i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 155)

Люди, создающие неопределенность, сильнее. Но во мне сейчас, как тогда, когда я был первоклассником, горит злоба на липкую силу неопределенности и ее людей. Моментов «декабрьского счастья» уже нет, но злоба жива. Жив, посему, и я.
Володя, Юрин брат, что-то об этом знал. Он знал, почему ни он, ни его друзья не могут одолеть зла. Когда я кричал, как могут быть такие злые люди, он грустно улыбался. Говорил: «Тише, тише». Эта грустная улыбка осталась до сих пор и у него, и у Юрки. Все-таки дружба – это не крученая-верченая коварная любовь. Дружба – это там, где идеальное добро, где «декабрьское счастье».
Володя догадывался, что мои крики про злых людей исходят от радости, что меня не излупили, я вышел из ситуации победителем, за чужой счет. Может, он хотел сказать, что зло начинается с меня, в тот момент, когда я обрел чувство победителя за чужой счет. У меня и мысли не возникло, что радоваться-то особо нечего. Надо бы пожалеть врагов, которым досталось крепко. Но Вова так не думал. Кто-то другой думал. Таких, думающих, множество. Думали и за «белых», и за «красных». С таким думающим познакомился очень скоро. Звали его Андрюшей В.
Андрюша внешне был похож на меня – белобрысый, упитанный, весьма живой. Он умел сообщить человеку то, чего человек не знал. Делал это спокойно, с легким пренебрежением, не взахлеб. Мне он сообщил, как расшифровываются матерные слова. Первое слово было «подарено» в мужском туалете, недели через две после начала занятий в школе. В туалете мы одновременно делали свои маленькие дела возле писсуаров. Вдруг мальчик с пепельными волосами громко и четко произнес: «х...й». Я тут же спросил: «А что это такое?» «А это то, что ты держишь в руках». Я перевел взгляд на свое небогатое хозяйство. «Вот это – х...й?» «Да, это х...й», - спокойно ответил Андрей. Он был уже второклассник, и поэтому казался существом таинственным. Я бурно учился читать, и слова меня интересовали. Известно, что мое хозяйство называется «пиписька». Слово несолидное. Оно мне не нравилось, было какое-то светленькое и легкое. Похоже на слово «поросенок». А здесь слово короткое, темное и тяжелое. Ничего порочного в нем не было, но было сочетание тяжести и краткости. Мое хозяйство считалось местом тайным и стыдным. А стыдным оно было оттого, что при манипуляциях с «хозяйством» нужно было уединяться, особенно от девочек. Краткость и тяжесть слова подходили к секретности объекта. Я стал допрашивать Андрея про новое слово. Он не жеманничал, сказал, что ему слово нравится, но почему оно такое и так звучит, он не знает. Знает только, что слово это ужасно ругательное. Не дай Бог произнести его при взрослых.
На следующий день, когда я отыскал Андрея, он назвал мне не менее заводное, нагло распахнутое слово, обозначающее тайное хозяйство у девочек. Слово было непохоже на мужское, но манило и звучало шикарно. То, что слова были сильные, проверил сразу. Выйдя во двор школы, долго ошивался возле группы старшеклассников, которые грызли семечки и смеялись. Один парень мне сказал, чего я, мелкота, вокруг них ошиваюсь. «Может, семечек хочешь, тогда на, возьми», - сказал парень. Я остановился, собрался с духом, громко и решительно сказал: «Х...й». Старшеклассники сначала хотели меня пинуть. Они решили, что так я ответил на их предложение дать мне семечек. Но потом тот парень, что готов был отсыпать мне семечек, увидел в моих глазах дикую серьезность. «Парни!» - крикнул он, - да этот маленький придурок на нас проверяет слово. Хочет узнать, как мы будем реагировать. А мы хорошо будем реагировать. Правильно, пацан. Все тут ху...я!» И парни начали ржать. Хихикал и Андрюша В., стоя на крыльце школы. Он все видел, но останавливать меня не стал.
Постепенно Андрей раскрыл мне значение всех матерных слов. Он же, в начале октября 68-го года, описал в подробностях механизм зачатия и рождения детей. Меня два дня трясло. В воспаленном мозгу громоздились красно-черные картины актов зачатия и рождения, как я мог это представить.
Как это происходит на самом деле, увидел в Москве, в пятом классе. Пацаны принесли порнографическую фотку. Красивые мужчина и женщина страстно обнимались. Абсолютно голые. Мужчина, раззявив в крике рот, сидел на кровати, а женщина, в страстной муке, садилась на его напряженный кол. Было видно, чем она на этот кол садилась. Фотография была небольшая, черно-белая, но сделана мастерски. Она легко вызывается из недр моей памяти, как только я пожелаю. Лучше всего мне помнятся черные, льющиеся мощной волной, волосы голой красавицы и белеющие маленькие мужские яички. Фотография потрясла. Зло, красота и бесстыдство мощно ударили в грудь и в голову. Очень хотелось схватить фотку, спрятаться с нею, чтоб никто не видел, и смотреть на нее. Чего-то еще хотелось сделать, что-то тайное, страстное, но что – Бог весть! На мне был красный пионерский галстук. Показалось, что галстук ожил, взбугрился, я слышал пронзительный голос горна: «Нельзя! Нельзя!» Ничего не сказал. Не позволил задержать на снимке взгляд. Еще и мудро усмехнулся, мол, что вы тут показываете? Мне это неинтересно. Развернулся и пошел прочь. Впрочем, московским школьникам мое безразличие по отношению к столь редкому и удачному снимку было также неинтересно. Они сгрудились тесной кучей и продолжили обсуждение того, что и как делали мужчина и женщина на фотографии.
Волновали меня голые женщины в кино. Даже на советские экраны в начале 70-х кое-что попадало. У Дамиано Дамиани в фильме «Следствие закончено, забудьте» было мгновение с голой проституткой. Французские мушкетеры и анжелики были абсолютно целомудрены – просто чистая красота. Нравилась мадам Буонасье в «Трех мушкетерах». А вот итальянцы давали жару! Тот же Дамиано Дамиани, «Человек на коленях»! Это потрясающее кино. Английский фильм «Миллион лет до нашей эры» - хороши блондинки-дикарки, в обрамлении гигантских ящеров. Секс и ужас. Все сказано. Хороша схватка Тумака с уродливым прямоходящим ящером. Тумак вогнал противной ящерице огромный кол в брюхо. Когда посмотрел английские «Воздушные приключения», то восхищался перед Андреем Разумовым почти голой барышней. Ее обнаженной рисовал один из героев фильма. Я стеснялся Андрея, он был старше, но, к моему удивлению, бурно поддержал разговор, согласившись, что кинематографическая девушка хороша.
Позже начали экмпериментировать и наши кинорежиссеры. Что-то такое было в «Вие». Панночка-Варлей в легком, просвечивающем саване. Та же Варлей в «Кавказской пленнице» - не нужно было и раздевать. Когда девушка-красавица в обтягивающих брючках танцевала твист на камне под знаменитых «медведей», и так все было ясно и видно.
Любвеобильный Андрей Кончаловский с «Романсом о влюбленных» (он еще в «Первом учителе» подбирался к голому женскому телу). И пошло - «Табор уходит в небо» Лотяну, где блеснула всем, чем могла, шикарная Тома, «Сибириада» того же Кончаловского, «Экипаж» Митты, «Москва слезам не верит» Меньшова и так далее. Эротика и секс в наших фильмах были. И крутая эротика! Нет голых женщин (про мужчин не говорю, их никогда в голом виде нет, все на бабах выезжают), а страсть, томление, сквозящий жар – вот он, пробирает до костей.
Маленький кругленький любодей Соловьев, «Сто дней после детства». Пособие по высокой, отвлеченной педофилии. Таня Друбич, малютка-нимфетка, наша, советская, Лолита. Сильно, хорошо сделано. Режиссер начитался Набокова, снял под впечатлением фильм, тонко, здорово. Чуткие немцы ему сразу «Серебряного медведя» на Берлинском фестивале впаяли. Сейчас Соловьев (пьет, видно) снимает муть про то, что Анна Каренина была морфинисткой-опиатчицей, оттого и под поезд бросилась. Оглупел совсем. А в «Наследнице по прямой» и в «Избранных» он был хорош – умел сексуальные комплексы оформлять культурно, с опорой на классику. Классику явную (Пушкин) и скрытую (Набоков).
Велик в деле эротики Параджанов. Его сочная, изливающаяся с экрана, пряная красота завораживает не менее сильно, чем красавица с порнографической карточки. Сергей Параджанов, как древний грек, в своей педерастии чувствует (он – спец!), что эрос равнозначен космосу.
Вот это - «эрос слит с космосом» - в СССР режиссеры умели делать. Это мастерство стали разрушать, поганить ничтожества, типа Юрия Кары, с их убогими «маленькими Верами». Началась другая игра. На солнышко вытянули поляковых и кабаковых.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments