i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2014. 126

Солнце - к вечеру. Оживленная И. рассказывает: «Мужчинка из моря убеждал в своей наивности и чистоте. Сам - моряк, офицер. Из Мурманска. В Крым - по льготной путевке, обеспечивает Минобороны. Санаторий - бывший военный, украинский. Солнце. Теплая вода. И я - как теплое солнце. Лицо у меня доброе, красивое. Предлагает дружить». - Я: «Три часа - и все о дружбе?» И.: «Будет ждать в 20-00, в ресторане, в «Мари-Неро». «Пойдешь?» - спрашиваю. - «А ты хочешь?» - отвечает. Я: «Решительно против». И.: «Не пойду никуда. Пойдем гулять по парку».

Фонтанчики все работают, распыляя воду. Солнце рыжее, лучи толстые. В водяной пыли дробятся, получается сочная, широкая радуга. И. - в купальнике. Действительно - хороша. Улыбается. Встает в россыпь брызг, будто бы выходит из радужных изгибов. Поведет рукой - и разноцветные полосы колышутся, как северное сияние. Поведет другой - и акварельные всполохи текут в противоположном направлении: «Да ты художница, - говорю, - руками рисуешь, изукрашиваешь холсты тряпками, смоченными в красках. Седов так же извлекает звуки при помощи металлической палочки. Мычит - а тембр то становится совсем низким, то взмывает вверх».  

И. выходит из радуги: «Могла бы рисовать и я. Только нужны деньги. Картины мои никто бы не покупал, а есть надо. Паромон и Филимон есть хотят. И тебе каждый вечер яичницу - вынь да положь». Садимся под пальмами, недалеко от зарослей жесткой травы, что растет в пампасах. Срываю стебелек, веду по ребрышку осторожно пальцем, чтобы не порезаться. Поднимаемся по лестнице к фонтану между розовых кустов и дальше, мимо корявых, голых деревьев под названием «бесстыдница». Вот и каменный бассейн, в котором плавают толстые золотые рыбки.

Любит ли меня И., как та дочь гончара, что перед расставанием с любимым обвела его силуэт на стене, а затем, десятилетиями, смотревшая на него, как на живого? Она и разговаривала с ним. Так появилась живопись, считал Плиний Старший. Спрашиваю, а И., в ответ: «Ах, ты мой старенький. Рисовать силуэты не буду, а вот пот с твоего лица, как та женщина с лица Христа, утру. Лицо-то твое и отпечатается. Платочек хранить буду». По легенде эту женщину звали Вероника. Ее святой нарекли.

В парке бродят вечерние запахи. Под стеной дворца выходим на ту половину парка, где Малый и Большой Хаос. Минуем каскад уютных водопадов. Возле одного - две толстые, краснолицые тетки. Короткие крашеные волосы. Белые распашоночки на объемной груди и белые брюки с завязками ниже колен. Русские. Хорошо поддатые. Бессмысленный смех можно брать за эталон. Одна: «Люська, иди к струйкам. Сниму тебя на планшетку». Белый чехол откидывается, доска направлена в сторону Люськи. Объект съемки ржет, сует руки в ледяные струи, потом пытается просунуть в поток раскрасневшееся лицо. Смех усиливается: «Люськ, а Люськ - благодари. Не верила! А все картошка. Хорошо же поторговали? Теперь - в Крыму. Дай-ка теперь я морду ополосну. Жарко».

Меняются местами. Теперь фотографии делает Люська, а напарница, разбрызгивая воду в мелкой заводи, залезает на камень, с которого падает вода. И снова хохот.

Выходим к прудам. Лебеди хороши. На лавочках, по берегам, народ. Поддатая компания - человек шесть, с огромной овчаркой - на лавке, под высокой сосной. Овчарка прыгает в воду, быстро плывет к белой птице. Рассыпается в разные стороны утиная стая, что кормится рядом с лебедем. Переваливаясь, неуклюже, длинношеея птица выбирается на камень, торчащий из воды. А вдруг перекусит шею и мертвую птицу притащит к ногам хозяина?

Овчарка умна. Круг возле камня - и на берег. Отряхивается, сбрасывая с черной шерсти крупные капли: «Он умный, - говорит один из компании. - На буровую брать запрещали. Настоял. Там, в мороз, никому не мешает. Скоро обратно. Мошка и комары скоро отойдут. Сентябрь. Ляжет снег. Хорошо! Ну, разливайте!».

И. уходит готовить ужин. Сажусь на лавку рядом с беременной женщиной. У нее книга Зощенко. Далеко слышны голоса публики, гуляющей вдоль озер. Лосский муторный. А Гитлеру Зощенко понравился. Ему Геббельс книжку дал: «Спи быстрее, товарищ», Шпеер вспоминает, что Адольф заставил все свое окружение Зощенко читать. Смеялся, говорил: «Мне из Мюнхена привезли. Шпеер сообщает, что идея хороша. Мещанство сильнее всякой идеи. Задушит диктатуру пролетариата». Гитлер, в горах, в «Орлином гнезде», вскрикивал: «Будете спать, и национал-социализм мещанин сожрет».

Белая птица подплывает ко мне и беременной. Смотрит круглым тупым глазом. Позади проплывает черная крыса. Волны расходятся в разные стороны от головы. Грызун, тупой глаз и толстые тетки под водопадом. Плохо. Резко встаю. Беременная испуганно глядит. Говорю: «Извините!», и скорее к могиле Чемлека. В мрачной расселине, между скал, сижу у входа в низкую пещеру. Постепенно легчает.

Tags: Крым
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments