i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу (часть 149)

Может, мы с Юрой Седовым чувствовали тогда, 1 сентября, что полная свобода заканчивается. Приходит иная жизнь, вся построенная на двух началах: общество (необходимость подчиняться) – личность (сопротивление подчинению).
Это были радостные проводы прежней жизни. Ярко светило солнце. Вдвоем, в наглаженных костюмчиках, с ослепительными белыми воротничками, мы отправились после уроков в наш любимый овраг. Этот овраг обожали все дети Новочебоксарска. Он был огромный, словно горное ущелье. Своим широченным ярко-красным глиняным устьем выбегал на берег Волги. Было такое впечатление, что высоченный правый берег реки, монолитный, лесистый, вдруг треснул и расступился. Будто сам господь Бог зачем-то хряпнул топором по толстому высокому обрыву – и вот обрыв распался вызывающим зевом, и из него, как кровь, струится вода. По дну тек ручей, почти маленькая речка. Ручей образовывал маленькие озерца. В них водились лягушки. Берега зарастали коричневыми камышами и высокой травой. С тихим шелестом речка впадала в Волгу. В этих озерцах впервые увидел юрких головастиков. Там же видел головастиков с маленькими ножками. Встречались тритончики.
Когда наступала зима, ложился животом на лед, отгребал в стороны пушистый снег и смотрел, как подо льдом медленно шевелится бурая трава. Это плавное шевеление завораживало, успокаивало. Движение подводной травы создавало впечатление иного мира. Движение водорослей есть почти в каждом фильме Тарковского.
В тот день мы с Юрой спускались в овраг медленно. Были выкопаны землянки, в которых жили строители города и «Химпрома». Землянок – целая улица. Она быстро опустела, в течение года-двух все получили новые квартиры, которые, впрочем, сами для себя и построили.
Мы шли все ниже, во влажную прохладу земляного ущелья. По краям, нависавшим с двух сторон, кое-где прилепились кривые крепкие дубы. Они торчали над глиняными склонами. К одному из дубов была привязана толстенная веревка, длиной метров пятьдесят. По ней взрослые пацаны спускались на дно оврага – играли в альпинистов. Вот и мы, два маленьких смелых дурачка, пыхтя, с ранцами за плечами полезли по веревке наверх. На высоте метров в пятнадцать стало страшно. Если сорвешься даже с этой высоты – разобьешься.
Юра лез сзади меня, и я вылез наверх только благодаря ему. Кричал, что у меня нет больше сил, что я сорвусь. Он же, отплевываясь от пыли и уворачиваясь от комьев глины, летевших из-под моих ног, орал, что если упаду я, то вместе со мной грохнется и он.
Мне уже было не жалко себя, но жалко Седика. И я продолжал карабкаться наверх. Он же забрался совсем близко ко мне и практически подталкивал меня своими плечами.
Так мы и выбрались наверх, к дубу, задыхаясь, отплевываясь. Грязные были, как черти. Сухая глиняная пыль покрывала нас. Наши белые головенки стали рыжими, а какого цвета были костюмчики, сказать и вовсе трудно. Внутренне я был благодарен Юре. Спас. Нравилось, что Седик не выпендривался, не важничал. И ничего не скрывал. Лежа на спине, подложив под голову портфель, он заявил, что когда сам лез по веревке первый раз, то тоже очень испугался. Но его выручил старший брат Вовка. Седов сообщил, что они с Вовкой всегда вместе, хотя Вовка учится в пятом классе. Вовка и научил Юрку лазать по канату.
Я посмотрел вниз. По дну тек широкий ручей, вода на солнце блестела. Под дубом, в небольшой выбоинке, было хорошо. В поле тихо шевелилась трава. Спускаться вниз? Страшно. Юрка же, ничего не говоря, взялся за веревку и, прикрикнув весело, стал быстро спускаться. Я тоже кое-как приладился. С большой опаской, на усталых руках, пошел вниз, вновь обсыпая Юрку глиной. Почувствовал, что по канату можно скользить. Заскользил – и страшно обжег руки.
Два раза в жизни делал очевидные глупости. Однажды в садике, в старшей группе, в сильный мороз, приклеился языком к железному поручню качелей. Зачем я этот поручень хотел лизать, уже не помню. Отодрал язык со страшной болью. На железе осталась розовая пористая пленка – поверхность моей плоти. Из языка же хлестала кровь, которую пришлось пить большими глотками. Тогда и почувствовал вкус крови.
И вот теперь – глупость вторая, скольжение по веревке голыми руками. На ладонях ало-красные борозды продрал основательно. Плакал. Немного успокоил боль в ледяной воде ручья. Там же, у ручья, пытались почиститься. Получилось наоборот. Наши запыленные лица и костюмы приобрели еще более страшный вид.
Tags: Заметки на ходу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments