i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Второе письмо другу (часть 143)

Я, дорогой друг, не буду рассказывать, что видел и чувствовал в чреве. Ты когда-нибудь побываешь в Балаклаве сам. Чувства личные и очень сильные. Когда что-нибудь гаснет – это всегда печально. В чреве горы гасло. Идеальное чувство угасания. Угасания в обобщенном виде. Сверхобобщенность давала напряжение чувств, какого не даст никакой фенамин. После света – полный мрак. И черная тяжелая вода. Полная тишина. Наилучшая земная модель иного мира.

На солнце вышел обалдевшим. Солнце ударило в сердце. Прикрыть душу было нечем. В «замороженном» состоянии отправился к развалинам генуэзской крепости Чембало. На вершине горы, где реставраторы пытались восстановить огромную крепостную башню, с такой вот «омертвевшей душой» стал карабкаться по деревянным лесам на вершину башни. Маленькие, хитрые дверцы, лесенки, переходы оставались внизу. Ветер усиливался. Было только два больших мазка-ощущения: желтый камень башни и горячий ветер с моря.

Внизу, под обрывом, вспенивались волны. «Торчал» в голове комендант крепости, генуэзец, который бежал с этого обрыва, когда Чембало осадили турки. По длиннющей веревке к маленькому кораблику, нервно болтающемуся возле берега на волнах.

На верхней площадке башни глянул вниз. Причудливый узкий изгиб бухты напоминал темно-синюю змею. Омертвелая часть души, образовавшаяся после посещения подземелья, стала уползать вниз, как корабль-призрак, уходящий медленно в морскую бездну. Только ощущения горячего ветра. Ветер врывался в меня, метался там, заполнял, становился все плотнее, объемнее. Холодные подземелье навсегда останется внутри, будет жить во мне. Но какая-то сила вдруг бросилась мне на помощь, стала заталкивать, впихивать внутрь огромные куски горячего ветра. Будто ранку врач обкладывал огромными кусками ваты. Зачем-то разверзлась страшная рана – подземелье – посреди пьяного солнца Балаклавы. Долина смерти, мертвые английские кавалеристы, наконец, этот провал и темная, тяжелая вода. Яма осталась незакрытой. Но я не ушел в нее. Как тогда, на волжской перемычке, ужас навсегда поселился во мне, но на время затаился, отступил.

Снова он отступил, попятился, но не исчез, а стал ждать своего часа. Горячий ветер с синего моря хлестал и хлестал меня. Я стоял неподвижно на верхней площадке. Снизу кричал, звал брат. На противоположной стороне бухты также виднелись развалины. Эта симметрия успокоила меня.

Обратно спускаться было тяжело. Долго пробовал доски строительных лесов, искал надежные деревяшки, прилаживал свою негнущуюся ногу. Думал: «Летального кровотечения не будет. Рана обезврежена. Ветром забросало ее, задушило. Так же, как в глубине моего мозга, лопнул сосуд, и я умирал. Не вскрывая черепа, сумели зажать сочащуюся кровью ранку, и она временно подчинилась, затихла. Но никто не знает (а никому и неинтересно), когда сосуд лопнет вновь». Никто не знает, когда вскроются раны моей души, и закидать их ветром, морем, солнцем будет уже невозможно.

Мне нельзя пить. Я лишен возможности скользить между слоями моего духа: стакан вина, рюмка водки могут лишить меня внутренних слоев.

Странно! Почувствовал, что могу пьянеть не от вина, а от моря и ветра - тут же явился ужас. Думал, что нет похмелья от вина самой жизни. Оказывается, есть, и очень крутое. Так что за сила стала бороться за меня, закрывать эту подлую рану подземелья? Почему в развалинах Чембало меня объял не морской ветер, а спасительное лекарство? Зачем меня вообще лечить от смертельных ран, если, все едино, смерть неизбежна? Видно, не совпали еще хитрые колесики кончины. Когда в грохоте и лязге сойдутся зубья шестеренок моих жизненных ужасов и внутренних немощей, тогда и придет конец. Возникнет истинная гармония ужаса, грянет торжественный аккорд конца еще одной жизни. Победный аккорд.

Ну, до свидания, дорогой друг! Привет тебе от бывшего пьяницы реального и настоящего пьяницы виртуального. Теперь мне приходится пьянеть от холодного ветра, черных ветвей деревьев да костра на первом снегу. От этого горького напитка мучиться похмельем. И понимать, что этот вот алый костер и темные дыры души есть все, что дает тебе силы жить, то, что есть оправдание твоей жизни.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 104

    Распрощались с матерью. У В. - рюкзак. В него сложили еду, бутылки с квасом. Себе оставил рюкзак пустой, легкий. В. никогда не возмущается подобным.…

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 103

    Снились люди. Крым, Сочи - неясно. Просто пальмы, стрекочут цикады. Жарко. Вечереет. Окружили меня. Небольшую толпу возглавляет крикливая тетка в…

  • Питер. 2 - 7 мая 2017. 102

    У станции «Петроградская» легкое столпотворение. Хотя половина одиннадцатого вечера. Впечатление: вываливаются из Супермаркета, расположенного на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments