i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2014. 75

Сырое крошево черного камня. Серый туман. Дождь. Как тощий покойник, выплывает белый столб, в ржавых подтеках. Табличка (за что казнили, беднягу): «Внимание! Вход воспрещен. Территория Карадагского заповедника». Обувь стала черной, будто угольной пылью обрызгана. И штаны приобрели, до колен, странный темно-серый цвет. Поднял штанину - кожа усыпана мелкими звездочками застывшей ваксы. Закинул голову и - обомлел. Вздернул ввысь, всунувшись подбородком в убегающее молоко тумана, так что слетел капюшон накидки. Внезапно мокрую лысину согрело горячее солнце. Неведомый фокусник сдернул покрывало дождя, и вот оно, никогда прежде не виданное, чудо. В низких тучах открылся проем, засияло синевой небо, и видна стала грандиозная черная гряда: махина трехголова, изломана, камень изысканно капризен.
Сначала желто-зеленая трава и близкая почва. Провал, и на дне пропасти (с которой чуть не рухнул из-за тумана) - месиво корявых, колючих кустов. Серый камень, взлет противоположной стороны ущелья - и стена низкорослых деревьев. Темно-зеленая листва блестит на солнце, тяжело стелется вверх по склону, пока позволяет крутизна. Потом - сплошной камень, скомканный в причудливые неровности, будто фольга. На этой крутизне уже ничто не может зацепиться - ни дерево, ни кустик. Окончания смятой махины - остры, кончики вырываются из сумятицы вулканической породы, язвят слой туч, что цепляются за них. Кусты, деревья, суровые вершины сияют на нечаянном солнце. Резко поворачиваюсь: в метре - рукой можно достать - серая муть. Не видно ни Коктебеля, ни моря. Грудь - словно распахнулась. Забыл про тяжелые, грязные штаны. Салатным шариком полетел по крутому склону на дно ущелья. К удивлению, не грохнулся ни разу. Оказался в плотных кустах. Нашел дорожку, пробитую по камню, попер вверх. Задыхался. Не заметил, как скрылось солнце, и упала белесая мгла.
Пошли деревья (кряжистый карагач). Немного помочило дождем. Поскальзываясь на валунах, выскочил на лысую поляну. Тяжело дышал. Прислушивался. На многие сотни метров уходило тайное тело горы-монстра. Каменный айсберг, в виде остроконечной шапки, явил лишь самую вершину. Основная масса осела в глубине, нырнула в море и, живая, гудит там.
Франсиско Хосе де Гойя и Лусьентес задумался о связи времени и пространства, втиснутого в плоть. Старухи и время. Гойя спрашивал: время забавно или чудовищно? Выбор - какая из двух женщин уродливее? Очевидно та, что сильнее побита временем. Женщина создана затем, чтобы, как градусник, фиксировать годы на своем лице и теле. Время беспощаднее всего именно к женскому лицу. С самых ранних лет. Девица еще молодушка, а время уже трудится над несчастненькой. Как у Гойя на картине: мощный старик, обозначающий живые часы и минуты, всегда за спиной именно женщины. В руках у старца что-то вроде метлы. Чезаре Рипа в «Иконологии» дал образ времени - змея, пожирающая себя за хвост. Но и у Гойи (как у Гогена) чудо времени душно, камерно. Не тянет на ужас. Воспроизводит цирк. Играет с мужским самолюбием (мужик красив во все времена).
У подошвы Карадага чувствую иное. Время слилось с твердыней, сделало ее потрясающей, оживило. Горная гряда дышит миллионами лет, ворочается на гвоздистой доске вечности, подстегиваемая течением времен. Река Лета - не воде. Лета - камень Карадага, бурлящая твердыня, выплеснувшаяся помятым мурлом на морском берегу с тем, чтобы тут же уйти на дно, в тяжелую слякоть километрового ила. Карадаг ужасен нечеловечески. Оттого потрясает. Какой там старик с метлой! Какие старухи! Здесь клоун один - я. В целлофановой обертке дождевика. Чуть дрогнет каменная река времени - и нет меня, убогого. Оттого-то и потрясен так, как никогда в моей маленькой, ничтожной жизни. Абсолютно безразличной к навсегда прогоревшему вулкану.
Tags: Крым
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments