i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Питер. 2014-2015. 50

Шагаю широко, бодро. Копошится беспредметный оптимизм, схваченный уверенной мыслью: вот он, кайф. Зимняя моя куртка - синяя, обширная. Рюкзачок за плечами - мал, но важен: там бутерброды и мандарины. На Сенном рынке фрукты дешевы. К моему приезду мама набирает килограммы яблок, апельсинов, бананов. Бананы уже темнеют, но десять рублей за килограмм. В состоянии полураспада банан исключительно сладок, но поедание его в таком виде афишировать не стоит. Медведь прикапывает убитого кабанчика. Важен «душок». Мишка - сластена: ягоды, мед, «душок». Люди любят «воньцу». Любовь эту специально воспитывают с «молодых ногтей». Со временем принесет прибыль.
Моря псевдонаучной макулатуры. Океаны желтых, скандальных изданий. Надо бы жить скромнее (дольше получится), но коренной вопрос «гниловатого» - а зачем? Вот и мандаринчики за спиной - десять рублей за килограмм. И мы с М. их обязательно съедим. Брат говорит (дорога от станции метро к хранилищу проходит между внушительными торговыми центрами), что жизнь положит за «настоящее» искусство. Рисуешь - так делай это грамотно. И будь что будет. Он хотел бы рисовать так, как русские академики на рубеже восемнадцатого и девятнадцатого веков. Чем плох Лосенко? А Левицкий? Боровиковский? Даже компиляторы классицизма ему милее разных там Малевичей и Ван Гогов. В нарастающей радости необязательно отвечаю серьезному человеку, что классицизм в чистом виде уже невозможен. Он вырождается в кичь. Негодяи (Комар и Меламед), издеваясь, делают на почтенном стиле деньги. Уход от действительности. Ван Гог не оттого малевал в Арле, что не мог изобразить ничего путного, но знал, что бессмысленно. В двадцатом веке кистью художника, смычком музыканта, резцом скульптора орудует глупое, мерзкое время (подумалось: время подгнивших фруктов). В XXI веке классицизм - уход от реальности, башня из слоновой кости. Вспомнился Эрнст Неизвестный, скульптор-хулиган. Монументальная скульптура требует огромных затрат. Дело государственное. Идеология. Комиссии. Расчет действия на огромные массы людей, а значит, на историю. Неизвестный говорит - огромные творения будут отвечать моим эгоистическим фантазиям. Это пусть Вучетич корячится, отрабатывает должок перед партией, правительством, народом и его павшими героями. Я - пас.
Неожиданно встали как вкопанные. Видел ли кто, как взлетает космическая ракета! Я не видел, но, если бы увидел, впечатление было бы такое же, как от сооружения, выросшего перед нами. Позади нас была дорога. Пустынная в праздничные дни. За дорогой лес, слившийся в черную полосу. За ним - высотные новостройки, как елки, украшенные многочисленными яркими окнами. А здание, которое мы искали, было не просто огромным. Светлое, оно характерно было модерновой изощренностью. Так бывает нынче - архитектор намеренно проектировал развалины. Они оказались пригодны для жизни, весьма практичны и возбуждали своей хаотичностью так, как некоторые причинные места природы.
«Сколько же эта махина стоит! - просипел я, переполненный взорвавшимся восторгом. - И не знает никто. Это же - бюджет! Это - как Чечню содержать! Слава Путину! Слава Медведеву! Молодцы, питерцы! От Ленинграда только революции и подвиги подавай жадной многонациональной России. Заставили же эти два парня и Россию на северную столицу поработать!»
У входа - велосипедная стоянка. Велосипедов две штуки всего - двухколесных, на цепочках. Купаясь в нежных прикосновениях миллионов золотых мурашек, подхожу к кассе: «А у нас - бесплатно. Музею двести пятьдесят лет, слышали? Да и открылись недавно». От этих слов мандарины в заплечном мешке засветились оранжево, по-новогоднему. Прошли в холл. Белым-бело, мрамор блестит не высокомерно, но дружески. Справа - стекло в полнеба, узкие черточки переплета. Открывается причудливый внутренний двор. Камни, затейливо уложенные по дворовому пространству. Сел на кожаный белый диван. В центре - елка и серебряные с малиновым шары. В дальнем конце - рояль. Низкие загородки, вольно расставлены стулья - для проведения лекций: «Вот он, настоящий праздник эгоиста. Вот он, мандариновый две тысячи пятнадцатый. Какая круглая пятерка в этом году: гладкая, сытая!» - лениво протекало в моей голове. Пока М. сдавал одежду - в туалетную комнату. Достойно. Весьма оригинально. Не видел ни в одном подобном заведении мира: на туалетной бумаге голубые вензеля. Надпись: фондохранилище.
Tags: Питер
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments