i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2014. 18

По переходу-гармошке пробираемся внутрь воздушного судна. Через некоторое время эта запаянная с двух концов серая туба, налитая человеческой кровью, забитая старым и молодым мясом, полная керосином, взлетает в вечный холод. Высота 10 тысяч метров. Ватто и Жером, Шишкин и Семирадский друг с другом не сочетаются. Мы, русские, у которых каждый живописец - пейзажист, а каждый поэт - лирик, с трудом раздираем благостную природу, копаемся в ее ранах и темных яминах для того, чтобы в итоге на взлетной полосе стояла серебристая летающая машина. Тяжко нам, истекаем грустными песнями и тоскливыми поэмами, но ставим на стартовые столы сигарообразные ракеты, что прострелят заскорузлую шкуру Космоса. Не от радости, а от печали русские рабочие, инженеры, ученые придумывали космических монстров, «лепили» авианосцы и бомбы. У жизнерадостных детей прогресса дух захватывало, и замирали они в ужасе, и вопили, выбрасываясь в окна из небоскребов: «Русские идут!»

Актеришка второго плана Рейган все верещал: «Империя зла! Исчадие ада!» Копошатся в наших кишках черви, а толку нет. Феникс восстанет! Как передышка, русский человек бросает богопротивные затеи, а самолеты покупает у механических болванчиков (дебит-кредит). Срок дуракаваляния подходит к концу. С натугой, взлетает из океанских глубин ракета «Булава». Высовывается тупорылое славянское чудовище С-400. Рык по тайге - то ли тигр уссурийский, то ли бурый мишка, то ли продувает турбины громадина ТУ-22.

Полетели в Космос, страшно стало. Шустрые парни из-под Одессы (Войнович), заверещали: «На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы…» По-настоящему соответствовал полетам грозных птиц иной смысловой фон, что издревле звенит по русским просторам. Летает в фантазиях наших бродячих песенников, нищих монахов и стихотворцев иная птичья родня: «Протон» и «Антей», Гамаюн – птица вещая да человекоголовые крылатые Сирин, Алконост.

Блок - о птице Гамаюн: «Она вещает и поет, не в силах крыл поднять смятенных… Не вещей правдою звучат уста, запекшиеся кровью». Ахматова из Царского Села: «Я смертельная для тех, кто нежен и юн. Я птица печали. Я - Гамаюн». Снова Блок - о Сирине и Алконосте: «Закинув голову назад, бросает Сирин, счастья полный, блаженств нездешних полный взгляд». А про Алконоста: «Другая - вся печалью мощной истощена, изнурена… Тоской вседневной и всенощной вся грудь высокая полна». Бальмонт: «Там в изумрудных берегах текут пурпуровые реки. Там камни ценные цветут, там все в цветеньи вечно юном, там птицы райские живут, волшебный Сирин с Гамаюном». О Клюеве не говорю. Такое впечатление, что он-то и вывел в своем волшебном инкубаторе таинственных птиц, что дали жизнь нашим штурмовикам и ракетам класса «Сатана». «Горыныч, Сирин, Царь Кащей - всё явь родимая, простая, и в онемелости вещей гнездится птица золотая». Верно, ой, верно: Кащей - «явь родимая, простая». Высоцкий: «Словно семь богатых лун на пути моем встает - то птица Гамаюн надежду подает! Душу, сбитую утратами да тратами, душу, стертую перекатами, если до крови лоскут истончал, залатаю золотыми я заплатами, чтобы чаще Господь замечал». Не зря чуткий Гребенщиков в «АССЕ» все про военно-воздушные силы, что держатся на плоскостях («Мы стояли на плоскости, с переменным углом отражения»), а потом - «Под небом голубым есть город золотой». И, несомненно: «Я возьму на себя зеркала, кто-то другой - хмель и трепетный вьюн… Все уже здесь: Сирин, Алконост, Гамаюн; как мы условились, я буду ждать по ту сторону стекла…»

Птица, рожденная печалью, поднимется выше, чем птаха, выпорхнувшая из радости. Когда зрел страшный двадцатый век, Вася Кандинский в печали «рвал» на кусочки классические холсты русских передвижников. Рассыпал по столу плоскости, прямые, точки. Вот вам, милые, детальки. Клейте, любезные Родченки, из них аэропланы и хлопушки в десятки тонн весом.

В салоне «Боинга» перебирал Васины детальки: диагональные напряжения и сопротивления с точкой, приводящей к внутренней пульсации всю внешнюю конструкцию. Ничего не получалось. Но, вот двузвучие - холодное напряжение прямых, теплое напряжение кривых. Скованное раскрепощение, пассивная концентрация. К нашей аэромашине подходило. И уж совсем точно отражала хищное свистящее вращение ножниц-турбин схематизированная вибрация света, достигнутая минимумом цвета. А цвет - черный.

Tags: Крым
Subscribe

  • Цветение

    Можно ли жить, бултыхаясь В виршах про снег на ветвях Яблонь, черемух, играясь Ловлей словесных бродяг? Можно ль, не зная предела, Слюни весной…

  • Заря

    Святое слово «заря» истаскали по рифмам поутру, Все желают, чтоб сад ветерком подышал. Может, кто-то с небес этим словом играл. Лишь два слога всего…

  • НАЯДЫ

    Помню смутно: солнце над рекою, Воздух вялый горек и не свеж, Встал туман над затхлою водою И густа она, хоть мни ее, хоть режь. Был довольно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments