i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. Февраль. 2015. 2

Ночь - черна и агрессивна. Когда и зима, и снега нет. В Москве снега нет никогда. Научились деньги делать на моментальной уборке. Малую снежинку засыплют солью, песком. Соберут в тракторный ковш. Мокрую слякоть подчистят целлулоидными метлами-великанами. Столица в некрасивом процессе производства мутной слизи и ее подгребания. В мокром и холодном мегаполисе хороши наглые огни навязчивой рекламы. Повадились подсвечивать стены домов. Аквариум, заполненный желтым жаром болезни. В сочащейся лохани плавают миллионы людей-рыбешек.
А здесь, по прояснившемуся небу, - золотистый рассвет. Чистая высота. Казанский, Ленинградский, Ярославский вокзалы продолжают обливать неуместной патокой ночных огней. Там - агрессивное противостояние. Там - за чертой рассвета. Черта проведена, и легкая голубизна залила небо над крышами. Рассвет ранней весной так свеж, мощен, что тьме, огням, людской угрюмости противостоять сиянию бессмысленно.
Из гулов вокзала, купив в ларьке газет, вываливаюсь на тротуар. Он - чист. Ларьков с чаем и булками нет. Попрошаек тоже не видно. Не пристают женщины, предлагающие купить билеты на автобус до Чебоксар. Закрыты подвалы, в которых ютились грязные продуктовые лавки. В Доме культуры железнодорожников действует «актерско-театральная» барахолка (ангажемент). Временные шабашки актеров-бракоделов несут в массы комедии и водевили неведомых авторов. У входа в здание Ленинградского вокзала странный плакат - белый, с розовой надписью: «Поздравляем с Днем защитников Отечества!». На каменных ступенях возятся девицы в тесных джинсах - они так напряженны на задницах и ляжках, что вот-вот лопнут. На двоих - огромный чемодан на колесиках. Трудно (штаны-то тесные). Саквояж не подходит по размерам к пандусу для инвалидных колясок. Колесико вылетает с желоба, и чемоданище, вырвавшись из тонких пальчиков с броским маникюром, с грохотом летит, бултыхаясь по ступеням. Налетает на дедушку-бомжика с грязной сумочкой, сшибает его. Он сидит на черной коробке, верещит, а девки наверху лестницы ржут. В вокзале полно народу. Зал, некогда простой и строгий, изуродовали, нагородив металлических конструкций, перегородок, галерей вдоль стен. «Патио», «Суши-бар», назойливая реклама - компания бурлаков - «Возовоз».
Вот и брат. Поднимается с дырчатого металлического кресла. Спрашиваю, отцеловавшись: «А где бюст Ленина? Стоял же в самом центре». М.: «А нет Ленина. Есть «Возовоз» и псевдояпонский рис с треской». Ругаюсь: «Сволочи! До чего надоел этот мещанский гадючник! Сил нет!» Возмущение долго не проходит. Идем на Ярославский.
Мамонтов Савва, частник. Кормил за счет доходов с дороги Шаляпина и всю оперную братию. Шаляпин все просил денег. Ильич прекратил побирушничество. Шаляпину не понравилось. Уехал. Пел в изысканных кабаках и на платных вечеринках по южным островам. Так ничего и не понял.
Памятник Шехтелю за проект Ярославской станции. Чудная, сказочная постройка. Русский модерн. «Мармеладная» Русь на стальном скелете французских банковских кредитов. М. - в кассы, узнавать, когда электричка на Сергиев Посад. Сижу у очередного памятника Церетели - конник, поражающий змея. Лужковско-грузинский модерн.
Решаем ехать до Лавры автобусом. Но сначала - гостиница. Метро «Партизанская». Корпуса-столбы уходят в совсем рассветлевшееся небо. Гаснут фонари и рекламы. Грязные забегаловки открываются. Берем на вечер четвертинку коньяка и томатный сок. Корпус «Вега». Двадцать пятый этаж.
Tags: Москва
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments