i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Categories:

Заметки на ходу (часть 164)

В «Доживем до понедельника» все было смутно. Учительница литературы, вроде наш человек, но в ней зло. Зачем там «болталась» молоденькая учительница английского языка – непонятно. Эта женщина была как бы нездешняя, я одобрял то, что школьники над ней издевались. Например, запустили в класс ворону, а она щеткой выгоняла ее из класса. Хорош в фильме учитель физкультуры. Придурковат и весел. В моей школе учителя были людьми более определенными. Неплох школьный двоечник-дурачок. Смешной, мобильный. Раздражали сами школьники. Игорь Старыгин – красавец. Нагловат, моден, как мой дядя Вадим. Знает, что красив. Отсюда – нагловатость. Возле Старыгина - красавица Ольга Остроумова. Она не дура, но голос плоти перебарывает голос разума. А разум шепчет: «Держись подальше от Старыгина». Напрасно – она, наоборот, держится к Старыгину поближе. Я понимал, что героиня Остроумовой очень красива. Но ее тип красоты не мог перебить красоту Натальи Варлей. Мне не близка была красота Остроумовой. Вздернутый носик Варлей был сильнее.

Симпатичный и несчастный, влюбленный в Остроумову парень, но какой-то недоделанный. А глаза у него - замечательные, грустные. Вечный Пьеро. А Пьеро мне не нравился, потому что я сам отчасти Пьеро. Любишь Остроумову, так и пиши прямо: «Я люблю Остроумову». Я в школе дописался до того, что « люблю Конкину». А этот пишет: «Счастье – это когда тебя понимают». Поперся в учительскую, сжег сочинения. Еще одна в сочинении написала, что хочет иметь детей – мальчиков и девочек. Зачем об этом писать! Известно, как появляются дети. Процесс дикий, шумный, варварский. Если о нем стараются не распространяться, то и правильно делают. Девица на весь класс признается, что знает, о чем речь. Ведь неприятно же. Девица, поняв, что сделала что-то не то, вроде расплакалась.

«Пьеро» хорош. Любит Остроумову, а такие дальние «заходы» - сам сочинение всего из одной строчки написал (ведь сочинение! Нужно хотя бы 3-4 странички писать). Любовь парня разобрала, возбудила и иные чувства – жалость, сострадание. И оттого жалость и сострадание, что зашевелилась вещь и помощнее – любовь к окружающему миру. Грустная любовь. Хочется, чтоб все-все было хорошо. У всех. Но так не бывает – отсюда безграничная грусть. Поперся жечь сочинения. Тут недалеко и до страшных вещей. Сначала сжег сочинения. Потом ночные клубы. Затем рвет железнодорожные пути. Ну а там и до небоскребов недалеко.

Выиграет, конечно, Старыгин. Такие всегда в относительном выигрыше. Остроумова, естественно, будет при Старыгине. Ростоцкий дал мощный кадр – взгляд Остроумовой крупным планом, ее чудесные глаза смотрят в упор на грустного «Пьеро». Она затылком ощутила, что тот на нее глазеет, резко развернулась и все этому неудачнику взглядом сказала.

Неясен и герой Тихонова. Он встает на сторону грустного Пьеро! Обреченность этого деятеля очевидна. Учителка по литературе автоматически уходит к нему в оппозицию. Уходит в лагерь Старыгина. Тот безусловен в своей красоте и легкой наглости. Учителка безусловна в стальной системе своих принципов. Система эта проста, мощна и всепобеждающа. В этом лагере людской мусор – туповатые двоечники и физкультурники.

Но герой Тихонова, историк, множит образцы вечного конфликта – он против. Он вместе с грустным Пьеро, грусть которого может развиться в нечто ужасное. Хорошо, если Пьеро сопьется, как бывает с такими людьми в 90 процентах случаев. Но если выживет, его искореженная пониманием того, что не должно ему понимать, душа разовьется до страшных чувств и выводов. Лагерь этих грустных романтиков рождает куда более страшных героев, нежели лагерь примитивно-циничных людей.

Сейчас мне ясны герои «лагеря Пьеро» - монструозный Шаламов, ледяной Розенберг, бесноватый Ницше.

Взгляд Тихонова из-под роговой оправы запомнился с первого просмотра. Великолепный взгляд человеческих глаз. Все понимающих. Что, не знал он, с кем связывается, во что ввязывается? Нет, знал. Знал – дело тухлое, безнадежное. Лагерь «Пьеро» - лагерь неудачников, и Пьеро будет бит. Знал он и о том, как страшны бывают «олюдоедившие» «Пьеро». Он воевал. Выбрать «старыгинский» лагерь не мог. Простота и тупость этого мира ему противны. Иной мир, пусть и чреватый ужасом, был ближе ему по сложности, по великой тоске. И потакая только себе, ради собственного удовольствия он делал выбор.

Спрашивается: «А чего это он, собственно, до сих пор не женат? Живет с чистенькой, аккуратненькой, все понимающей старушкой-мамой. Да еще он, фронтовик, на пианино грустные вещички исполняет, ищет в музыке ответы на вопросы».

Главное – лейтенант Шмидт. Этот лейтенант – один из главных героев фильма. Тихонов относится к нему с симпатией. Вернее, ему нравится поступок Шмидта, человека, делающего выбор в пользу обреченных. Крейсер «Очаков» потерпит поражение. Возглавив мятежную команду крейсера, лейтенант знал, что будет расстрелян. Не самоубийство - осознанный выбор. Просто – вместе с проигравшими. Выбор русский, ставрогинский. Способность к такому выбору и дала нам возможность одолеть прытких германцев, а до этого и французов. Когда речь идет о великих порывах народов (будь то французы или немцы), мы всегда выигрываем. Мощно этот «порыв» гасим. Если о самом главном – о духе народа. Если нет – то мы можем войну и проиграть.

Лейтенант Шмидт, герой-Пьеро, нашли свое продолжение в Тихонове. Глаза обреченного героя были и у Бондарчука в «Войне и мире», и у Ростоцкого.

Ростоцкий спорил с Шабролем по поводу гуманистических начал в киноискусстве. Возник вопрос: «А зачем спорил?» Один только фильм – «Доживем до понедельника» - и умнее, и глубже всех фильмов Шаброля. Не надо спорить с глупыми людьми.

Кстати, преподавательница английского языка, которая к Тихонову потянулась, поверила в его выбор, ответа от Тихонова не дождалась. Их отношения туманны. Ростоцкий не стал ставить точки над «и». Но кажется, что все осталось по-старому – герой Тихонова стал тихо, одиноко доживать свой век с мамой. И с пианино.

Я столкнулся с изощренной недосказанностью, со вторыми и третьими течениями, по которым герои тоже плыли, но о которых мы могли только догадываться или которые были едва обозначены. Фильм непонятен, но взгляды с экрана – Тихонова, Остроумовой, печального «Пьеро» - глубоко запали в душу. На ту глубину, где билось время ночных курантов, точность бабулиной швейной машины и клоун Енгибаров.

О фильме много писали. Тихонов – великий советский актер. Мерзость и дикость нынешней жизни не принял. Как истинный советский патриот («совок» по словарю сволочи) держал удар до последнего вздоха. Как лейтенант Шмидт.

Листал страницы журнала «Советский экран» и старался найти фотографию с тихоновским взглядом из-под роговых очков. Нашел, вырезал, хранил в памятном месте с другими дорогими снимками.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 460)

    В Москве генералы долбят стены. А долбит кто? Наши, из Чувашии. Оклеивают обоями с позолотой. Ремонт каждой квартиры должен делаться с согласия ЖКХ.…

  • Заметки на ходу (часть 459)

    Так же и с властью. Она, власть, после жизни самой по себе, жуткая приятность. Но - все вранье в человеческой жизни. Изначально – смерть. Потом…

  • Заметки на ходу (часть 458)

    Родня – она разная. Сейчас и не смотрят – родня – не родня. Плюют. Но в провинции это есть еще – пусть и плохой, но свой. Это все ужасно давнее.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments