i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2014. 30

В открытых дверях показались озорные ребячьи мордашки. Маленькая девочка, показав на меня пальчиком, сказала: «Дедушка. У…у…у… Страшный». С седой щетиной и грузной спиной - действительно, дедушка. И.: «Заходите, ребятки. Будем есть арбуз». Выхватывает из холодильника еще не остывший арбуз, блестит ножом, отсекает от зеленого шара ломти сочной ягоды. «Берите, ешьте», - это И. столпившимся малышам уже у входа в комнату. За столом: «Они – беженцы», - это И. мне. – «Пойду, пройдусь», - говорит жена. «Иди. Догоню», - в ответ. Стою посреди уютного дворика, возле высоченного кипариса. Налево - крутая лесенка, по которой в прошлом году я дошел до пьяной бабушки и огромного будильника. Жива ли пьянчужка? И течет ли с мерным стуком время? Течение времени - в этом разбирался Дали. В Порт-Льигате, в тридцать первом, написал «Постоянство времени». Циферблаты - размякли. Одним хронометром, как маленьким одеялом, укрывается дохлый моллюск. Растекается соседний круг, и на нем - муха. На южном берегу мух мало. Вокруг мусорных баков они мелкие, ленивые. У нас, на Волге, ближе к осени, мухи огромные, черные. Налетают, жужжа, словно бомбардировщики. Комаров нет вовсе.

У Дали, на красных, закрытых крышечкой, карманных часах, что сохранили форму, - множество муравьев. В древнем мире (греки) мух любили. Лукиан из Самосаты писал «Похвалу мухе». Философы величали спутницу помоек спутницей мысли. Словно мысль, лупоглазое насекомое никак не успокоится - летает, упорно жужжит. В Порт-Льигате Дали пришла мысль назвать муху феей Средиземноморья. Муха, муравей, время. Муха для художника - символ жизни. Муравей - смерти. Время слабее мухи (жизни) и муравья (смерти). Оттого оно тает. Страх мягкого. Эластичность мыслительного восприятия мира являет незавершенность. От этого страшно умирать. Легко гибнут, следуя и служа твердой мысли, именуемой убеждением. Решив что-то окончательно для себя, человек предварительно уже скончался. Какая нехорошая мысль: если я убежден, что предательство - это плохо, то я как бы уже умер. Предав и продолжая предавать, такие впадают в беспрекословное, жесткое - безмерную любовь к собственному существованию. Но, как же тогда Леонид Андреев с его Иудой - предал, а жизнь свою не ценил. Повесился.

Есть еще твердая вещь - жадность. Снова к Иуде, в андреевской интерпретации, не подходит. Тридцать серебряников - это же не так и много. Тратил-то он их как легко! Нисколько не скупился. Дали видел, что изображал: время - сущность мягкая. Страх: оказывается, оно ничего не расставляет по своим местам (глупцы талдычат - история рассудит - ведь смех же!). И, пройдя через это понимание, страх превращается в скуку. Морфология эстетики мягкого и твердого к Дали приходит во снах. Видимо, сюрреалист четко фиксировал фантастические картины своих снов.

Стоя возле кипариса, погружающегося в вечер, почувствовал обиду на то, что цветные сны моментально забываю. Дали - помнил. И деньги зарабатывал на воплощении сновидений. Говаривал, хитрец: «Фантазии безумны, и лишь ремесленные навыки мастерства удерживают нас от полного безумия». Время здесь не при чем. Мухи и муравьи. Жужжание, шелест миллионов лапок.

Подошла И.: «Наелись». Когда наешься - хорошо. Не пойду наверх. Старуха, видимо, жива. Будильник так же мерно щелкает на тумбочке под черным звездным небом.

Tags: Крым
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments