i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Category:

Заметки на ходу (часть 163)

Мне не нравилась пустая сказочность, голая бесконфликтность. Если автор сознательно заглаживал, то это было неприятно. Не нравились карандаши и самоделкины. Но нравился дядя Степа и Старик Хоттабыч. В «Дяде Степе» была масса конфликтов. И была мощная, безальтернативная сила, которая их подавляла. К тому же сила добрая.

В «Хоттабыче» сталкивались несколько отвлеченные начала – чудо сказочное и чудо земное, созданное руками людей. Мне было приятно, что дела земные оказывались удивительнее дел потусторонних. Хорош был и капитан Врунгель.

Книгой моего детства был Незнайка. «Незнайка и его друзья» - отлично, но внутренние противоречия слишком детские. «Незнайка в Солнечном городе» - гораздо лучше. Имеется противостояние плохих и хороших. Но истинное чудо – «Незнайка на Луне» - энциклопедия капитализма для детей. Увлекательная книга. Интересные герои. Магнат и олигарх г-н Скуперфильд. Прожженный стервятник г-н Жулио. Так называемый мелкий предприниматель Пончик. Ценные бумаги. Акционерное общество гигантских растений. Наконец, вершина буржуазного общества – остров дураков, на котором толпы нищих лунатиков превращались в баранов. И их стригли.

«Незнайка на Луне» произвел на меня грандиозное впечатление. Не выдержал. Хотелось продолжения этого праздника, а Носов, после Луны, уже ничего про Незнайку не написал. В марте 70-го года засел за сочинение собственной книги о Незнайке.

Сей труд занял несколько месяцев, чуть ли не до Нового, 71-го, года. Было исписано много школьных тетрадей. Роман не закончен, но тетрадки до сих пор хранятся у матери в архиве. Я как-то попросил отдать мне эти каракули. Мама не отдала. «Пусть это сочинение, пока я жива, побудет со мной».

Ходили в библиотеку и Седик, и Иванчик, и Конкина, и Уличева, и Лошкарева. Но у меня были книжные источники помимо библиотеки. С каждой получки родители покупали книги. Приобретали книги и Разумовы. В конце 60-х в семьях начали образовываться небольшие, но крепкие библиотеки. Со стороны Разумовых в книгах отказов не было. Я получал любую книгу, которой не было у нас. Например, прочитал целый том энциклопедии под названием «Мир животных». Том посвящен млекопитающим – с иллюстрациями, с замечательным шрифтом. Другие тома были посвящены насекомым, земноводным, птицам. Их я только просматривал, но втянулся в чтение именно о млекопитающих.

В старших классах брал у Разумовых Джона Голсуорси «Сага о Форсайтах» и Оноре Бальзака «Утраченные иллюзии». Из «Человеческой комедии» мне довелось прочесть довольно многое. У Разумовых брал читать Уильяма Теккерея. Не могу определиться по поводу Теккерея. Книжки занимательные, но в восторге ли я от них был? Не знаю. Теккерей на Гюго не тянет. И на Эмиля Золя не тянет. И на Мопассана.

Английская литература ХIХ века особенная. Не та, что у французов и немцев. Джейн Остин хороша. Но разве можно сравнивать ее с мадам де Сталь? Французы мне ближе, чем русские писатели. Русские писатели вообще с другой стороны. Наши – Толстой, Чехов, Достоевский, да и Пушкин – как будто говорят немцам, французам, британцам: «А ну-ка, ребята, что вы здесь понаписали?»

Нина Ивановна брала у нас Гайдара, Сергея Михалкова, книги про Васю Трубачева. Ей это было нужно для уроков в школе. Почему Нина Ивановна стала учительницей литературы – мне непонятно.

С мамой пошли в кинотеатр «Заря» на фильм Станислава Ростоцкого «Доживем до понедельника». В киношной учительнице литературы сразу признал Нину Ивановну. Такая же пожилая (как мне тогда казалось), жесткая. Ей бы быть учителем математики, а не литературы. Мама, после фильма, задумчиво сказала: «А учительница по литературе в этом фильме очень похожа на Нину Ивановну. Только курит».

Фильм мне был непонятен, но в память запал. Осталась в памяти и «Кавказская пленница», на которую тоже ходили в «Зарю» с мамой. Но запомнился мне этот фильм по-другому. В «Пленнице» была Варлей. Она понравилась лицом и фигурой. Фигура у нее была такая же, как у матери. Мама выглядела так же, когда надевала обтягивающие спортивные брюки, и мы отправлялись гулять в рощу. Такой тип фигуры – не тощий, боевой, спортивный, был взят за образец.

Все остальные герои – Шурик, великая троица, Этуш, Мкртчян, вертелись в ужасно смешном сюжете вокруг чудесной фигурки и озорного личика Варлей.

Все было ясно и в великолепных «Неуловимых мстителях». Начальные кадры – синее донское небо, черный дым от пожара, повешенные, и измученный матрос плюет в наглую красивую харю атамана Лютого.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 494)

    Мне не нравится весна. Но цветущие яблони тронули сердце в том месте, где живут любовь и жалость, и привычка к женщине. И к детям. Может, это вишни?…

  • Заметки на ходу (часть 493)

    Я политический боец. Колыхнулось что-то в душе. Захотелось выйти перед французскими страдальцами за буддистов и сказать: «Fuck you». Чувства быстро…

  • Заметки на ходу (часть 492)

    Кушаем с утра в отеле. Обедаем и ужинаем в ресторанчиках. Понимая, что из-за ночных прогулок к обеду не успеть, наедаюсь с утра. В булках и йогуртах…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments