i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2014. 52

Прошел слух, что Путин приедет в Алупку. Идя из гостей, размышлял: «В Крыму провести референдум помогли. Предлагают: территории, на которой пока позволили народу голосовать, присоединиться к стране, в которой никакие референдумы долгие годы невозможны - ни в центре, ни на местах. Да и выборы потеряли какой-либо смысл. Муж Хафизы ругался: «Хоть бы люди честные к власти пришли. Опять жулики и хапуги. Об этом весь Крым знает, а они все - в «Единой России». Один в девяностые мафией на какой участок был определен? Платные туалеты крышевал? А теперь в чести. Значит, и Кремль такой же. И Путину в нищей Алупке нечего делать».
По телеку дурную мамашу, из сериала, за жестокое обращение с подчиненными с почты, где она работала заведующей, выгнали. Теперь сидит эта тварь дома, мучает свою малахольную дочь. Ее, сердечную, полюбил местный хулиган. Хулиган был пьющий, но из-за страстной любви пить перестал.
Не спалось. Полшестого. Нужно выходить на остановку, чтобы, доехав до Ялты, успеть сесть на керченский рейс. От Алупки идут два автобуса - сто пятнадцатый - по нижней (старой) дороге, сто седьмой - по верхней. По верху, по федеральной трассе, автобус добегает до Ялты за сорок минут, но от Алупки отходит в шесть пятнадцать. Сто пятнадцатый - без десяти шесть, но тащится по извивающейся узкой дороге через Мисхор, Гаспру, Ливадию. Можно и опоздать. Часы, сняв с руки, положил у изголовья, вместе с кепкой, у которой козырек светится. Чуть задремал, открываю глаза и, засветив козырек, пялюсь на циферблат - не время ли подниматься?
Противная старость. В двадцать лет - дрых бы себе. Сейчас - любое событие, хоть радостное, хоть горькое, волнует так, что не уснуть. В Америке жрут успокоительные таблетки, увеселительные, сонные пилюли. Без них не могут. Люди, воевавшие в Югославии, в Ираке, в Ливии, говорят: америкашка - морской пехотинец - с виду здоровяк. Надут, как шарик. Застрелили его - словно воздух выпустили. Опадает, скукоживается и, как многолетний окорочок, немедленно начинает разлагаться и вонять. А всё - анаболики, пищевые добавки, допинг, таблетки. Наши ребята покрепче будут. Без рук, без ног, а за жизнь цепляются.
Незримо, в подсознании молодежи, присутствует Николай Островский. Неподвижен. Слеп. Но трудится. Андре Жид - поражен мужеством бойца-конника. Роллан - преклоняется перед его стойкостью. Говорят - святой, но атеист. Лев Анненский: Островский - не писатель. С помощью профессиональных писателей создал образ Корчагина, бесподобный образ нового Христа. Текст же его - Евангелие двадцатого века. Понимал ли Островский, принимая, в тридцать пятом году, Орден Ленина, в каком качестве он понадобился молодому государству? Первая мировая, страшная гражданская. Миллионы калек. Средств на то, чтобы жизнь каждого инвалида сделать сносной, не было. Что можно было вложить в мозг, в душу несчастных изувеченных, которым и двадцати пяти еще не исполнилось? Образ крепкого духом героя, который задавался вопросом: а не есть ли его инвалидная жизнь лучше той, что была? Мысль о том, что надо умирать красиво, достойна, и само это право необходимо заслужить упорным трудом, посильнее любого психостимулятора будет.
Островский любил повесть Фурманова «Чапаев». Понравилась она братьям Васильевым. А потом Бориса Бабочкина полюбила вся страна.
Как умирала Зоя Космодемьянская? Не как несчастный, запутавшийся в бабах, Маяковский. Девочка шла на гибель с высоко поднятой головой, когда до победы было еще очень далеко. Откуда пример? Из «Овода». Корчагин читал его бойцам. Один из слушавших сказал: умирать надо с терпением, тогда за тобой правда чувствуется («Брат-2» - у кого правда, у того сила). В романе Валя Брузжак к виселице шла и пела. Все, обреченные на казнь, пели «Варшавянку». Не хотели умирать на коленях. Белополяки свалили молодых бойцов с ног, тащили к петлям, словно мешки с картошкой. Достойно умирали молодогвардейцы в Краснодоне. Помнили строки из великого жития молодого коммуниста.
Сумочку-котомку, дареную «справороссами», приготовил с вечера. Главное - кипяченая вода в бутылке, удостоверение, деньги, съемочный аппарат, билеты. Стою в душе под холодной водой, нежно поглаживаю под упорными струями лысину.
Островский-то, в беспримерном своем упорстве, с Украины. Взять, к примеру, какого-нибудь шваркнутого на голову, юнца-бандеровца, что лезет под пули ополченцев не за деньги, а за идею. Это я знаю, что Бандера - козел и шизанутый. Дело не только в качестве идеи (Горький в двадцатых годах утверждал, что Ницше - предтеча фашизма). Дело в ее наличии. Пойду ли я под пули за идею всеобщего братства, равенства и общественной собственности на средства производства? Без идеи же, из одного голого материального интереса, не выиграть в войне. С югов, с Украины появляются лихорадочные, трясущиеся от страсти девчата и хлопцы. Я же аккуратно кладу в сумочку бутылку с кипяченой водичкой, а перед уходом надеваю красные штаны с якорьком, пришитым на дырку, прожженную угольком еще в прошлый крымский приезд. Натягиваю маечку защитного цвета и тихонько выскальзываю на темную безлюдную улицу.
Tags: Крым
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments