i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Питер. 2014-2015. 29

Все ожило. Это потом был Мамонов и танцующий негр. А в Эрмитаже, за Тронным залом, стояли бородатые парни в накрахмаленных манишках, пели «Жертву вечернюю». Человек десять встали полукругом, слушали. Седая бабушка в целлофановых бахилах и пушистой кофточке плакала и шептала: «Гут, Фридрих, гут…». Фридрих - лысый, толстый, благородный - нежно поглаживал руку подруги, густо присыпанную старческими пигментными пятнами. Мог бы расплакаться и я, сочувствуя поборникам земли русской, встрявшим посреди вражеского окружения. Но надо было успеть к Илиссу. Бушевал растревоженный океан чувств.
Билеты в Зимний необычны: сам дворец дополняется витиеватой цифрой «250» - четверть тысячелетия фурычит мощная лаборатория духа. Тронный зал занят под уникальный проект: история крупнейшего русского музея. Галерея Уффици - меньше. Дрезден - меньше. Прадо - меньше. Лишь Лувр да Британский музей соперничают с ленинградской сокровищницей культуры. Поляки с мутными литовцами что-то бормочут! Кто смеет учить народ, спасший Эрмитаж от гитлеровцев (и Дрезденскую галерею тоже), правам человека и этикету!
Начало собранию положили приобретения Екатерины Второй. В основе коллекции обедневших западных графьев и князьков. Денег не хватало, вот и сбагрили бесценные картины. Отдали Рембрандта, Рубенса, Тициана. Жаба душила. России тоже нелегко было. Сыпались с неба немецкие бомбы. Когда четырнадцать армий-хищниц рвали тело молодого государства (из-за чего, собственно, и разгорелась гражданская война), очень нужен был хлеб. Но в России проникновение прекрасного в душу народа глубже, чем где бы то ни было. Это вам не мусорная Европа.
Французский писатель Ампер писал, что прелестью Рима напитываешься постепенно. О том же – Байрон. Монахи провозгласили Рим «городом душ». Париж я назову «городом тел». Лондон - «городом разума». Берлин - «городом костей». Ленинград - «городом отчаяния». Город безумных трамваев. У Гумилева: «Мчался он бурей темной, крылатой, он заблудился в бездне времен… Остановите, вагоновожатый, остановите сейчас вагон». И с другого бока, но о том же - Чуковский о гражданине рассеянном: «Что за станция такая, Дибуны или Ямская? А с платформы говорят: «Это город Ленинград».
Елка рядом с Александрийским столпом - терпимо. Серебряные шары. Золотая маковка дворцовой церкви. Пылает диапроекция… Две башни напротив Генерального штаба. Попал в огромную толпу зевак. Голубые лучи бьют из прорезей башен в стену, превращая ее в гигантский экран. Компьютерные выдумки зимних узоров перемежались великолепными видами нашей огромной страны. Когда менялся видеоряд, толпа восторженно ревела, и гирлянды на елке, казалось, пульсировали чаще. Долго и я пялился на чудо электроники. В Риме подобное пытались изобразить на стене Колизея. Но Рим - город мягкого черепичного уюта. Мощность установки в южном городе была маленькая, изображение итальянского триколора не впечатлила. Здесь - три футбольных поля, и полотнище струится, словно живое.
Замерз. К Елисеевскому, в книжный, фирмы «Буквоед» (среди книг - кофе, можно перекусить). Итак - мне нужен отдел философии. Ищу книжку Ломброзо: «Женщина - преступница или проститутка?» У меня в библиотеке сей труд в мягкой обложке. Издание потрепано. В Питере эта же книга должна иметься с твердыми корочками. Действительно - вот он, Ломброзо. Твердые корки. Зеленые. Книжка веселая на вид, как новогодняя елка.
Tags: Питер
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments