i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Питер. 2014-2015. 71

Иду к Зощенко. Вчера, при выходе из квартиры Ахматовой, увидел на снегу мертвого голубя. Не растерзан. Целенький, а умер, неестественно заломив сизую головку. Ветерок ерошил перышки на грудке. Покачивались в вершинах черные деревья.
С Зощенко что-то не так. Вход в кооператив, построенный писателями, - с Чебоксарского переулка. А во всех биографиях и предисловиях пишут: Малая Конюшенная, 4. Выходит, ненормаленка присутствует. Железные ворота. Кнопка: «В музей». Нажимаю. Щелчок - и узкий двор внутри грузного сооружения (дом надстроен двумя этажами). Каменное крылечко. Массивная дверь подъезда. Звонок. Открывшаяся лестница широка, ступеньки не крутые, удобные. По стенам стенды с информацией - Б. Житков, О. Форш, М. Слонимский, Е. Шварц, Н. Заболоцкий, Б. Корнилов, Вс. Рождественский, Казаков и их жены. Младший Казаков - Михаил, актер («Я старый солдат, донна Роза, и не знаю слов любви…»), здесь же, на фотографии. Маленький мальчик. Истории о женах занятны. Некоторые были игривы.
Окна на лестничных площадках широки. Удобно с разбегу выпрыгивать. Зощенко, несмотря на неврозы, угрюмость, ранения, прыгать не собирался, а до последнего дня работал, как вол - пьесы, рассказы, репортажи. С ним случилось странное. Грустный обличитель НЭПа (Чуковский подмечал в Зощенко странность: пишет смешно, задумаешься - выть хочется), тяжело мотавшийся по жизни (царский офицер - пять орденов, красный служака, телефонист на пограничной заставе, сапожник, счетовод, милиционер, инструктор по птицеводству (!)), знал цену трудовой копейки. А из «Серапионовых братьев» - самый успешный. Смелость в рассказах чрезвычайная - дураки, хамы, пошляки, выжиги. Писатель выставляет придурков, словно в тире мишени: долбай, новая власть, по недоумкам, оттачивай меткость. И оттачивали. Особенно в «Крокодиле», где автор печатался.
В середине тридцатых все изменилось. Из пролетарской республики с Троцкими, Бухариными, Рыковыми государство превращается в алую империю с Курчатовыми, Королевыми и стоящими за ними Иоффе и Бериями. Дворянин-сапожник понимает: надо менять курс. Дело, видимо, в великом физиологе Павлове (одном из основателей кадетской - самой многочисленной до семнадцатого года - партии). Пишется повесть «Возвращенная молодость» - братья-литераторы недовольны, фанаты в недоумении. Писем к суперпопулярному бытописателю приходит все меньше. Но в восторге от повести ученые-психологи, физиологи. Михаила Михайловича приглашают на знаменитые «Павловские среды». Странно: после революции хотели ликвидировать Академию наук. Физиолог Павлов (Нобелевский лауреат) засобирался в Швецию. Ильич рявкнул: «Не сметь трогать Академию и Павлова».
Бисмарк учил - войны выигрывают приходские священники и сельские учителя. А сейчас еще - ученые и инженеры. Павлову создали условия для работы, он мог размышлять на специфические кадетские темы (про Конституцию), да вот и Зощенко прикрыл. Между прочим, Сталин несколько раз, по много часов, беседовал с Вернадским. Известно, что гуманист и добряк, настойчиво советовал Иосифу Виссарионовичу не тянуть с обогащением урановой руды. Сталин - прислушался. Берия Лаврентий Павлович и руду обогатил, и бомбу сварганил. У Зощенко тогда - не получилось.
Сорок третий год. Алма-Ата. Михаил Михайлович пишет книжку, не уступающую по мощи урановому проекту, «Перед восходом солнца». Письмо Сталину: «Книжка шикарная, надо вам, дорогой тов. Сталин, «дать распоряжение» проштудировать ее внимательно!» Не совсем нормальное предложение - Сталину делать больше нечего. А между тем значение этих двух сочинений (да еще «Голубой книги») раскрывается только сейчас. У Фрейда, упершегося в сексуальные перипетии, есть одна (самая лучшая) работа - «Из истории одного детского невроза». Так Михаил Михайлович, еще в сорок третьем, Иосифу Виссарионовичу писал: прочти. Покруче Фрейда будет. Не успел вождь. За всем не уследишь.
В питерском «доме писателей» у Зощенко была пятикомнатная, самая большая, квартира. К пятьдесят восьмому году осталось всего две комнаты. В крохотном музее бросился в глаза гимназический аттестат - зеленый, тоскливый. Одни тройки. И - фотопортрет жены, Веры Владимировны. Образ - лихорадочный. Огромный рот. Острые, как бритва, глаза. Ляжешь с такой спать - порежешься. В спальне - железная кровать на одного, кожаные полуботинки, трость, три галстука - тонкие, как змеи. В кабинете - массивный стол красного дерева. Ундервуд.
Tags: Питер. 2014-2015. 71
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 460)

    В Москве генералы долбят стены. А долбит кто? Наши, из Чувашии. Оклеивают обоями с позолотой. Ремонт каждой квартиры должен делаться с согласия ЖКХ.…

  • Заметки на ходу (часть 459)

    Так же и с властью. Она, власть, после жизни самой по себе, жуткая приятность. Но - все вранье в человеческой жизни. Изначально – смерть. Потом…

  • Заметки на ходу (часть 458)

    Родня – она разная. Сейчас и не смотрят – родня – не родня. Плюют. Но в провинции это есть еще – пусть и плохой, но свой. Это все ужасно давнее.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments