i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2014. 122

Небо - потрясающее. Серой ватой облепило свод над головой. Пятьдесят оттенков изорванного хлопка. Колышется, наползает концом на конец. Вываливает длинные языки, лижет неспокойное море. Нестиранными занавесями колышутся слои дождя. Небесная битва видна наполовину. Прячусь от ливня под навесом, образованным длинным рядом деревянных коттеджей, устроенных на стальных сваях. Домики строят уже лет пятнадцать. Сейчас и вовсе заброшены. Бревнышки из светло-желтых превратились в серебристо-серые. Пахнет мокрым деревом, а брюхо домушки, под которым лежу на матрасе, выгнулось досками, теряет паклю. Если бы это был музыкальный инструмент, то звук был бы глухой, дребезжащий.

Грохочут волны. Шкварчит дождевая вода. Бетонный пол теплый, выщербленный. Всюду разбросаны чурбаны - круглые, различной длины. Можно сидеть на таком толстячке. Но лучше класть под голову. Японцы, кстати, так и делают. Любителю каравая с малиновым вареньем жесткость дерева не симпатична. Кладу край надувной лежанки на крутой чурбачок. Нога на ногу. Читаю. Недолго. Взгляд - вдаль. Тучи все не успокаиваются. Освобождается край неба на горизонте. Полоска - вначале узкая - поражает голубым светом. Море голубому свечению отвечает ласковой зеленью.

Чудеса и с серыми тучами. Свет для них убийственен. Белеют, лохматятся, разваливаются на клочки. Человек мыслящий «слоист». Нечто прыгает по слоям, брызжет мыслями, чувствами. Громоздятся ошибки. Неведомое путается в человеческих этажах, плавится. Прожигает переборки серной кислотой. Копируем небесную канцелярию. Синева, словно катализатор, расслаивает серые громады. Мелькают ножевые всполохи зарниц.        Небесные громады расползаются. Их не сшить никакими крючками. Ничто не спасет, и этажи неба рушатся, касаются мятущегося моря. Синева ширится. Победное наступление солнечного войска ошеломительно.

Все, что происходит со мной, совпадает с передвижением грозовых туч. На бетонном полу я один. Есть двое пожилых - они метрах в десяти устроились. Дед читает газету. Длинные редкие волосы на спине и плечах шелестят, словно газетные страницы. Она - в старом купальнике, который затерт из зеленого в белый, виснет на костях, словно повешенный посушится. Старушка укромно ойкает, укладывая на подстилку лысеющую голову, кладет увеличенные в суставах колени на спутника. На газетном листочке у них пиво, вобла, черный хлеб, лук. «О-о-ох», - постанывает старая. Приладившись поудобнее, затихает.

От прочитанного (в книжке рассуждают о том, почему все лагеря смерти, типа Освенцима, немцы расположили на территории Польши) клонит в сон. Едкие капли мыслей летят в пустоту.

В плену сна вижу яркое аквамариновое море. Белый пароходик. На мягком диване, покрытом бордовыми коврами, сидит мужичок: ножки тощие, тело крупное, желтое, на голове капитанская фуражка. Догадался - корабельный экскурсовод. Долгие годы слышал его голос. Привык к шуткам на тему скорого окончания украинского владычества. И вот он сидит на мягком. Спрашивает: «Ты получил, что хотел?» Я: «Нет. Нужна Балаклава. Взойду к развалинам Чембало. И выпью холодного шампанского». Экскурсовод: «Сломался? Ты же много лет капли в рот не брал?» Понимаю, что сон. Хитрю (пить-то буду не на самом деле, а во сне). Нагло так - дядьке: «Вино сильнее человека». При этих словах в волнах закричали дельфины, блестя мокрыми спинами. Подумал: «Хороший знак. Надо пить». На набережной - жарко. Знаю, где магазин с «Золотой балкой». Иду-иду, а домов все больше. Спрашиваю, где магазин. Много веселых людей: «Вот же, вот - за углом». «А где шикарные яхты, что всегда стояли здесь, на набережной? Теперь какие-то жалкие шлюпки». Весельчаки - мне: «Не стало украинцев - исчезли и яхты». «Ничего, - успокаиваю весельчаков, - бухты наполнятся подводными крейсерами, а вы будете драить их резиновые, черные бока».

Толчок. Проснулся. Пришла жена. Принесла вареной кукурузы. Початки протерты солью. Они желты, как и выглянувшее солнце. Ем и, кряхтя, встаю: «В Балаклаве не осталось яхт», - лениво говорю я. Иду на волнорез. Пахнет уже не кислыми дровами, а лавром и сухой парной. И.: «Я поменяла билеты. Точно будем дома». Оборачиваюсь. Рядом с нашим матрасом улеглась изящная кошечка. Черная, как ночь. Смотрит на меня, дряблого. «Мой сон, - подумал. - Он все еще ждет меня. Выпить-то так и не сумел».

Tags: Крым
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments