i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Крым. 2014. 17

Выкатывалось августовское солнце, когда нас шмонали на входе в зону карантина. Полтора года назад с М. летали в Рим, обыскивали строже - снимали ботинки, стягивали ремни. Долго не мог выловить в кармане монетку – на нее аппарат также реагировал. Снял часы, а мои сандалии Гермеса из тряпочек и резины не представляли никакой опасности. Белые портки - на веревочке, повеситься на ней никак нельзя. И я почти лыс. Те мужики, что поддерживали штаны ремнями, их не стягивали, ботинки не скидывали. Не отвинчивали пробок с бутыльков и не совали в них нос. Плотность насилия не уменьшается, и казенная бдительность не может противостоять желанию погибнуть за идею. Снова где-нибудь рванет. Пусть это будет в Нью-Йорке. Впрочем, и Лондон подойдет.

Во время шмона ценной показалась моя бритая голова, пораженная залысинами. Портки и лысина - облик Сократа. До Диогена пока не докатился. Если силой разденут, и голым поведут по улицам, стыда не испытаю. Голову стригу пятнадцатого числа. О любимом мыле сказать мне нечего. Годами коричневые куски хозяйственного. Минимализм мне по душе. Вроде и связаны с римской культурой, а тянет к лысой обритости. Сами древние жители Вечного города меняли прически несколько раз на дню и даже на статуях богов делали съемные волосяные покровы. Утром - одна прическа, а к вечеру - иная и другого цвета. Африканцы хранят волосы столетиями. Стригут их, смешивают с глиной, лепят грязево-волосяную шапочку и, после обжига, передают от отца к сыну. Манипуляции с волосяным покровом в разных частях тела свидетельствуют о человеческой предрасположенности к тем временам, когда неандерталец был далек от homo sapiens, звероподобен, обильно волосат. Об этих диких временах, а также о последующих цивилизационных искажениях свидетельствует желание человека запустить руки в патлатую шевелюру и поэкспериментировать. Чем необычнее эксперименты, тем дальше от дикой свободы древнего человека. Впрочем, поскольку мы не имеем никакого отношения к мертвой цивилизации Египта или к весьма живучей цивилизации Китая, то истязание, что придумывали для тела тамошние деятели, к нам отношения не имеет. Вбивание ножек маленьких китаянок в деревянные колодки (и японочек также), или запихивание голов мальчиков народа майя в тесные короба не ужаснее деяний европейских компрачикосов, превращавших несчастных малышей в уродов на потеху публике. Хохот при виде калек, убеждение, что ущербность - объект эстетического наслаждения - у нас в крови. Давно-давно грязные колтуны на голове расчесывали сухими колючками репейника. Дело доходило и до рыбьих хребтов. Конечно же - щепочки, а ирокезы (щетки волос) индейцы закрепляли птичьими перьями и клочками бизоньей шерсти.

Иван Андреевич Крылов рассказал сказку о злом Гребнишке, которого мальчик, за то, что тот дерет ему волосы, закинул далеко в реку. В Испании у женщин черепаховые гребни были настолько тяжелы, что к концу дня у модниц шеи ныли ужасно. Я сходил в парикмахерскую перед отъездом, обрился почти налысо и не таскаю с собой гребенок. В карманах - ни монеток, ни расчесок, ни зажигалок (поскольку не курю). Стриженая башка - значит, ножницы. Неизвестно, когда появился гребешок. Неясна история ножниц. Мутные легенды про ремесленника, который тысячу лет назад соединил два ножевых лезвия гвоздиком посередине. А как быть с овечьими ножницами, известными еще три с половиной тысячелетия назад? Баранов стригли, а шкуру кроили. Иначе все бы подохли от холода. Самые старые ножницы найдены под Смоленском, а первые ремесленники, изготовлявшие ножницы, жили в Нижегородской и Смоленской губерниях. Впрочем, принцип действия ножниц - это опять Архимед и его принцип рычага.

В зале ожидания на нас обрушился рев турбин. Взлетное поле перед зеркальной стеной - как на ладони. В небо взмывают пестрые «птицы». Завороженный, плюхнулся в кресло, поглаживая седую щетину, что вылезла у меня на щеках к концу третьего «небритого» дня. У рукава-гармошки, по которому пассажиры добираются до воздушного судна, - стального цвета семьсот тридцать седьмой «Боинг». На борту надпись: «Евгений Вахтангов». Дикость такая же, как Макдоналдс в Костроме. Вот отчего в голову лез Пушкин с его размышлениями о римской и арабской системе записи цифр. Ласково округлый борт, словно воспаленную рану вата, обкладывал живую турбину лайнера. Внутри двигателя бешено вертелись ножницы-лопатки. Ножницы - турбины - Рим. Гладкий фюзеляж. Восток. Смертельно опасные ножницы шинкуют плотный воздух утра и со страшной силой гонят этот фарш дальше, в двигатель.

Tags: Крым
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments