i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 190)

В конце мая, после одного из занятий, Юрий Владимирович, весь в белом (рубашка с коротким рукавом, легкие брюки и штиблеты – все белое-белое), был чем-то расстроен. Он часто нюхал табак, лицо красное, налитое. Особенно велик был нос. Предполагаю, что педагог был с похмелья, но пах, как всегда, безупречно.
«Вот ты, Игорь, готовишься к ежегодному экзамену. Вернее, мы готовимся, разучиваем пьесы. Ты хороший парень, а значит, ответственный. Ты знаешь, что за тебя родители платят деньги. Значит, отыграть экзаменационный концерт ты должен хорошо. А у меня таких, как ты, много. И все в основном хорошие ребята. Тоже волнуются и готовятся. Ну, а я, что, хотя бы раз в год, но должен готовиться к моему экзаменационному концерту, волноваться?» Я ответил с охотой, что и педагог тоже должен волноваться. «Я, - продолжил Степняк, - играю перед вашими родителями, перед теми, кто платит за вас деньги, то есть фактически кормит меня и мою семью. Я готовлюсь, волнуюсь, играю, то есть показываю, что я стоящий педагог, могу чему-то вас научить. И ваши родители успокаиваются, им приятно – деньги потрачены не зря. Это простейшая часть объяснения. Чтобы жить, надо зарабатывать. Но есть и другая часть объяснения. К деньгам она не имеет никакого отношения. Она не имеет отношения ни к вам, ни к вашим родителям, ни к моему школьному начальству. Она имеет отношение только ко мне и к музыке как к самому сложному и таинственному делу на земле. Я мог бы быть концертирующим музыкантом. Но сколько их? Море».
Здесь я прервал Степняка и вставил мысль о том, что, действительно, музыкантов многовато. Мама практически еженедельно таскала меня на концерты в филармонию и зал Чайковского.
«Много, много, - продолжил Степняк. - И среди них существует жесточайшая конкуренция. Тебе вот нравится, как я играю. Но это лишь школьный концерт. На самом деле я играю средне, а местами и вовсе плохо. Нет, есть, конечно, деятели, кто играет хуже меня. Но они все равно упорно лезут и лезут на сцену. И, бывает, выбиваются в люди. В СССР классическая музыка, танец, театр – это сферы, где конкуренция не запрещена, а наоборот, разрешена. И в этом мире конкуренции я, средний музыкант, не хочу пихаться локтями с агрессивными бездарями. Но не хочу я и испытывать страдания. Оттого, что есть некоторые музыканты, которые талантливее меня и играют лучше. Но музыку-то я люблю больше всего на свете. Что же делать? Учить других. Да, Игорь, будешь ли ты музыкантом, а скорее всего, не будешь, но таких ребят и девчонок, как ты, я обязан учить самому великому – музыке. А это ответственно. Если мы научили вас понимать музыку, то мы научили вас великой радости и великой печали. С этой печалью вы пойдете дальше, а мы возьмем на себя ответственность. Ответственность за то, что внесли в ваши души самое живое вещество жизни – упорядоченное течение звуков».
Я заявил, что ничего не понимаю, хотя мне очень интересно. Степняк долго молчал. Думал – продолжить ли разговор. У него дурное настроение, ему нужно выговориться, а перед ним сидит убогий шестиклассник.
Окна в классе были открыты, и оттуда, вместе с майской прохладой, доносились обычные звуки московской улицы. Переваривая слова Степняка, я лихорадочно перебирал самые сильные ощущения, связанные с музыкой. Открывали Дом культуры химиков (особая гордость отца – единственная в 70-м году вертящаяся сцена в республике!). Весь город собрался в огромном зале. Праздничный концерт по случаю открытия дворца. Несколько номеров от городской музыкальной школы. Я должен сыграть какую-то ерундовую пьеску. Но – перед залом, на настоящем концертном рояле. Как волновалась Татьяна Михайловна! «И чего это она волнуется?» - думал я. Однако тоже стал волноваться, когда меня привели за день до концерта в пустой зал потренироваться.
Темный пустой зал был молчалив. На меня дохнула прохлада пустоты. Зал был "живой". С этого момента в душу проникла тревога. Тревога переросла в ужас, когда на концерте оказался перед переполненным залом. В зале – взрослые люди. Среди зрителей – отец и мать. Отец будет петь. И мама будет петь – в квартете. Семья Моляковых. Как можно Моляковых подвести! Сделались ватными ноги. Явилось спасительное тусклое солнце воли. Надо. Ничего не чувствовал. Сел, отбарабанил пьеску на автомате, под аплодисменты вышел. Часа два ходил обалделый, а вокруг, радостная, хлопотала Татьяна Михайловна.
Юрий Владимирович продолжил. Говорил, что он не великий музыкант оттого, что музыку, видимо, боится. Я спрашивал, как можно бояться музыки, а он настаивал, что она слишком велика и, при обилии музыкальных шедевров, ее величие кроется в том, что музыка никогда не может закончиться. А он, Степняк, честно себе признался, что боится этой незаконченности. Решил остаться педагогом – с бемолями, с диезами, с нотной грамотой. Сказал: «Я снаряжаю корабли в дальнее опасное плавание. Сам же остаюсь на берегу». «Но, - встрепенулся Юрий Владимирович, - я принадлежу к племени удивительных людей. Великие путешественники не боялись ни пустынь, ни океанов. Но кто же те, кто не боится океана звуков? Разве не герои, разве не смельчаки? Хоть иногда, но и я отправляюсь в плавание. Пусть плаваю недалеко от берега. Оттого с удовольствием играю на школьных концертах».
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Москва. 22 - 25 апреля 2017. 69

    Кофе-брэйк. Звучит нехорошо, напоминает «бряк». Можно сказать: «Рюмка-бряк» - это про пьянку. После окончания мероприятия С.П. поехал с Д.З. в…

  • Москва. 22 - 25 апреля 2017. 68

    Кому взбрело в голову вешать над входом в усадьбу электронные часы - красные, цифры мигают воспаленными углами? Сложную гармонию разрушает маленький,…

  • Москва. 22 - 25 апреля 2017. 67

    Идеология вызревает в почве людских отношений долго. Перегной мысли. Удобрения чувств. Она - красивый, но ядовитый цветок, распустившийся на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments