералы долбят стены. А долбит кто? Наши, из Чувашии. Оклеивают обоями с позолотой. Ремонт каждой квартиры должен делаться с согласия ЖКХ.…

  • Заметки на ходу (часть 459)

    Так же и с властью. Она, власть, после жизни самой по себе, жуткая приятность. Но - все вранье в человеческой жизни. Изначально – смерть. Потом…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments