i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Заметки на ходу (часть 189)

Когда собиралась моляковская родня (любимый мамин упрек отцу, мол, я твою родню всегда и всю собирала, и стол накрывался), меня звали играть на публику. Играл, хотя делать этого не любил. Играл энергичные вещи. Баба Рая сидела, надменно поджав губы (мол, чего это он строчит как пулемет). Поддатый дядя Володя восхищался: «Во дает! И как это у него так быстро получается пальцами перебирать!» И все Моляковы, и все Лисавы, полчапаевского поселка про Нинку, Юркину жену, ведут разговоры.
Мне повезло – денег нашли, пианино купили, а в школе натолкнулся на Кондратьеву и Степняка.
Если Татьяна Михайловна вела меня к постижению инструмента тактильными средствами (она буквально «разложила» мои руки), то Юрий Владимирович пальцами мне в плечи не тыкал. У него были огромные руки, на гигантских пальцах рыжие волосы. Когда я копался по клавишам, он неожиданно сгребал в ладонь всю мою трепещущую пятерню, говорил: «Постой, не ковыряйся!» Несколько мгновений мы сидели неподвижно, даже замерев. Потом Степняк отпускал мои руки и сам садился на мое место. Начинал разыгрывать музыкальную фразу. Еще и еще.
Кабинет у Юрия Владимировича был большой, а в нем стояли не пианино, а два новых кабинетных рояля «Красный Октябрь». Стояли они рядом, поэтому я пересаживался за соседний инструмент и старался повторить за наставником пассаж.
Юрий Владимирович был чист. Черный модный пиджак и ослепительно белая рубашка. Галстука он не носил, но ворот рубашки расстегнут как-то так красиво, пышно, что и галстука не надо. Когда бывало прохладно, он пододевал тоненький джемпер (или синий, или красный).
Был он ростом под два метра, с длинными золотистыми волосами. Глаза большие и голубые. Когда Степняк бывал в хорошем настроении, он весело говорил: «Ну, Игорь, давай займемся. Нам, блондинам, не привыкать». К чему было не привыкать блондинам, я не знал. Но то, что музыкой занимаются такие громадные мужики, приводило к почтительным мыслям о музыке как таковой.
Нос у Степняка был большой, красноватый и какой-то ячеистый. Юрий Владимирович не курил. От него пахло так же хорошо, как от Татьяны Михайловны. Еще одно подтверждение, что любое серьезное дело требует чистоты. Но Степняк нюхал табак. У него была серебряная табакерка. Он открывал ее, ловко выхватывал на безымянном пальце щепотку и шумно вдыхал мелкий, как пыль, зеленоватый табак. Глаза у него наливались слезами, он морщился, становился на мгновение страшным, некрасивым и шумно чихал, после чего лицо его моментально разглаживалось. Чувствовалось, что после такого хорошего чиха ему приятно.
Дважды был на концертах Степняка (хотя на каких только концертах в Москве я не бывал!). Преподаватели школы, в которой мне довелось заниматься, обязаны были давать концерты перед родителями своих учеников. Юрий Владимирович (а он сначала окончил Гнесинку – десятилетку, а затем и само училище Гнесиных) давал концерты с удовольствием. В школе был не очень большой, но уютный зал. На концерты Степняка собиралась вся школа. Зал был забит, и в нем было душно.
Юрий Владимирович был при полном параде – черные отглаженные брюки с широкими блестящими лампасами, лаковые штиблеты, фрак и крахмальная белая сорочка с бабочкой. К концу выступления (а зрители, на халяву, требовали Степняка снова и снова) с него ручьями катился пот.
В конце первого моего года жизни в Москве Степняк посвятил свое выступление произведениям русских композиторов. Хиты отменные – Глинка, Чайковский – «Времена года», Мусоргский – «Картинки с выставки». «Камаринскую» Юрий Владимирович, после особых уговоров, исполнил дважды, правда, сказав, что «Камаринскую» не очень любит.
В конце моего второго московского года Степняк исполнял небольшие пьесы Иоганна Себастьяна Баха, несколько сонат Бетховена (конечно же, «Аппассионату») и полонезы Шопена. Мне было поручено важное дело. Некоторые произведения Баха Юрий Владимирович исполнял с нотами, а я сидел рядом и в нужный момент (читать ноты я умел – уроки Пучеглазки) мне надо было перевертывать странички. Когда аплодисменты поднимали Степняка раскланиваться, я скромно сидел рядом, но сколько восторга было в моей душе, сколько сладкой, тягучей радости медленно тянулось сквозь мою душу! Думалось, что хлопают и кричат «бис» не только Степняку, но хоть немножко, и мне. Кайф тех, кто постоянно толчется при больших людях. Увиваться будут всегда.
В зале сидели мама и брат Олег. Степняк выбрал перевертывать ноты именно меня. А ведь у него были ученики и постарше.
Привыкнув к доверительным разговорам со Степняком, сказал: «Юрий Владимирович! Это же просто концерт перед родителями учеников. А вы выкладываетесь так, как будто играете в большом зале консерватории». Степняк понял, что вопрос я задал, скорее, ради себя. Мне хотелось продлить ощущение радости и успеха. Он почувствовал, что я чуть-чуть прогибаюсь перед ним, вопросом говорю: «Спасибо, учитель!»
«Не подлизывайся, Моляков», - сказал Степняк. Но к разговору он вернулся.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Между прочим

    В деловом ключе обсудили проблемы Ибресинского района с его руководством. Больная тема: отремонтировали районную поликлинику. Глава республики…

  • Между прочим

    Праздник праздником, но и у урмарских спортсменов есть проблемы и просьбы. Попытаюсь помочь их решить.

  • Между прочим

    Встреча с руководством Урмарского района.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments