i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. Февраль. 2015. 17

В электричке много проверяющих, как и в питерских поездах. Крупные парни в черном. На спине - желтым - «Охрана». На этой ветке - оправдано. Православная святыня и почитатели Аллаха с бомбой - сочетание нехорошее.
В метро еще работает театральная касса. В лотке бесплатная газета «Галерея». Бумага плотная, белая. Иллюстрации цветные: «С Днем защитника Отечества», - красным в центре первой страницы. Сильнейшее полотно Кривоногова «Защитники Брестской крепости». Серые трупы гитлеровцев. Живые еще, на последнем пределе, пограничники в зеленых фуражках.
Участники войны вспоминают: с годами становилось воевать легче. Одно дело брать Волоколамск, гибнуть подо Ржевом, совсем другая история с Будапештом и Веной. Мало говорят о второй половине процесса - о смерти. Немцы умирали в Бресте «налегке» - стремительное наступление, бегущие русские. Фашистам казалось: поумираем - но недолго и немного. Смерть европейского солдата еще молода, легкомысленна. А вот красноармейцам умирать тяжело. Для них смерть - безобразная старуха. Хрипло смеется беззубым ртом. И не смех это, а вопль отчаяния. Умирать с верой легче. Только поддерживать веру - ой, как тяжело! В конце войны все меняется. Эсэсовцу подыхать в подвале Рейхстага - ой, как тяжко. Теперь для него смерть - старуха. Для него она вопит в отчаянии, глумясь над истерзанной волей к жизни.
Не в идеях дело. Когда остаешься один на один с беспощадной старухой - ясно: человеческое - это не любовь, не ум, не самосознание. Это безразличная пустота человеческой малости. Здесь нечему сопротивляться. Смерть машет косой, а не косится. Ничего нет. Метафизическое величие сопротивляющейся смерти человеческой малости прочувствовали римляне. У греков маленькие полисы, а собрала их культура. Итог: философия, театр, олимпиады, архитектура и классические изваяния. Римское государство выстраивалось на метафизике старухи с косой. Итог - римское право. Законы, двенадцать таблиц, армия, бюрократия, латынь. Скучно, по сравнению с греками. Но: панибратское отношение к смерти. В римских лавках продавались уже готовые наборы для различных способов самоубийства. Парады. Воинские ритуалы.
У греков не были распространены боевые знамена. В Риме каждое воинское подразделение имело свой штандарт. Если в Греции театр - зрелище, то в Риме театр сама жизнь. Публичность, эффектность, безбоязненность. Хорошо проходили самоубийства во время пиров. Изощренные способы убийства, как элемент дворцовых украшений. Нерон и Сенека. «Театр военных действий». «Значительная роль в политике». Гладиаторские бои. Греческая культура периодически к нам возвращается. Римское «вся наша жизнь - игра» нас и не покидает.
Тяжкий гнет смерти выдавил, словно благовонное масло, из пор римской законности (театра) идею бессмертия. Бессмертие было присуще человеку. Римское государство «бунтовало» христианством. У вас, закоренелых язычников, роман со смертью, азартные игры с нею (говорят, Цезарь заранее спланировал весь спектакль своего убийства), а мы сыграем партию на тему бессмертия, вечной жизни. Воскрешение Лазаря был акт не менее революционный, чем речь Ильича с башни броневика на Финляндском вокзале. Маяковский, левак: «Я часто думаю: не поставить ли лучше точку пули в своем конце. Сегодня я, на всякий случай, даю прощальный концерт».
Континуум существования - континуум смерти. Та же музыка - между. Музыкальная фраза имеет два начала: отчаяние и радость. Континуум смерти на картине Кривоногова явно вбирал в себя красногвардейцев. А немцы, хоть и валялись дохлыми, были включены в континуум существования.
Вылезли на «Театральной». Большой пылает по-большому. На Большой Дмитровке - иллюминация. Воспалены электричеством тысячи кончиков проводов. Они, словно жидкостью трубочки, стремительно наполняются световым соком: фиолетовым, синим, желтым, ультрамариновым.
Дмитровка-змея постоянно меняет кожицу, отбрасывая старую шелуху в небеса. Проезд к Думе. Брат: «Почти год прошел с моей выставки». Сворачиваем к МХАТу. В харчевнях -ленивая молодежь. Чехов - в углу. А на Тверскую выставлены Станиславский да Немирович-Данченко. Подходим к памятнику Юрию Долгорукому. Здоровый мужик. И конь - ничего. Только - неправда. Долгорукий не был здоровяком, а лошади в те времена были росточком с монгольских.
Tags: Москва
Subscribe

  • Поезд на Юму

    Российская газета, Фёдоров - подтверждение тревог оппозиции, а именно ВТО. 22 мексиканские фирмы готовы продавать нам мяса. Договора уже заключены.…

  • Родом из НЭПа

    На Троицу, с братом. Могила отца. В трёх метрах, через кладбищенскую дорожку, могила фёдоровских родителей. Побелена. У скромных белых камней пышный…

  • Между прочим

    Знакомлюсь с цехами АО НПО «Каскад».

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments