i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2014. 99

Даю отдых, наплававшись, натруженным рукам и ногам. Устают уши: давление воды, но большую неприятность доставляет давление глубинной тишины. Пробираюсь темной расщелиной в заливчик - мелкий, спокойный, спрятанный от ветра. Вода прозрачна и почти невидима. Голова - над поверхностью. Грудь во влажном тепле, и лишь концы ласт блестят, высунутые из воды. Пошевелил ими - отозвалось в животе, груди, подобралось к горлу приятное внутреннее содрогание. Вода держит, замедляет движение, и все физиологические процессы в море проистекают несколько иначе, чем на воздухе. Воздух - резкий. Жара - и шевеление мышц, органов, соков и крови - одно. В валенках, тулупе на солнечном морозном воздухе - другое. В соленой заводи, где сама природа накрывает ласковой ладонью, тело наше живет по третьему варианту.
Сильно бью ластами по воде. Трусы пузырятся. Множество круглых пузырьков легко и медленно окутывают ноги. Раскидываю руки и гляжу в бледно-голубое небо. Там солнце, которого не видно за скалой. Слышно - свистит по гребням скал знойный ветер. У воды камень темен, а поверхность горит серебром. Они невидимы для глаз, как обнаженное солнце.
Грохочут волны. Художник Серов удачно изобразил похожее сияние на небольшом этюде, где юноша, берег моря, лошадь. Там море сияет так же, как и камни наверху. Боюсь откровенности и буйства солнышка. Серов - язычник. Мне милее пейзажи Тернера («Золотая ветвь») и Шишкина («Мишки в лесу»). Тернер - лесное спокойное озеро. Шишкин - рухнувший ствол уставшего дерева. Я тут, маленький, нахожусь на передовой. В таких ситуациях рождаются мифы. Налившись нездоровым салом человеческих переживаний и суетливых мыслей, эти фантазии произрастут во всемирные религии. Начнутся войны. Будет кровь. А всего-то: валялся праздный человечек в теплой лохани, нежил тельце.
А если глянуть с высоты птичьего полета? Из Космоса? Не просто случайность, а малая оказия. Фрезеру захотелось исследовать частность: порядок наследования должности жреца в одной из местностей. Чтобы стать царем леса, избранник Дианы должен был убить своего предшественника. Фрезер «раскопал» культ растений, а написав двенадцать томов интерпретаций мифа про Диану, заявил, что основным, лично он, считает культ мертвых. Боятся мертвяков - вот и выдумывают.
Кровавые истории и богатая летопись о способах вырваться из круга. Как представить христианство без крестовых походов (Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим»). Рационалист Пуссен из гибельной истории про Армиду и Ринальдо, посредством метаморфозы (ненависть - любовь), пытался вырваться из религиозного кошмара. И что в итоге?
Слышу голос И. На берегу котомка, мужа нет. И мне страшно, поскольку, отодраенный яростью окружающего пейзажа, впал в первородное состояние души и тела. Хотел крикнуть: «Я здесь», а получился лесной рык, к тому же набежала вода, захлебнулся. Получился рык-бульканье. Если И. услышит это клокотание, подумает - тону. На решительные действия эта женщина способна. Набираю воздуха, отхаркиваюсь-отсмаркиваюсь, снова: «Я здесь». Сам уже, извиваясь между скользкими камнями, выплескиваюсь в открытое море, в черную воду, белую пену, под порывы горячего ветра. Нервно бьется о скалу мой резиновый матрас. Кажется, что ржавая скоба, к которой он привязан, сейчас будет вырвана. В бурлящем хороводе пузырей и пены хлопнул ластами, вскидываюсь на плотик. Быстро плыву к берегу. Вылезаю там, где Смоктуновский размышлял над горькою своей судьбой в «Гамлете» Козинцева. И. взбешена. Потом начинает плакать: «Где ты был?» - вопрос. «Находился у истоков бессмертного мифа о похищении азиатского материка океаном. Я - материк», - ответ. Резюме: «Дурак».
И. не нашла мужичка, с которым в прошлом году она выходила рыбачить на рассвете. Это не придает ей энтузиазма. Ушло поедает она тараньку. Запивает пивком. Песок (да еще и горячий) - на любителя. С ним много проблем. С горячими камнями гораздо проще - они поджаривают твои внутренности, растревоженные водичкой, будто свежую рану прижигают угольками. С носом у меня плохо. Течет, а в последнее время сочится из горла тягучая слизь. Харкаю, шмыгаю. Башка роняет через носоглотку теплую соленую воду на камни. Надев бейсболку, читаю. Бунин: «Читал статейку Ленина. Ничтожная и жульническая… Песенка вообще не хитрая, а Блок человек глупый… Завывает Эренбург. Жадно ловит Инбер клич его - ни Москва, ни Петербург не заменил им Бердичева». Бунин отвратен не своею глупостью, а патологическим презрением к остальным писателям. Чуковский хорошо сказал о нем - меткость взгляда у него не подменяла понимания происходящего. Ненавидел Ленина, ругал народ, мечтал о победе интервентов.
Tags: Крым
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments