i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. Февраль. 2015. 20

Засыпая, думал о Бродском. Сочинитель вбил в голову мысль об особом предназначении. Бросал женщин, детей и в одиночестве дразнил, расчесывая до крови, самолюбие. Найман (приживалка от поэзии) и Рассадин (гуманитарий общего плана) представляли Бродского в виде примитивного антисоветчика (типа Солженицына). Но, у Бродского учителем была Ахматова (великолепная постановщица собственной биографии). Казанова, сочинитель обыкновенной жизни плута, «спекся» к пятидесяти годам. Сидел в библиотеке провинциального князя. Расписывал собственные похождения, брюзжал, был раздражен и болен. Крепкой украинской девушки Горенко хватило на постановку спектакля до самого конца.
Игру энергичной сочинительницы наблюдал юный Иосиф. «Какую биографию делают нашему рыжему», - это Ахматова о Бродском. Люди из КГБ, что курировали, направляли, создавали цирк себялюбцев, знали цену рыжему. Хорошо сказал о Бродском Бобков: «Дрянной человек». Бродский об отношении власти к нему (и десяткам таких, как он) был осведомлен. Другие пыжились, заявляли и декларировали. Бродский (и за это получил он из рук «друзей» Нобелевку) играл предназначенную бобковыми роль. Ничего не декларировал: «Ни креста, ни погоста не хочу выбирать, на Васильевский остров я приду умирать».
Умер в другом месте - лежит прах на кладбище Сан-Микеле, в Венеции. «Сел» хорошо. Не лагерь, а поселение. Чудесное место, деревня, Архангельская область. На селе «окололитературный трутень» работать должен был пять лет. Поработал в лесхозе меньше двух. Писал, и неоднократно, что счастлив был только на севере, в лесном краю. Там появилось его стихотворение «Народ». С этим стихотворением «затаскивать» Иосифа в «либеральный» строй западников было невозможно. Многие не понимают этого.
А кто сдал поэта? Люди странные. Первая публикация о Бродском в «Вечернем Ленинграде» написана Берманом. После статьи все, происходившее с поэтом, превращалось в приключенческие истории. Яков Лернер (жулик, фарцовщик и доноситель) довел дело мало известного поэта до суда. Синхронно как! Свой процесс в Москве. Свой - в Ленинграде. Евреи сажают евреев, чтобы потом превращаться в Нобелевских лауреатов. Хитро ведет себя Иосиф. Будто ведут его, подсказывают, что писать. Он и патриот. И диссидент. Антисоветчик, а потом почитатель советского империализма.
В Нью-Йорке, на дружеской попойке, признается: «Я - советский поэт». Эффектно пинает хохлов, читая свое знаменитое, в Стокгольме: «Прощевайте, хохлы! Пожили вместе, хватит!» На дворе - девяносто первый год. Неверно думать, что культурный посол России на Западе - это Эренбург. Бродский - вот тайное оружие наших «миротворцев» в погонах. Поют песни писаки с «Эха Москвы» - «Бродский - наш». Пройдет время, и узнаем, что поэта «вел» не только Лернер, КГБ, семья Профферов (у Пастернака, в Штатах, были свои «кураторы»), но и серьезные отделы в соответствующих разведывательных ведомствах. Снился странный Париж. Узкий дом из фильма «Парижские тайны» с Жаном Маре. Во время пожара с крыши прыгает не Маре, а я. Не помню, как рухнул на брезент. Другая жизнь, но снова Париж. Площадь Согласия. Узкие переулки. Одна дверь распахнута. Комнаты пусты, только что отремонтированы. Влажные обои. Влажный линолеум. Комнаты вытянуты. Иду, и - все темнее. Пар из самой темной комнаты. Спрашивают на французском, но я понимаю: «Вы в очереди, мыться? Сейчас, сейчас…» Бегом выскакиваю на улицу, прямо в картину Писсарро «Елисейские поля». Я - в майке. Вокруг женщины в длинных платьях, мужчины в шляпах-котелках. Страшно. Опять дверь. Ныряю внутрь. Потные, полуголые люди за мольбертами. В руках кисточки. На холстах - ничего. Один, в холщевых штанах, говорит: «Заходите, у нас просто. Спать будете вон в том углу». С улицы - автомобильный гудок. Выглядываю. «Рено» послевоенного образца. Холст, дерево. Мальчик. Зовет меня. Выхожу. Едем, а вокруг Питер. Полуподвал. Галерея. Хозяин - М. Говорит по-французски. На нем шапка-ушанка и ватник: «Я - вата», - сообщает М. Это уже, когда бредем с ним по проспекту Османна. Остановились. Нам подают мелочь. На мне тоже ватник. Кто-то спрашивает: «Вы из Сорбонны?» Отвечаем со злостью: «Нет». Тут же оказываюсь в новостройках. Рим. Кинофильм «Сладкая жизнь».
Tags: Москва
Subscribe

  • Между прочим

    С Николаем Алексеевичем Степановым в Моргаушах, пытаемся разобраться в острейшем конфликте местного предпринимателя и администрации района.

  • Между прочим

    На сессии Госсовета принимаем бюджет в первом чтении.

  • Между прочим

    На работе, веду заседание Комитета Госсовета.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments