i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. Февраль. 2015. 18

Возле гостиницы «Ритц» бесстыжие автомобили. Платон мечтал об идее, которая будет содержать в себе красоту «без примесей» материального. Трудно понять, зачем это нужно было мыслителю. Буржуазное стремление продажи всего (и с прибылью) направило намерения философов в противоположную сторону: выделить красоту в сердцевине самого материального. Чтобы продать, нужно предложить суть, неизбежный материальный хлам утопить в блеске сущностного.
Что может быть привлекательнее в мире материального, живого, чем лошади и женщины! Речь не о старых клячах, а о броском, явном эротизме. Вот его и выпячивают торговцы из всего, что можно. У Оливера Стоуна и Мартина Скорсезе покрывало сексуальности накидывают на бумажные деньги, на саму жадность, как таковую. Их герои денежки щупают, нюхают, облизывают. Все мужское у этих персонажей прет вверх от предчувствия наживы.
И - автомобили. Возле отеля распластался низенький, черный «Мерседес». Хищный, стремительный, холодный, словно лезвие ножа. Закроешь глаза - и представляешь, как эта зверюга, незаметно меняя черты, превращается в девушку яркую, зазывную. Много лимузинов. Но и в них, грозных, притаилось зерно изящества, сексуального по происхождению. Оттого в автосалонах на капоты новых моделей кладут длинноногих девиц в купальниках. Совпадение полное.
А можно вывести тонконогого скакуна, поставить рядом с «Ауди-8». Пусть стоит, соответствует: мы, вислоухие, бродим среди чудищ автопрома, не можем взгляд оторвать.
Из зеркальных дверей вырывается чернявый мужичонка с залысинами. У него красный галстук и длинное, песочного цвета, пальто. Он скользит по нам, олухам, выпуклым, влажным глазом. Дверцей спортивной «Тоёты» хлопнул, умчался. Ощущения просты: этот щегол арабский может позволить себе подобный автомобиль, мы - нет. Но это выводит из дьявольского ступора перед роскошью. Уходим от «Ритца», как спасшиеся с Лысой горы.
Возле полуработающей гостиницы «Москва» - огромный шар. Горит синим пламенем, а выкатили его под Новый, 2015, год. До сих пор не убрали. Уж больно штука хорошая для создания ложного чувства радости. Входим внутрь светящейся сферы. Становимся сизыми вместе с молоденькой парочкой. Девица: «Ой, Серега, ты синий, как мертвец».
Выходим на Красную площадь. На ней разложен каток с искусственным льдом. Громко ругаюсь. Напротив Мавзолея не может быть катков, Манежей, концертов и огромных чемоданов. Лобное место оказалось в центре праздничных гуляний. Напротив памятника Минину и Пожарскому поставили двухэтажную расписную карусель. Снизу - лошадки. Сверху - лавочки. Лампочки натыканы по краям веселой вертушки. На втором этаже сидят юнцы в рубашках с коротким рукавом и тоненькими галстучками. Один из троих - негр. Смеется. Кричит, захлебываясь, на чисто русском. Много их стало - русских негров.
Фанерные палатки. Пахнет мясом и горячими блинами. Продавщицы в кокошниках. Подсобные рабочие, при красавицах с густо нарумяненными щеками, в малахаях и овчинных тулупах. Торговки кричат: «А вот блины! Подходи - не зевай! На блины налетай! Вот она какая - широкая масленица!» Спрашиваю у торговки: «А почему широкая? Не узкая, не низкая?» Тетка смотрит на меня недобрым маленьким глазом. Цедит сквозь зубы: «Умный, что ли?»
Tags: Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments