i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 199)

Мы погружены в море звуков. Самый выразительный звук – это тишина. Мы так привыкли к шепотам, крикам, треску, шороху, что вся эта огромная масса скользит по нашему слуху, внутри слуха, возле слуха, но ничего не задевает. Но если звук очень силен, или пронзителен, или ритмичен, то он привлекает наше внимание. Эти звуки могут превратиться в пытку, в страдание. Узников мучают громкой музыкой или же долго повторяющимися ритмическими звуками. Громкая, долгая музыка, тем более не нравящаяся человеку, причиняет мучения.
Между музыкой-наслаждением и музыкой-пыткой нет непроходимой границы. Когда я в первый раз на уроке музыкальной литературы слушал сказку Прокофьева «Петя и волк», было неприятно. С волком все было ясно, я довольно быстро распознал его музыкальную тему, но вот Петя. Получалось по сюжету, что Петя – хороший, радостный мальчик. Но по музыке так не получалось. Петя, на мой вкус, выходил каким-то музыкальным монстром. Нет, этот Петя мне совсем не нравился. Уже взрослым человеком я стал привыкать и к «Любви к трем апельсинам», и особенно к «Ромео и Джульетте». Но для этого потребовалось очень много времени. Надо признать честно – в одиночку я вряд ли проникся бы вниманием к прокофьевской музыке. Но мне говорили, что Прокофьев – это хорошо. И даже гениально. Учительница музыкальной литературы аккуратно включала проигрыватель «Аккорд», бережно брала огромную черную пластинку с темно-синим «яблоком» посередине (надпись «Мелодия» на «яблоке» была из темного серебра) и ставила ее под тонкую иглу.
Почему-то не помню, как звали преподавателя по музыкальной литературе в Новочебоксарске. Это была грузная женщина с черными волосами, в каких-то немыслимых шалях. То, как нежно брала она своими толстыми пальчиками с ярко-красными, отлаченными до блеска ногтями черные, взбликивающие по черному винилу диски, помню до сих пор.
В Москве преподавательница по музыкальной литературе в обращении с дисками была так же осторожна. Как звали эту женщину, тоже не помню. Но в противоположность новочебоксарской преподавательнице, она была бледная, тонкая, с жирными волосами. Когда своими длинными холодными пальцами брала пластинку, то, казалось, она умирает. Из нее будто выходило последнее дыхание жизни, и вот с этим последним дыханием она исключительно нежно укладывала диск на проигрыватель. Проигрыватели что в Москве, что в Новочебоксарске были одинаковыми – «Аккорд» с узкой, словно змеиной, звукоснимающей головкой.
Если две такие разные женщины одинаково любовно относятся к музыкальным дискам, значит, и сам винил – ценность. Но еще большая ценность – звуки, что лились в пространство класса из-под иглы.
Отношусь к дискам, как мои учителя. В моей коллекции много винила. Каждый диск для меня, как последний, трепетно беру его в руки. Беру диск по краям четырьмя пальцами двух рук. Несколько мгновений обязательно смотрю на «яблоко». Как в первый раз, изучаю надпись, пусть там все та же фирма – «Мелодия», «Филипс», «Вертига», «Атлантик», «Ворнер бразерс рекордс». «Вифен». «Амиго», «Супрафон», «Муза», «Этерне Эдишион», «Электрекорд», «Ай энд Эм рекордс», «ЭМИ», «Эппл», «Джема-зэ фэймоус харизма лэйбл». Эти названия для меня как родня. «Декка», «РКА».
Осматриваю черное полотно, сдуваю пылинки, а если нужно, то протираю пластинку специальной тряпочкой. Нежно-нежно ставлю пластинку на проигрыватель, и вот он, желанный миг: из-под жала иглы начинает литься музыка. Игла как бы и жалит, и гладит винил. И винил на эту ласку-мучение отвечает истечением звуков.
Если люди так бережно относятся к пластинкам, то разве может с диска литься что-то плохое, ужасное. Долго, очень долго я вслушивался в музыку Альфреда Шнитке. Так же долго привыкал к Прокофьеву. Стравинского до сих пор переношу с трудом. Хотя прокофьевского «Александра Невского» воспринял сразу. С Шостаковичем все сложнее. То, что это не Вивальди, ясно сразу. Копается человек в себе. Мучительно, тяжело. Эти его квартеты с виолончелью, которая не струны тянет, а нервы. Цепляет смычок струну – и тянет, тянет.
Надо было пройти через любовь к Моцарту и Баху с тем, чтобы потом привыкнуть, а может быть, даже полюбить Шостаковича. Заставить себя понимать Шнитке и Стравинского.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Между прочим

    В цехах, как мне показалось, намеренно уничтожаемого куликовского предприятия.

  • Между прочим

    В деловом ключе обсудили проблемы Ибресинского района с его руководством. Больная тема: отремонтировали районную поликлинику. Глава республики…

  • Между прочим

    Праздник праздником, но и у урмарских спортсменов есть проблемы и просьбы. Попытаюсь помочь их решить.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments