i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. Февраль. 2015. 8

Лавра - богатая, а напоказ нищенствует. В основании колокольни, за коваными железом деревянными дверями, вновь обширная лавка. Говор не только церковный. Много живописи, причем светской. Море. Парусники под пузатыми парусами, веселенькие букетики. Одно помещение, другое. Цепочки с крестиками - килограммами. Душно. Вылетаем с М. на свежий воздух, словно пробки.
Поспешили к Успенскому храму. У входа, по левую руку, низенький склеп семьи Годуновых. Кто-то оставил около него корзину алых гвоздик. Прячу камеру в футлярчик, чтобы не видели, что снимаю. В храмах не приветствуется. В мужских монастырях монахи и «православные» активисты следят за этим строго.
Собор снаружи белый, а изнутри, как печь. Пламя не красное, а золотое, возносится кверху раскаленным иконостасом. Свод держится на круглых столбах. Толщина их в глаза не бросается, поскольку очень уж они высоки. Сегодня модными являются цветные татуировки. Руки, ноги, спина, грудь, даже шея цветут неестественными красками. И в Успенском соборе белые стены, светлые столбы разукрашены цветными картинами. В XYI веке, по повелению Ивана Грозного, тела православные редко украшали сизыми наколками. Но цветная роспись по сырой штукатурке славилась.
Пламенеющий, вплоть до самого потолка, иконостас подавляет роспись. То ли север у нас, то ли расстояния велики. Холод - и хочется человеку жаркого тепла. Вот тебе резной липовый иконостас, крытый сусальным золотом, жарко натопленные печи, размещенные в подвальном крипте. Побольше радостных красок средь стылых болот. Если поставили храм, а вокруг десятки километров глухих лесов да пустошей, то красота необходима концентрированная. Брел человек в сером сумраке, и вдруг мягкий свет лампад, лики и образы, а темного, дьявольского - мало. Всего ничего. В уголке, где нарисован князь мира сего.
Народу - не протолкнуться. Забираю вправо. Возле иконостаса - продолговатый стеклянный короб. В нем, то ли древняя пирога, то ли корыто для шинковки капусты. Дерево заскорузло, неровно, а бок отломан. Экскурсовод лопочет по-французски. Француженка - старушка - неожиданно наклоняется к уху древнего деда в огромных кроссовках «Найк», громко проговаривает по-русски: «Огюст! Это ковчег, в котором был обретен нетленный святой Сергий». Тетушка-экскурсовод, услышав от французов русскую речь, оживляется: «Да, это его. А сами мощи в Троицком соборе. Побываем и там».
Запечатляемся: сначала М. фотографирует меня на свой «Никон», а потом я его: «Вон, видишь, у столба маленький ковчег. Надо посмотреть. Ведь это мощи Максима Грека. И цветочки - белые - поставили иноземному учителю славян. И рядом мощи Святого Иннокентия Московского», - сообщаю брату, заинтересовавшемуся местом успокоения великого книжника.
От множества свечей – маслянистый сизый туман. Мощные люстры, усыпанные электрическими свечками, на толстых канатах. Одну люстру венчает золотой двуглавый орел. Несмотря на бессчетное количество искусственных свечей, люстры неясны очертаниями и «оплывают» в плотном свечном перегаре.
Вправо от ворот, ведущих в собор, - белые надгробия. Два длинноволосых существа в грязных куртках стоят на коленях между мраморными плитами. Уперлись в серый пол лбами. На лавочке, рядом с длинноволосыми, восседает сухонький старец в черной рясе. Старик-монах дребезжащим голоском наставляет: «Не стесняйтесь, милые. Кайтесь и молитесь». Неопрятный дядька - один из двух - резко поднимает голову. Лицо - свекольное, одутловатое, из глаз-щелочек струятся слезы. Резко, с ветерком, к старенькому монашку устремляется здоровенный бородатый человек-кряж. Массивная цепь с крестом, а волосы - до плеч. И знатная борода: «Отец Серафим, - басит верзила, - благослови и радуйся». - «Что такое?» - оживляется старичок. Верзила: «Наши, под Дебальцево, упрашивали укров: сдавайтесь, уходите по-доброму, а те - ни в какую. Надоело. Раздолбали всех. Три тысячи трупов. Котел перестал существовать! Одолели!» На остреньком личике старца отразилась радость. Искорки блеснули в подслеповатых глазках. И – скупые слезы: «Слава Богу! Слава Богу, наша взяла!» - возбужденно заверещал дедулька. Плачущий бродяжка ничего не сказал. Уткнулся лицом в пол.
Tags: Москва
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments