i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 160)

На стену было повешено школьное расписание. Каждую неделю я должен был его заполнять. «Вольное чтение» книг было ограничено 1,5 часами. Час выделялся на прогулку. Спать - в 10 часов вечера. Расписание выполнялось строго. За невыполнение иногда попадало. Когда мать была не в духе, звонкие, длинные удары ее маленьких, но крепких рук доставали меня по плечам и по спине.
У мамы во всяком действии не было простоты. Была альтернатива. Мама не только врезала мне за невыполнение дневного расписания, но она же рассказала, что у Ленина, когда он был маленький, тоже было жесткое дневное расписание.
Прочитывались соответствующие рассказы о Ленине – Прилежаева, Погодин, Бонч-Бруевич. В конце третьего класса прочитал Мариэтту Шагинян «Семья Ульяновых», и Ульянов-Ленин окончательно превратился в хрестоматийный персонаж. Среди героев и фантазий, лившихся на меня с книжных страниц, Ленин стоял особняком. Он был выше. Как гвоздь, держал на себе мой внутренний вертеп.
У маленького Володи было расписание. Значит, это правильно. Расписание выполнялось не только потому, что могло попасть от родителей, но и оттого, что по расписанию жил Володя Ульянов. Мама заходила с двух сторон – со стороны задницы и со стороны сердца.
То, что я живу по расписанию, возвышало меня над остальными. Хотя никто, кроме Седова, Иванова и Конкиной, об этом не знал.
Родители всех нормальных детей в классе заставляли их жить по расписанию. Об этом просила наша учительница. И дети пыхтели, пыжились, старались жить по этим еженедельным черным строчкам.
Но мне-то казалось, что тайна моей расписанной жизни кроется в ином. Боялся ли я, что буду наказан матерью, если нарушу расписание? Конечно, боялся. Но я же и по собственной воле стремился выполнить расписание. Внутри поселилась уверенность, что жить по четкому расписанию правильно и хорошо.
Каждый школьный день был прост и ясен. С утра – школа. Потом быстро обедать. И – в музыкальную школу. Из музыкалки – сразу же за пианино, долбить заданное. В седьмом часу вечера – за школьные уроки. Потом долгожданная награда – художественные книги. В одиннадцать часов вечера – сон.
И так каждый день. Одно и то же во внешнем смысле. А во внутреннем – что там было! Что было! Подчинение внешнему расписанию облегчало внутреннюю тяжелую и интересную жизнь. Бестолочь случайных, мелких событий отгребалась в сторону, устранялась из жизни. Оставалось чистое время внутренней жизни оттого, что расчищалось время внешнего существования.
По простому, железному расписанию жила страна. Взрослые люди подчинялись ему. Заводы, фабрики, стройки и конторы трудились в едином ритме – в восемь часов утра начинали работать организации, в семь – заводы и фабрики. Работу кончали в четыре, пять и шесть часов вечера. Троллейбусы и автобусы. Вечерний магазин. Дом. Беседы и игры с детьми. Чтение. Сон. Утром – «Пионерская зорька».
Так жила наша семья. Так жили все наши знакомые.
Но мама все-таки жила чуть-чуть не так. Женщина она была милая, бросалась в глаза ее стройность, стремительность в походке. Умная блондинка.
Урок о том, как должна выглядеть красивая женщина, давался постоянно. Мне не приходилось глазеть по сторонам в поисках идеала. Вполне идеальная женщина - перед тобой. Это только говорится, что мать – самая красивая женщина. Так-то оно так, да не совсем. Классу к восьмому все пацаны разбираются, где женщина красива, а где нет. И если любимая мама весит 150 килограммов, то она, конечно, любимая, а вот насчет самой красивой – это еще надо посмотреть. И начинаются «посмотрелки».
Мне с матерью повезло. Многие внутренние проблемы снимались. Нужна тебе красивая женщина – на, получи! Это твоя мать – вообще удача! В смысле сексуальных вольностей – ни-ни! Со стороны отца и матери не замечал ничего сомнительно-возбуждающего. Красота матери носила идеальный характер, и в юношеском возрасте эта чистая красота остужала сексуальные фантазии.
Она готовила обеды, стирала, гладила. Гладила каждую субботу, по вечерам. Отец же стирал. Он громко пел, загружал стиральную машину «Волга» бельем, замоченным с утра в ванне. Потом снова вываливал дымящееся, отжатое через круглые валики белье в ванну. Снова поласкание и снова отжимание белья, уже руками. Трусы с носками и майками мама никогда не выносила на улицу. Говорила: «Еще весь дом моляковских трусов не рассматривал!» Трусы и майки сушились на балконе. На улице, в специальной бельевой сушилке, вывешивали простыни, пододеяльники, наволочки, полотенца.
Но были в нашем доме деятели, которые тащили в сушилку и сатиновые мужские трусы, и теплые женские рейтузы, с желтизной по синему, там, где ноги трутся между собой. Это было неприятно. Впрочем, тем людям, кто вывешивал на улицу все, было решительно наплевать на то, что о них подумают другие.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Между прочим

    Со «Справедливой Россией» в союз объединились политические партии «Патриоты России» и «За правду». Необходимо вносить изменения в ныне действующий…

  • Между прочим

    Заседание Высшего экономического совета Чувашской Республики носило деловой, конструктивный характер. Председательствовал Анатолий Геннадьевич…

  • Между прочим

    В цехах, как мне показалось, намеренно уничтожаемого куликовского предприятия.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments