i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2015. 75

Бородатый лектор - явно не в лучшей форме. Подозреваю, с глубокого бодуна. Злоупотреблял нескромными определениями бывшего владельца дачи - «великий», «всемирно известный», «гордость России». Говорит о Чехове - «великий», а у самого болезненная бледность, тусклый взгляд. Тетки, девица-симпатяга, да еще мужик в холщевых штанах и дешевых китайских сандалиях. «Китайские» сандалисты - любознательные недоучки, лезут с вопросами, а в голове у лектора - сушь, во рту - пожар. Сказал бы, как мужик мужику: «Пойдем, выпьем холодного пива. Вижу - холодненького хочешь, а уж под пивко и тараньку побеседуем о Чехове. Не предложит. Будет лезть с кислой мордой и идиотскими вопросами. Может, прихлопнуть его ученостью, чтоб не рыпался?», - полагаю, так размышлял страдалец джинсовый. Может, и не прав. Начитался давлатовских «Заповедников». А у лектора язва разыгралась. Но он решил добить осведомленностью. Видимо, с похмелья.
Духота усилилась, тучки зацепились за вершины гор. Морская вода из серой, перед вечером, превратилась в прозрачную. На дне, в бухточке, определились тяжелые валуны и коричневые водоросли. Лектор: «Фолкнер, Нобелевская речь. Человек становится лучше, когда единственной альтернативой морального прогресса является гибель. «Пока есть лошадь, Боливар, двое, один раненый, то неизбежно эгоистическое - Боливар не выдержит двоих. Человек скоро будет эволюционировать в пределах одного существа, по заранее навязанному дизайну. Не нужно будет выдавливать из себя по капле раба, а значит, и Чехов, да и вся русская литература потеряет актуальность. Этика, во имя которой сочиняли романы, творили оперы и симфонии, будет отброшена. Как вам эта мысль?» - и страдалец тускло посмотрел на меня.
И. не было, немножко волновался, раздражение родило ответ: «Соглашусь. Тем более - кайф. Погода чудесная. Ни ветерка. Пальмы. Как говорил товарищ Сухов - павлины, говоришь? Замечу - улучшать себя, используя генную инженерию, не собираюсь. Здесь и так хорошо. Доверяю Левицкому - свобода есть бремя. Выбор. Из страхов сегодня (а страх объективен) нет более трудного, мучительного беспокойства, ужаса, чем выбор при стертости критериев должного и необязательного, добра и зла. Чехов в пьесах своих был иной, чем Достоевский, где-то более страшный. В реакционности Достоевского много идеологической закваски, неумеренного морализаторства. Антон Павлович во зле прост, как сам быт, как скука. Много энергичных подвижников, мечтателей, прожектеров. Крики «В Москву, в Москву» там же, где и «Мы наш, мы новый мир построим». В итоге - Вампилов, «Утиная охота», как слабое эхо «Иванова», «Чайки», «Трех сестер».
Зло велико не отдельными яркими трюками (Нерон взял и сжег, Чекатило захотел и убил). Зло - процесс скуки, как расплавленный свинец, заливающий все поры жизни. Яркие алмазы злодейств - не есть суть зла. Яркое во зле облачается в ткань недоброго. Газовые камеры - так это химия! Печи крематориев - так это фабричная технология. Мыло у людей - это просто мыло. Смерть бескрайна, непостижима. Жизнь - ограничена. Зло в том, что границы малюсенького, убогого существования проходимы для смерти. Фиолетовый огонек жизни в любое мгновение может быть затоплен свинцом зла, так как ничто не сдерживало смерть на границе с жизнью. Антон Павлович - человек сумерек, пограничник, который видел уязвимость жизненных границ, а сделать ничего не смог, да и не хотел».
Остальные экскурсанты дружно сказали (в том числе и недурная девушка): «Ну, вы продолжайте беседу, мы - в дом. Посмотрим, где проходила граница зла». Встали, вышли, но девица тут же вернулась: «Послушаю. Интересно». «Разобранный» на составные части, экскурсовод вздохнул. Перед слушателями неудобно. Терять позицию стыдно. Надо тянуть беседу с потертым словоблудом дальше: «Сестре Маше, которая приглядывала за Ялтинским домом и за мамашей, Антон написал зимой 1900 года, что купил кусочек берега с купаньем и с Пушкинской скалой около гурзуфского парка. Пойдете, бухту посмотрите сами. А скала - вот она, в пятидесяти метрах. С парохода, с пляжа этот серый клык, торчащий из моря, нельзя не заметить. Автор сообщил - дом паршивенький, правда, крыт черепицей, четыре комнаты, большие сени. Видите - веранда широкая. Крышу поддерживают четыре беленых бревна. Перед верандой маленький пятачок, на который землю натаскали. Теперь тут маленький садик. Чехов упоминает про дерево - шелковицу, а в бухточке можно поставить большую шлюпку или маленький катер».
Tags: Крым
Subscribe

  • Между прочим

    Со «Справедливой Россией» в союз объединились политические партии «Патриоты России» и «За правду». Необходимо вносить изменения в ныне действующий…

  • Между прочим

    Заседание Высшего экономического совета Чувашской Республики носило деловой, конструктивный характер. Председательствовал Анатолий Геннадьевич…

  • Между прочим

    В цехах, как мне показалось, намеренно уничтожаемого куликовского предприятия.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments