i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 168)

В 69-м году родители купили транзисторный приемник «Альпинист». На одном из цветных слайдов меня сняли крупно. Вокруг море желтой и красной листвы позднего сентября. Сквозь листву пробивается солнце и падает пятнами на зеленую еще траву, усеянную листьями. Я посреди полыхающей листвы – довольный, упитанный. Мальчик-солнышко. На согнутой руке аккуратно держу транзисторный приемник «Альпинист». Черно-белый на серой кофте.
Во втором классе выяснилось, что мне по душе игра в бадминтон. Две ракетки и воланчики купил отец – просто так, для развлечения. Ракетка сразу легла в руку. Играть не учился – стал играть сразу. Бадминтон понравился – точно так же, как позже бильярд. Нет суеты, как в настольном теннисе. Не надо скакать перед столом, как перед раскаленной плитой.
Можно было вкладывать в удар всю силу – воланчик, шипя, угасая в движении, двигался на тебя. Но после удара, на мгновение пойманный ракеткой, вновь наливался упругим движением, даже несся первоначально решительно, с натугой преодолевая воздух, и урчал, почти ревел. Но энергия быстро уходила из него, растворялась по оперению в воздухе. Ход-полет волана замедлялся, и он не летел, а почти парил – медленнее, медленнее. Начиналось шурчание. Волан наклонял свою круглую головку и планировал к противнику. Здесь уже он должен был поймать волан ракеткой и отправить в обратную сторону.
Я любил волан на подлете, когда рев переходил в шипение, в движении волана рождалось парение. Секунды дарились телу. Оно играло, настраивалось на приближающийся волан. Эти мгновения организации тела под ракетку, под руку, под верную позицию удара успели в полной мере пройти через мозг, доставить наслаждение пониманием того, что тело сработало четко, верно, жестко. «Это мое тело, оно действует красиво и правильно», - вот какую мысль дарил мне головастый воланчик замедлением полета. Когда волан уходил в сторону, летел слишком низко или слишком высоко, я имел возможность подготовиться к прыжку и прыгнуть. Какое наслаждение в долгом, высоком прыжке дотянуться до волана и ударить. Потом упасть на землю всем телом или на колени, но тут же вскочить и подготовить тело к очередному выстраиванию под удар.
С первого раза папа стал мне проигрывать. Он удивился. Подумал и сказал: «В школе ты в бадминток никогда не играл. Ты вообще никогда, нигде в эту игру не играл. Что – так сразу и заиграл?» Я ответил с гордостью, что сразу. Чувствовал то место, в которое прилетит волан, и где его можно поймать для удара, даже в прыжке.
Позже, с бильярдом, хорошо попадал в лузы оттого, что все тело напрягалось, концентрировалось на каком-то таинственном расчете силы и траектории удара по одному шару, этим шаром по другому. Траектория движения шаров накладывалась на расположение неподвижной лузы. И опять все это внутреннее движение траекторий происходило автоматически, никто меня этому не учил. Родилась развратная мысль, что без труда рыбку выловить все-таки можно, что есть такие «труды», из которых рыбки сами прыгают тебе в ведерко.
В первый раз с папой долго резались на осенней поляне, под дубами, в бадминтон. Я не чувствовал усталости: падал, прыгал, носился по поляне. На следующее утро еле встал. Правая, ударная рука почти не двигалась и глубоко, серьезно ныла от боли. Дня два не мог писать, и учительница, узнав, где я перетрудил руку, разрешила мне только слушать материал.
Человеку нужно выплескивать энергию ярости. У маленьких детей ярости много. Мне повезло, мой способ выплеска ярости дан мне был задром. Я ярился, даже рычал, играя в бадминтон, но одновременно радовался. Процесс истечения внутренней энергии вовне сопровождался радостью, рождаемой изумительным автоматизмом моего тела.
Так же легко начал играть в бадминтон брат Олег.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments