i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Category:

Заметки на ходу (часть 161)

В конце 60-х еще были морозы, и когда мы с мамой снимали белье (отец принципиально не выходил снимать белье, а вот дядя Рэм снимал), оно было замерзшее, хрустящее, плохо складывалось. От него чудесно пахло, хотя дома его приходилось досушивать.
Всю кипу белья гладила мать. Неделю за неделей. Месяц за месяцем. Год за годом. Через каждые две недели белье на постелях менялось. Ты выходил из ванной, вечером в воскресенье, чистый, теплый, и ложился на белые-белые, глаженые, в четких стрелках от утюга, простыни. Кто ощущал глаженые простыни, знает, какое это физиологическое наслаждение. Как теплая чистая морская вода.
Когда мама гладила – она пела. Или плакала, если поссорилась с отцом и он уехал к родне на Чапаевский. Если она плакала, то утюг двигала медленно-медленно, как будто он неимоверно тяжел, а она несчастная рабыня, прикованная к домашней галере.
Мама была в некотором роде артистка, сюжеты разыгрывала изумительно. Впрочем, отец прекрасно знал это актерство и обращал на него мало внимания.
Ему было важно втянуть в домашнюю работу меня. По субботам он говорил: «Видишь, Игорь, я стираю белье. А ты делай мокрую приборку, - так он называл мытье полов. - Если не хочешь делать мокрую приборку, то давай стирай, а мыть полы буду я». Мне не хотелось отжимать мокрое белье. Выжать нормально его сможет только отец своими сухими, жилистыми руками. Приходилось начинать «мокрую приборку». Когда перед школой из Уральска приехал брат Олег, в процессе «мокрой приборки» принял участие и он. Когда я уехал в университет, вся «мокрая приборка» легла на его плечи.
Мама выполняла домашнюю работу не совсем искренне. Она делала ее аккуратно. Но не растворялась полностью в ней, не уходила, как некоторые женщины, в домашнюю работу с головой. Не уходила она до конца и в свою профессию – инженер-колорист. Она изобретала новые красители, оформляла на них патенты, часто ездила в командировки, принимала участие в каких-то специфических конференциях, но мне почему-то казалось, что увлекается она этим не до конца.
У матери было уникальное зрение. Она была дегустатором цвета. Дома у нас лежали здоровенные папки, в которых было множество приколотых к бумаге цветных ваточек, ровных полосок ткани разного свойства – и хлопок, и шелк, и лен, и нейлон, и так далее. Были альбомы с красным цветом и его еле уловимыми орттенками, с черным, синим, зеленым – со всеми цветами, которые можно себе представить.
Из командировок она привозила всякие удивительные вещи. Во втором классе привезла мне джинсы с настоящими заклепками, а Олегу большого красного коня. На колесиках. Если дернуть за колечко, то конь ржал.
Мне доставались конструкторы. Мама стремилась техническими штучками ограничить мою повышенную впечатлительность. Я втянулся в работу с конструкторами и сборными моделями, но впечатлительность усилилась. Объектами моих фантазий становились собранные грузовики и экскаваторы.
В самых глубинах души мать была фантазерка и мечтательница. Мечтательница запойная, отягощенная глубоким книжным синдромом. Ее любимый фильм – «Золушка» с Яниной Жеймо. Когда фильм шел в Уральске и она попала на него утром, то деду пришлось поднимать всю городскую милицию. Весь день мама просидела в кинотеатре. Кончался сеанс – она пряталась под сиденья. Гас свет – вылезала. За один день она просмотрела «Золушку» шесть раз.
Казалось, мама не вполне в восторге от того, что вокруг. Ее действия не были простыми, всегда предусматривались варианты.
Чтению мама отдавалась беззаветно. Кажется, это было единственное, что ее пронимает до конца. Вечером она включала зеленый торшер в нашем бедном зале. Компактно забиралась в кресло с ногами, укрывалась черно-фиолетовым пледом с бахромой. Начиналось чтение. Мама обо всем забывала. Дядя Вадим так же запойно читал, научившись этому у своей старшей сестры. Книги всегда лежали на тумбочке у кровати. Мать не могла уснуть, пока не прочитает хотя бы страницу. К чтению она приучала и отца. Отец не был страстным читателем, но и он рассказывал, как в шестом классе пристрастился к Александру Дюма. Дед Ваня вынужден был отнять у него книжки и хорошенько выпороть, чтобы Юра вновь принялся за уроки.
Времени читать у отца не было. И все же любил Юрия Бондарева и Федора Абрамова. Вслед за отцом, классе в девятом, «проглотил» всех Пряслиных. Особенно понравился бондаревский «Берег».
Любил отец и кино. «Чапаева» и я люблю. Отец неоднократно говорил мне, что «Рокко и его братья» - сильный фильм, Лукино Висконти – шикарный режиссер. Папа был в восторге от «Пролетая над гнездом кукушки» Милоша Формана.
С первых дней в школе мама записала меня в библиотеку. Библиотека располагалась на первом этаже жилого дома, состоявшего из секционок. Дом находился через дорогу от школы, а сама библиотека занимала несколько комнат. В соседнем доме были группа продленного дня и музыкальная школа.
Мама спешила, и в библиотеку мы залетели буквально на минутку. Во мне уже начинала проявляться медлительность зеваки. Мне хотелось, получив карточку читателя, побродить среди полок с книгами, хотелось брать и ставить книги на место. Но мама сильно спешила и быстро меня увела.
Многие часы провел среди книг. Страшно ошибиться в книге. Вдруг неинтересная? Шла мучительная внутренняя торговля – чужая книга и личное время. Жалко было тратить самое дорогое, что у тебя есть в жизни, – саму жизнь. Но и не тратить тоже нельзя. Убежден: нужно тратить время на чтение. Книга – способ обогащения внутреннего мира. Бедный парнас жизни покрывается изумительными тканями вымысла и иной правды только через чтение.
В библиотеке ни одной плохой книги не попадалось. Все были хороши. Только в одних книгах ты сразу находил живое начало, и невозможно было тебя от нее оторвать. А были книги, которые вначале оказывались непонятны. Это злило. Но потом, страница за страницей, перед внутренним взором открывалось нечто, что тебе раньше было неведомо. Оказывалось, что это неведомое тебе нужно. Зачем тебя тянет к неведомому? Внутренний голос говорит: тебе это необходимо. Чтение продолжалось с объяснением: возьми это нужное, но непонятное. Придет время, и спрессованный в глубинах памяти запас пригодится. Такой момент может и не случиться, но огромные пласты прочитанного и прочувствованного уже пригодились. Они работают на тебя, как нескончаемое топливо. Будут согревать твою душу до последнего дыхания. Вот это делает тебя человеком. А что такое человек? И разве не необходимо человеку человеческое?
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Между прочим

    Со «Справедливой Россией» в союз объединились политические партии «Патриоты России» и «За правду». Необходимо вносить изменения в ныне действующий…

  • Между прочим

    Заседание Высшего экономического совета Чувашской Республики носило деловой, конструктивный характер. Председательствовал Анатолий Геннадьевич…

  • Между прочим

    В цехах, как мне показалось, намеренно уничтожаемого куликовского предприятия.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments