i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Крым. 2015. 35

Синягин - доктор - пожилой, большой, с мягкими руками-лапами. Во мне - более девяноста килограммов, но рукастый дядя вертел меня, как сухой чурбачок. «Я, - прогудел эскулап, смущаясь, - выпишу направление к хирургу. Смотрю, прихрамываете, правая нога заметно деформирована». В его пухлых ручищах в седых волосах мелкой змейкой терялся черный фонендоскоп. В кабинете тепло, однако известно, что фонендоскоп по температуре не совпадает с температурой воздуха. Кругляшок устройства, которым подслушивают наши сопливые внутригрудные секреты, - холодный. Или - воздух холодный, а слушалка теплая. Ласковы - и у мужчин, и у женщин - руки врачей, прислушивающихся к нашим нехитрым новостям в легких и сердце.
У Синягина уши, куда вставлены наушники, волосаты. Седой мех выбивается на поверхность, словно из расщелины в скале. Монументальный человек мнет грушу, накачивает манжет аппарата для измерения давления. Чувствую - хорошо пережал. Может брызнуть алый сок. Однако кровь проталкивается с тяжелым биением по предплечью. Сердце работает хорошо, тяжко. Еще немного - и кабинет наполнится работой моего мотора, словно бегут секундные стрелки часов, щелкая: «115 на 75, - трубит доктор, спуская воздух из аппарата (стрелка в манометре с облегчением возвращается к нулю). - Кроме хирурга, пишу вам невропатолога. Нужна энцефалограмма. Хорошо бы проверить сердечко», - говорит доктор и отпускает пока погулять.
Живешь себе беззаботно, но стоит побывать у врача, и тело твое опутывается невидимыми поводками. Зачем обклеивать башку электрическими датчиками, проводками? А вдруг – опухоль? Раньше выявишь - раньше вырежут (или раньше сдохнешь). Интересно же: оттяпали кусок мозгов, заткнули пустое место, законопатили дырку в черепе. Но думать, говорить, нормально видеть и слышать - сможешь? Если превратишься в овощ, зачем жить? Большинство людей вовсе лишены способности думать. Звуки, краски, образы, либо соскальзывают с серого киселя, либо беспорядочно плюхаются в него без надежды на применение. Гении хороши. Думают напряженно - в итоге появляется напалм или атомная бомба. Были бы лучше дураками.
Ван Гог работал мозгами последние десять лет жизни. В двадцать семь начал рисовать. В тридцать семь «пробил» себе черепушку. Говорил: «Огненная печь творчества». И еще: «Красками и их сочетаниями можно совершать самые страшные преступления». Сочетание цвета и безудержного мазка у художника - сокрушительное. Это не картины. Это короткие страшные повести. Маскировался, утверждал: «Пыл души - через блеск заходящего солнца». А вот еще: «Суть гения в наличии воли к самоосуществлению через самого себя». Все не так: «Безумие - воля к саморазрушению самого себя». Мозг - сжигал. В Овере был семьдесят дней, а картин выдал больше семидесяти. Поссорился с Гогеном в Арле, не удержал кипения мозгов, резанул себя по уху. И выдал автопортрет с трубкой, бинтами и меховой шапкой.
Шапка - с помойки, лезет с нее какая-то черная дрянь. Ощущение, словно взрывом обгорелые мозги выплеснулись из головы придурковатого мужичонки. И нечего ужасаться киношному доктору Лектору Ганибаллу, когда он вскрывает черепную коробку Рэю Лиотте, играющему у Скотта полицейского, отрезает кусочек мозга и обжаривает в масле. Это уже не экспрессионизм. Это цирк, жалкое подобие Ван Гога.
Когда доктор Синягин сказал, что будем пробивать мозги электричеством, жесткая привязь захлестнула, соединила с грядущим событием. А вдруг - опухоль! Не смогу думать. Зачем жить? Чтобы прослыть экспрессионистом, мучая собственные мозги и не роясь в безумии иных «великих»?
Tags: Крым. 2015
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments