i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2014. 141

У иллюминатора - жена. В центре - я. У прохода - стареющая девушка. Вполне ничего себе: кофтюля - свитерок. Бусики - брючики. Губки бантиком. Чуть пристегнулась ремнями - та давай эти самые губки оживлять помадой. Зеркальце, что появляется из сумочки, и спрашивать не нужно: «Я ль на свете всех милее?» Зеркальца в таких ручках исключительно лживы, подобострастны. Его и раскрыть не успели, а оно уж верещит: ты, милая, самая лучшая.
На передних рядах заплакал младенец. Нутро «Боинга» превратилось в салон автобуса «ПАЗ». Стало ясно - Крым кончился. Прогуливаясь перед отлетом вдоль здания аэропорта аккуратно снял со столба листовку. Клей не успел высохнуть, и складывать ее пришлось аккуратно. Аналогичными листами «украшены» столбы вокруг аэровокзала. ЛДПР. Синие и желтые полосы. Крупно - фамилия: Живосвистов. Необычная фамилия, а мужик, изображенный на листе - пожилой, с лицом решительным и упорным. Такие люди обычно работают мастерами при ЖЭКах. Мысли у них небогатые, житейский опыт огромный, настырности в распространении убогих измышлений - море.
Человек живого свиста хвалит лидера ЛДПР, излагает нехитрые рецепты улучшения ситуации в сфере ЖКХ, желает попасть в Симферопольский городской совет. Покончив с пропагандой слесаря-коммунальщика, размышлял о солнце в бледном небе. О разных восприятиях одного и того же. Например, солнце. Долгие годы умные люди внушали мысль - солнце Греции (родина культуры). А остров Крит? Кносский дворец. Легендарные лабиринты. До Греции, а корни мифологических сказаний - оттуда. Книга Иова и легенда о Левиафане - текст более древний, чем Песнь песней Соломона. Может, кровожадный древнееврейский Бог Яхве явился на Синай со страниц сказания о неудачнике-скотовладельце?
И. дремала. За окном - белый, плотный туман. Наклонился. Задернул шторку. Прежние дни постоянно задергиваются шторками. Мусолим изречения: весь мир театр, и люди в нем актеры, а уж на дворе даже не театр абсурда. Беспрерывное уничтожение надежд. Да что там надежд - робких ожиданий. Выползают на свет живодуевы-живосвистовы, только держись! Мельтешение фигур. Извращение предметов. Наигранные композиции ломаются, комкаются. В результате уплотнений привычного - маленькие комочки тяжелой бесформенности. В Америке испанцы искали золото. Золота было мало. Все изделия - тоненькие, словно не из металла, а из марлечки. Сомнешь диковинные пластинки - в полученных слитках золотишка - кот наплакал. Сминаю золото Крыма. Когда-то был актером - теперь паяц. Мир был театром - нынче стриптиз-бар. Солнце в моем мире маленькое, как моя душа. В «энергетическом напряжении» Крита нужно большое сердце и безмерная душа. Нынче - лишь мозг, рациональный расчет. Выдумки гениев подменяют правду существования.
Самолет коснулся посадочной полосы. Закончил с Живосвистовым. Он уверенно заявил: свой всегда рядом. В здании аэровокзала пили кефир и ели булки, запасенные еще в Алупке. Автобус вез нас в Москву всего за пятьдесят рублей. Под Москвой - уже осень. Стекла запотели. Садятся на остановках мужчины в куртках ремонтников, утомленные женщины в плащах и фирменной одежде служащих аэровокзалов. С рекламных щитов призывают: не мешкайте, срочно покупайте внедорожники, квартиры, кондиционеры. Мрачно, Сухо. Но на въезде в столицу накрапывает дождь. У метро - торговый центр. И. покупает новый мобильник взамен утерянного. На ней кофта с капюшоном и расклешенные белые брюки. Едем на вокзал. И. садится на Казанском, открывает книжку, говорит: «Буду здесь сидеть. Никуда не поеду». Мне - не сидится. Вылезаю на Лубянке. Радостное ощущение скорого возвращения памятника Феликсу Эдмундовичу. Напротив, в пивнушке, оформленной на английский манер - пьют пустопорожние московские мужики. «Детский мир». Здание много лет укутано в серое полотно. На Красной площади насыпали стружки, ожидаются лошади и иностранные военные оркестры. Вокруг собора Василия Блаженного - каменные пушечные ядра. В ГУМе манекены одеты по-советски. С их помощью устроены тематические сценки. Вот столовая. Плакат: «Если ты горой за мир - пей утрами наш кефир».
В паровозе спал. В Чебоксарах - дождь.
Tags: Крым
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 460)

    В Москве генералы долбят стены. А долбит кто? Наши, из Чувашии. Оклеивают обоями с позолотой. Ремонт каждой квартиры должен делаться с согласия ЖКХ.…

  • Заметки на ходу (часть 459)

    Так же и с властью. Она, власть, после жизни самой по себе, жуткая приятность. Но - все вранье в человеческой жизни. Изначально – смерть. Потом…

  • Заметки на ходу (часть 458)

    Родня – она разная. Сейчас и не смотрят – родня – не родня. Плюют. Но в провинции это есть еще – пусть и плохой, но свой. Это все ужасно давнее.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments