i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 202)

Я стал слушать музыку ХХ века спокойно. Понимал эгоизм модернистов и постмодернистов, упорно вслушивался в их звуки, а порой в откровенные какофонии. Здесь что-то от самоистязания – композитору на тебя наплевать, а ты слушаешь его индивидуальную стряпню. Убеждаешь себя, что этот набор звуков – здорово. Ты становишься умнее, глубже от прослушивания этих сочинений. В какие-то мгновения выскакиваешь «отдышаться» и ставишь на проигрыватель простое, великое и, конечно же, наше, русское. Из недр больной души какого-нибудь Яначека ты уходишь на свободу. Тут, конечно же, Глинка – «Арагонская хота», «Вальс-фантазия» и «Камаринская». Хорош для вольных прогулок Бородин. Его музыкальная картина «В Средней Азии» и вторая «Богатырская симфония» и успокаивают, и дают силу. Сладкая, даже желанная «Шехерезада» Римского-Корсакова. Римский-Корсаков не надоедает.
Мусоргский, конечно же. «Картинки с выставки» у меня в записи. А записывался Святослав Рихтер. «Хованщину», в 74-м, слушал в Большом театре. Впечатление потрясающее, но особо запомнилось вступление – «Рассвет на Москва-реке». Вступления в русских операх мощные. Например, Римский-Корсаков, «Океан-море синее», вступление к опере «Садко». «Садко» я дважды слушал в Кировском, в Ленинграде. Там же, с братом Мишей, слушал вердиевскую «Аиду».
По-человечески писали и Балакирев, и Танеев. У Танеева хороши квартеты, а у Балакирева - вторая симфония.
Надышавшись вольной музыкой русских просторов, возвращаешься к 14-й и 15-й симфониям Шостаковича. Доверие к ним растет не просто от качества, но и от главного исполнителя этих симфоний – дирижера Евгения Мравинского. Высокий, худой, очково-строгий, как протестантский пастор, он вызывает глубочайшее доверие. Такой человек не может дирижировать чушью. Все пятнадцать симфоний Шостаковича, которыми он отдирижировал – вещи первоклассные, по-своему гениальные. С музыкальной точки зрения, они есть база, становой хребет советского строя. Здесь и ответ на вопрос: «А зачем была нужна Советская власть и советский человек. Что это такое?» Слушай симфонии Шостаковича, и получишь ответ – зачем и что. Просто слушай – внимательно и часто. И глубина, и мука, и трагедия, и величие жизни приоткроются тебе. Тем и велик Дмитрий Дмитриевич Шостакович, что он мучил, мучил себя, рвал все, что было у него внутри, в недрах духа, но этим не удовлетворился, как разные там шнитке и губайдуллины, а израненный, вырывался из себя в бездонную окружающую Вселенную и от этого сам распахивался до Вселенной. Как русский композитор, который знал, что такое «Богатырская» симфония Бородина, он не мог остаться только в себе. Он уходил в пространство.
Помимо сказок в первом классе полюбил Юрия Милютина. У нас, в большой яркой коробке, хранилась оперетта «Поцелуй Чаниты». Эту Чаниту слушал, когда делал чистописание. Работа кропотливая, медленная, но напряжения ума не требует. И я слушал «Чаниту».
У нас были и еще оперы в записях. Раза три за год я прослушал «Отелло» Верди. Опера хранилась в большой коробке с довольно мрачным рисунком. Когда по телевизору показали фильм, в котором Бондарчук играл Отелло, от пластинки меня было не оторвать. Саму оперу полностью прослушал раза три, а ее заключительную часть, где Отелло убивает Дездемону, слушал очень часто. Эти вскрики, рыдания, трагические звуки глубоко трогали меня. Думалось, что страстные звуки имеют отношение к моей жизни. Если случались какие-то неприятности, то слышалась музыка «Отелло» - не торжественная вводная часть, где обыгрывается морская буря, а заключительная, где Отелло убивает Дездемону.
Размышлял: «Как ловко все получилось у негодяя Яго. Обвел всех вокруг пальца – и Родриго, и Кассио, и самого Отелло». Казалось, что все так ловко у него получается, потому что за ним прячется что-то более мощное и важное. И это великое ужасно. Это – зло. Можно радостно плясать, водить хороводы и устраивать торжественные хоры. Все равно – это лишь подготовка к ужасному событию, к торжеству зла.
Детям до 16 лет слушать оперы «Отелло», «Аида» не нужно. Тяжелые вещи. Мрачные. Так и несется в моей голове рык из вердиевской «Аиды» - «Рам-м-м-е-с-с, Радамесс».
Если мама покупала репродукции картин, то папа покупал оперы в записях и выдающихся певцов. По воскресеньям, когда устраивалась «мокрая приборка», он заводил записи, а потом тут же их перепевал. Если удачный «перепев» не получался, то он повторял музыкальную фразу снова и снова. И мать эти песнопения терпела.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Выставка. 52

    Говорили хорошо. Заместитель Церетели сказал: «Видим здесь сложившегося мастера. Он работает и в жанре пейзажа. Удаются ему портреты. Хочется…

  • Выставка. 51

    М. с утра был строг и светел. Намазывал масло на хлеб, пил сладкий кофе. Выставка его картин в Думе открывалась в два часа дня, а до этого был…

  • Выставка. 50

    Возбужденные музыкой, в приподнятом настроении, отправились с Ю. прогуляться по Москве. Позвонила мама, попросила купить хлеба. Перед выходом на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments