i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2014. 85

Поднимаясь с лавочки, видел: собеседники «под коньячок» нелегко встали, и через стол сначала хлопнула ладонь о ладонь, крепко сплелись пальцы в знак братской дружбы. Густо мычали: «Россия… Фашизм… Брат, никогда…» Потом один из них шагнул в сторону. Оказалось, что на нем модные легкие штаны, полуботинки из тонкой кожи. Встал навытяжку, пытался отдать честь приятелю. Пошатнулся, тяжело осел на стул: «Никогда, товарищ мой…» Мне неприятны старые, развращенные шальными деньгами кагэбэшники. Видимо, дневные выпивохи из этих.
Небольшая группа, наконец, попала в дом Елены Оттобальдовны. Тесные коридорчики. Низкие белые двери. В комнатах скромно, но большое количество ковриков, накидок, половичков. Цветные, порой напоминающие сельские дорожки, связанные из ненужного тряпья. Во всех комнатах, рядом с кушетками и узкими кроватями, - столы, керосиновые лампы, венские стулья. Есть и акварели на стенах. Коридорчиков, лесенок, переходов много - длинные, темноватые. И, все равно, по сравнению с чеховским домом в Ялте, он гораздо больше.
Начиналось в девятьсот третьем году с малого. Потом, за десять лет, на расширение постройки были потрачены все деньги, доставшиеся «Пра» от мужа. Нагромождение комнатенок спланировано самим художником. В закутках удобно заводить романы, шептаться, разыгрывать соседей и пугать неискушенных. Дом, как тесный замок (и, все-таки замок!), напоминал место сомнительных игр семейства Шелли и хроменького Байрона. Стены-то тесные да белые, но впитали сотни голосов, вздохов, смеха, шепотов. В зеркалах запечатлелись отражения странных девиц в легких балахонах и высоких ремешках на сандалиях.
Русская художница Кругликова имела на Монпарнасе ателье. Живописка была небогата и незнаменита, но предрасположена к уюту из «подручных средств». Тахта сколочена из необработанных досок, а покрыта чистым цветным тряпьем, которое напоминает макраме. Грубые сочные ткани - прекрасное спасение от убожества. Волошин был завсегдатаем этого гнездышка, и тряпичная роскошь сослужила хорошую службу. Чисто женские причуды, мелочи, штучки. На подстилочках-салфеточках оригинальная резьба, шкатулки, статуэтки. И - море цветов. У Волошиных в доме - амфоры с причудливыми засохшими травами.
Помещения дома закручивались вокруг мастерской, которая служила также и библиотекой. Когда не было телевидения и радио, пищу готовили на дровяных печках. У людей с деньгами центром являлась библиотека. Книги теребили и разжигали человеческие чувства и мысли. На стеллажах книги. Не просто библиотека - реактор человеческого. Одно дело вести беседу в пустой комнате, но попробуй поспорить в книжном хранилище. Совсем иное дело. Есть от чего оттолкнуться внутреннему, что накипело внутри личности. Мысли и впечатления мечутся в этом пространстве, как шары, которые разогнали по бильярдному столу. Когда шары сталкиваются, то тут-то искры и летят. Если хозяин дома - личность творческая, то не только библиотека, но и кабинет - центр семейного мироздания. Не женская спальня, не детская, а именно место, в котором создавалось необычайное. Так и на Мойке, 12, в Ленинграде, у Пушкина. Комнаты в последнем жилище поэта просторны, пустоваты. Кабинет же украшен маленькими репродукциями, сундучками, светильниками (желтовато-мутными). На стене кривая сабля. На столе изящный чернильный прибор. Стены - в стеллажах. Ряды книг. Диван черной кожи, на котором умер поэт, отгораживает уютный закуток с книгами от всего остального.
Потрясен, когда то же самое вижу в кабинете-библиотеке крымского поэта. Жесткий диван с высокими подлокотниками вылепляет для поэта укромный уголок. Ярко-алые стены (словно свежая кровь), египтянка Танах, японские гравюры. У Александра Сергеевича мебель, полки, корешки книг светло-коричневые. У Максимилиана Александровича - все темное, а кожаные переплеты горят золотом. Сухие травы, цветные коврики. Все это волошинская жена во время гитлеровской оккупации спрятала в погреба. Спасибо, хоть эта простая фельдшерица не была на стороне врага.
Штаны, черные до колен, высохли. Стоял, прощаясь с домом, в летнем кабинете, рассматривал посмертные маски Достоевского и Пушкина. Котомка моя распухла, поскольку высохшую лазоревую накидку запихал в нее. По дороге к автобусной остановке заметил, как вдалеке мелькнула вывеска: «Дом творчества писателей».
Tags: Крым. 2014. 85
Subscribe

  • Мелочь, но приятно

    Сергей Павлович Семенов, депутат Государственного Совета Чувашской Республики, руководитель фракции политической партии «Справедливая Россия» в…

  • Мелочь, но приятно

    Тамара Арсеньевна Манаева, проявив недюжинные организаторские способности, собрала на Гагарина, 12, руководство Чувашского республиканского Союза…

  • Мелочь, но приятно

    Замечательный спортивный праздник в поселке Урмары по случаю открытия отреставрированного Дома спорта.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments