i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 174)

Красивые чувашские парни, такие, как Иванчик, поражали необычными поступками. Когда в восьмом классе Юра занялся легкой атлетикой и начал показывать неплохие результаты, он в это же время начал курить. «Как!» - думалось мне. – «Сын Леонтия Ивановича – и курит!» Иванчик же развивал теории о том, что курение бегунам, особенно на длинные дистанции, не вредит, а даже наоборот. Курил он «Стюардессу» и «Золотое руно». В это же самое время он начал пить. Пил сухое вино – и пил очень неплохо. К десятому классу краса Иванчика расцвела. Он был высок, строен, пронзительные его глаза светились из темных глубин. Чистый Джон Леннон, только гораздо красивее.
Вокруг роились девчонки. Он их небрежно менял. Когда я начинал гундеть, что выпивки и бабы Иванчика до добра не доведут, надо заниматься, готовиться к экзаменам, Юра небрежно отвечал, что я слишком серьезно ко всему отношусь. Но он понимает, что мне, как руководителю школьной комсомольской организации, такие вещи положено говорить. А вот он – и с бабами будет гулять, и пить, и курить. Но в тот институт, в который наметил, обязательно поступит.
Юра легко поступил в МИФИ. Когда я бывал в Москве, у него в гостях, мы сидели в любимой студенческой пивнушке, и Юра, под третью кружечку пива, напоминал мне эти разговоры. После МИФИ, кстати, Юра окончил еще и МГУ, факультет математики и механики. Иванчик, учась в МГУ, говаривал: «МИФИ – институт хороший. Но теоретическая база слабовата. А мне нужны фундаментальные знания».
«Фундаментальные знания» Иванову нужны были для того, чтобы перебраться в ЮАР. В ЮАР он так и не поехал, осел в Москве. Нынче коммерсант средней руки. Каждое лето ездит на охоту и рыбалку на Дальний Восток, где у его второй жены Ирины какой-то родственник, кажется, брат, мелкий местный начальник.
Общественной работой Иванов не увлекался. Моментально, за полчаса-час, делал уроки – и на тренировку, и к девочкам. Одна девочка ему не поддавалась. Это была Ирка Семенова. Как ни старался Иванчик – не получалось. Юра говаривал: «Вчера с Семеновой так на Волге «Фетяски» напились, что я домой с трудом добрался». «Не ври, Иванчик», - мерзким тоном отвечал я. Появлялась вызывающая Семенова, и я начинал: «А скажи-ка, Семенова, тут кое-кто говорит, что вы вчера…» Но не договаривал. Иванчик отчаянно хватал меня за руку, и мы начинали бороться, а Седик при этом саркастически ржал.
Седик тоже не желал жертвовать личное время на общественную работу. В конце 70-х - начале 80-х молодежь занималась общественной работой либо по принуждению, либо из карьерных соображений. Я занимался этой работой не то, чтобы с огромным желанием, но и цинизма в моих действиях не было. Надо, значит, действительно надо. Правда, с годами энтузиазм, естественно, «увял» и даже несколько осыпался.
Когда нас приняли в пионеры, стал первым командиром нашего отряда. Долгие два с половиной года, до отъезда в Москву, в голове у меня крутились отрядные собрания, линейки, макулатура, металлолом, тимуровская работа, конкурсы строя и песни, зеленые патрули, помощь отстающим в учебе.
Хочешь-не хочешь, а раз в неделю у школьного вожатого – совещание. А там председатели пионерских отрядов из старших классов. Знакомства, полезные связи. Просто так дурная шпана уже не полезет. На этих собраниях порой сильно ругались – споры о том, кто собрал больше макулатуры, кто действительно победил на конкурсе строя и песни.
Было чувство причастности к избранному сословию. Остальная школьная масса – враги, да и друзья – говаривали: «Ну что, начальство? Чего вы там нарешали?» Когда «нарешали» было в пользу твоего класса, то редко радовались. Но удовлетворенно молчали. Но зато когда «решали» не в пользу класса, начинался гундеж, который надоел за долгие годы: «Ну вот! Мы так и знали. Знали, что так и будет».
Вся эта трехомундия продолжалась и летом – в школьном пионерском лагере. Тебя снова выбирали командиром пионерского отряда.
У меня было так: школьный пионерский лагерь, потом на самолет – и в Уральск. А что в школьном лагере? А там Седов с братом, гордый Лара и верная Лариска Лошкарева.
Когда начинался гундеж, то заявлялось не раз – за место не держусь (а так оно и было), занимайте пост командира отряда – и рулите. Тут гундеж прекращался, слышались голоса: «Да ладно уж, ты взялся, ты и тяни».
Один раз было серьезно – ухожу. Приступили к выборам нового командира. Галдели, галдели – дело склонялось к кандидатуре Майки Любимовой – честной и умной, а главное, смелой девочки. Но Майка встала и сказала: «Я командиром не буду». Стали допытываться – почему? Просто разрыдалась – нет, и все.
Никто не хотел в командиры. Но все командира ругали или обсуждали. Никакой выгоды от этого поста не было. Одни хлопоты.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • НАЯДЫ

    Помню смутно: солнце над рекою, Воздух вялый горек и не свеж, Встал туман над затхлою водою И густа она, хоть мни ее, хоть режь. Был довольно…

  • Сука-любовь

    Так ли, эдак – души закоулки, Кровью сердца пульсацией вен, Сволокут на хмельные прогулки В сад несчастий и подлых измен. Сладки фрукты – исток…

  • Крушение

    Плещет соком серебряным Над деревьями луна, Веет бледной шалью драной В окна темные она. Паровоз огнем клокочет, Струны рельс соединя. Лес…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment