i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Category:

Заметки на ходу (часть 207)

По народу мода пошла – слушали хоровую музыку. Славные певчие хора Казакова, которые принадлежат помещику Бекетову, пели в церкви Дмитрия Солунского в Москве. На эти выступления столько народу набивалось, что весь Тверской бульвар был заставлен каретами и повозками. В церкви дошли до непристойностей, кричали: «Фора!» (то есть «давай еще»). Певчих же выводили через черный ход, подальше от поклонников.
Чайковский писал «Всенощное бденье», и Рахманинов писал. Духовная музыка для них была не главная. «Прожектор» светил в другую сторону. Менее известные композиторы – Извеков, Архангельский, Давидовский – были как бы и церковные композиторы, но и у них что-то неуловимое звучало иначе. У Бортнянского честнее, а оттого и красивее.
Московский камерный хор под управлением Минина слушал с выдающимся басом Евгением Нестеренко. Штоколова слушал в концертах. В 90-е годы (видно, нужно было зарабатывать) Штоколов стал впадать в некую «попсовость». Пел, например, через микрофон. Это с его-то мощным басом!
Нестеренко пел без микрофона. Пел он «Верую» и «Сугубую ектению» Гречанинова, «Великое славословие» Струмского. Исполнил и «Разбойника благоразумного» Дикова. В конце, к удовольствию слушателей, дали народную песню «Легенда о 12 разбойниках». Как пришептывал и тихо стонал хор! Как грустно и мощно «взбирался» над этими сладкими, тоскливыми причитаниями неодолимый, сочный бас.
Крышу сорвало! Со всех. И с меня – циничного и нехорошего Мы все, ревом и криком, требовали, чтобы Нестеренко пел. За свои-то деньги и не послушать великого певца. Еще и еще - получить наслаждение. Нестеренко не жадничал. Что-то перешепчет с Мининым – и снова поет. «Дал» он и «Жертву вечернюю» Павла Григорьевича Чеснокова. Если «Жертву» хорошо спеть, то люди сами пойдут и отдадут себя в жертву. И им же при этом будет хорошо.
Отец называл Нестеренко просто Женей. Они с Нестеренко начинали учиться в Ленинграде, в одном военно-морском инженерном училище. Потом училище расформировали. Отец попал в инженерно-строительный институт, а вот Нестеренко в Ленинградскую консерваторию. Чувствовалось, что отец всю жизнь жалел, что не пошел вместе с Нестеренко в консерваторию, хотя вслух об этом не говорил. На черта ему сдался этот инженерно-строительный! Если бы училище не расформировали, то Нестеренко мог бы не попасть в консерваторию. Был бы военным моряком.
Сохранилось несколько фотографий той поры – в черных робах стоит по стойке смирно отделение моряков. Отец - рядом с длинным юношей Нестеренко. В руках у них винтовки с примкнутыми штыками.
Мужское пение более «чистое» и сдержанное, чем женское. Козловский с Лемешевым с нежными голосами выглядят пристойнее дам. Не говоря о моем любимом Собинове, Шаляпине, Карузо. Итальянские теноры – это здорово. Не хуже русских басов.
С женщинами – сложнее. Сопрано, меццо-сопрано. Выскочит вертихвостка. Голосина – во! Мощь! Но разевание рта и еще, прости Господи, платье какое-нибудь «нарядное». Женщинам нужно осторожнее с «нарядными платьями». Часто то, что самой даме кажется «нарядным», просто смешно. Ладно, она сама. А голос, инструмент, который она постоянно таскает в себе и при себе? Хозяйка может быть фантастически глупа при фантастическом голосе.
На концерты певиц стараюсь не ходить. Хотя вот, когда вернулся из Парижа, попал в консерваторию. Концерт – бесплатный, а пели студентки старших курсов. Поразили китаянки (китайцев сейчас много и в консерватории, и в Академии художеств). Поют хорошо, звонко. Обязательно какая-нибудь китайская песня – то ли про родную партию, то ли про великий китайский народ.
Из певиц по душе Ирина Архипова. Молодец! Не суетится, как Галина Вишневская. Величественная женщина. На фоне такого объема не так заметны манипуляции, которые она проделывает со своим ртом во время пения. А чесноковское «Да исправится молитва моя» - одно из любимейших произведений. В похмельной грусти слушал Ирину Архипову, и ее меццо-сопрано забирало меня не меньше, чем бас Штоколова.
Музыка в моей жизни не стала делом главным. Главное – мир книг. Печатный язык остался более важным, чем язык звуков. Времени на музыкальные занятия уходила уйма. Со второго класса, если разобраться, у меня и времени-то свободного не было. Дни тянулись напряженно и однообразно. Школа, уроки в продленке, музыкалка, уроки для музыкалки. Потом – час, полтора, если повезет, книги. Сон. На следующий день – то же самое.
Так начинал жизнь. Этой жизнью и прожил. Все больше отдалялся от своих дворовых товарищей. Иду из музыкалки с большой коричневой папкой для нот. А пацаны во дворе, зовут играть. Хочется, и сильно. Но нельзя. Надо еще выучить какой-нибудь этюд.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments