i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Крым. 2015. 36

Ужин с 18.30 до 19.30. Хороший, плотный. Все съесть не мог, баночки с йогуртом оставил на потом. Терапевт выписал успокоительные настои из крымских растений. Столовая ложка. Три раза в день, перед едой. Перед ужином успели взять две бутылки черной, смоляной жидкости. Тяпнул. Дрянь ужасная, но мысли о пустотах в мозгу отлегли. «Ночное кафе в Арле» (вещь страшная по напряжению) уменьшилась до размеров почтовой марки, сдвинулась в бок, а внутреннее пространство наполнилось чувством насыщения.
Вечерело. Все становилось четким, звенящим. Лезло в глаза. Море глухо шумело. Парк отчетлив и распух в сумерках. Каток природы наезжает, но раздавлен не буду. Есть волшебная смоляная жидкость. Через пять минут глубокий покой вошел на ватных ногах в грудь, волной пошел в голову и в ягодицы. Глаза выпучились, остекленели и уже не тревожили. А разве водяра приятна на вкус? Омерзительна. Удар по печени. Здесь - травы. Плюс здоровью, а эффект для старого человека тот, что он ждет от алкоголя, - покой. Релаксация и легкая голова. На следующий день пил не из ложки, а отхлебывал солено-пронзительное зелье из горла. И. попробовала (ей тоже выписали склянку), сказала: «Ух ты, какая хорошая штука!» «Пойдем после ужина в кино? Бондарчуковская дочь сделала фильм, как Пушкина убивали», - спрашиваю. «Не пойду, - отвечает И. - Опять влезешь, начнешь учить, спорить. День рождения, а они - про смерть именинника. Пойдем, наконец, к морю». В итоге пошла гулять одна. Я поперся в кино.
Зал велик, прохладен, хорош. Эстетический момент: от жарких сосен - к питерским морозным снегам. А в зале - кондиционер. В душе спокойно. Телу комфортно. Пушкин-Безруков мучается с распаханным животом, а мне - хоть бы хны. Режиссерша по-женски аккуратна: дипломатия высокого уровня, еще советской закваски. Пушкин - гений, но на балах с Вяземским говорит гадости (гадости поэт говорил обо всех, но в фильме его гадости - только о негодяях). Рожи у плохих сплетников омерзительные. Дантес - красавец, но красота карамельная: приторно, противно. Данзас - честен, но хорош абстрактно (всегда в пользу бедных). Жуковский добр, однако подслеповат во всех смыслах. Вяземский - пьян, не интеллигентен. Царь холоден, как рыба, но не оттого, что человек дурной, а «заморозила» его огромная держава, за которую он в ответе.
Лермонтов в жизни был несносен, а здесь - мальчик чистый, восторженный, и дурость оправдана ранним талантом. Натали - глупа, но не совсем. Геккерен зол, но таким сделала его (как и царя Николая) государственная ответственность. Сочинители писем про рогоносца - общим пятном - так, клокочущее болото. Бенкендорф, Дубельт, Блудов (МВД) - люди вполне приличные, а следователь, которого играет Сухоруков, вообще душка. Один снег - голубой, искристый - в фильме натуральный. На снегу топчется не натуральный народ, которого в последних фильмах никто не собирается показывать объективно. Армяки, шапки, кушаки, глухие бабьи платки. Фильм - не про смерть Пушкина, а демонстрация глубокоуважения к сегодняшнему начальству. Лизоблюдство по-женски. И то неплохо. Не те безобразия, что творит в кино отталкивающая Гай-Германика и Дуня Смирнова.
Зритель подобрался пожилой. Несколько женщин среднего возраста. Три мужика вместе со мной. Россыпь расслабленных тел по многочисленным креслам весьма редкая. Экран погас. Явилась женщина - не столь утонченная, что была с утра над рекой Авундой, но не менее увлеченная. Начала: «Александр Сергеевич Пушкин, солнце русской поэзии…» и так далее в том же духе. Аккуратно говорилось о сатрапах и палачах, «жадною толпой стоящих у трона». Я не выдержал.
Tags: Крым. 2015
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments