i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Второе письмо другу (часть 140)

В эту поездку думал мало. Не пил, а думал мало. Огромное пространство, оставленное ушедшим алкоголем, рьяно заполнялось каким-то детским, нет, даже тупым восхищением перед природой, любованием мелочами, которых раньше не замечал.

Я был чрезвычайно доволен следующей, например, ситуацией. При подходе к Херсону (ну как же без развалин Херсона) я зашел в магазинчик и купил бутылочку холодного лимонада. Стою. Пью. Пью медленно, а пока пью – делать нечего. Рядом с магазинчиком – кафе. И, видимо, при нем маленькая гостиница, в стиле евро-стандарт. На маленькой площадке перед гостиницей – всего одна машина. Ярко-красная «Ламборджини-дьябло». «Живой» эту машину никогда не видел. Поплелся смотреть.

Нравятся мне всплески буржуазной эстетики. Вокруг никого. Тишина. Потрясающая спортивная машина. Немецкие номера. Замерший, жаркий воздух. Выходит белобрысый парень, в белых шортах и со спортивной сумкой. Видно, немец. Легко забрасывает сумку в багажник (он у «Ламборджини» спереди и очень небольшой), закидывает свое красивое тело за руль, убирает крышу. Черная маленькая крыша убирается куда-то под капот.

Чистое кино. Сейчас великолепный денди умчится в белоснежный Севастополь. А я, хромой и бедный, останусь допивать лимонад за гривну. Но не тут-то было (а значит, я не такой уж хромой и бедный). Вдруг все словно взрывается. Из кафе вываливается толпа народа. Несется музыка. Люди с хлебом-солью. Все празднично одеты. Шустрая тетка с микрофоном (видно, тамода) истошно вопит: «А вот и наши молодые!» К автостоянке, где стоит немец, подъезжает огромный, вытянутый в длину «Хаммер». «Хаммер» перекрывает всю площадку, и «Ламборджини» уже не может выехать на дорогу. «Немец», заведя мотор, терпеливо ждет. Из «Хаммера» вылезает красавец офицер в парадной военно-морской форме. Русский офицер. Белое и черное. Золотой кортик. Капитан третьего ранга. А за ним – невеста. Недурна. В пышном, белом и легком. Тонкая талия. Потом еще офицер в парадной форме. И девушка в красном платье с серебряным колье – свидетели.

Смотрятся жених и свидетель не менее роскошно, чем «Ламборджини», и роскошь их вида совсем иная, какая-то враждебная роскоши «Ламборджини». «Хаммер» и то больше подходит к русской военной форме. Одни белые перчатки офицеров чего стоят.

Дядька с хлебом-солью и теткой подвигаются вперед. Начинаются целования. Появляется шампанское «Золотая балка». Тамада шумит. Народу много. У всех праздник. А немец стоит, терпеливо ждет. Компания уходить внутрь кафе не собирается. Мне хорошо, приятно – пусть немец постоит, подождет. Забрался повыше, по ступенькам лесенки, ведущей в кафе. Шикарная картина: красный «Ламборджини», немец, куча народу вокруг. Но народу на «Ламборджини» наплевать. У них – свадьба. Роскошный морской офицер в черном, жених (теперь муж), белоснежная молодая жена. Офицер - блондин. И тоже красавец. Высокий, крепкий. Длиннющий «Хаммер». А дальше – массивная, круглая башня Зенона          и остатки крепостной стены Херсонеса. За стеной синее море. Не картинка – редкий кайф. Я, как это увидел, будто стакан водки хватанул. Мурашки по спине поползли.

Вроде хамство, человеку ехать надо. Но, с другой стороны, у людей свадьба, счастье. Могли и не заметить дядьку на «Ламборджини». Кстати, а куда это он собрался отъехать в нашем русском Крыму? Наши люди на «Ламборджини» к башне Зенона не ездят. Они ездят на «Хаммерах».

Немец вылез из машины, пошел искать водителя «Хаммера». В кафе хлынул и весь народ. Я ждал – и не дождался. Допил лимонад и отправился в Херсонес, как раз на башню Зенона.

В Херсонесе я будто пьянею. Нравится трава в развалинах. Она длинная, бурая и мягкая. Касается голых ног – и вот они, мои знакомые, золотистые мурашки в пояснице и спине.

Выхожу на серый крупный песок бухты Карантинной. Песок в Крыму редкое явление. Снимаю кроссовки, закапываю ноги в горячий песок, смотрю на военные корабли. Хожу по мелкой морской воде. Песок струится, проскальзывает между пальцами. Останавливаюсь, долго шевелю пальцами. Голова пустая-пустая, ногам приятно-приятно.

Поднимаюсь по тропинке к раскопанным останкам городских строений. Здесь уже люди. Берег бухты высок, обрывист, каменист. Стою над обрывом, смотрю в море. Оно чистое, темное, синее. Вода глубокая, видны огромные валуны на дне.

По главной улице города, ведущей к собору, от разрушенного древнехристианского храма прихожу к подземной церкви. Жарко, тихо, пустынно. Сама подземная церковь сверху покрыта огромной решеткой. Внизу – алтарь, останки колонн, делящих подземное помещение на нефы. Хожу вокруг темной ямины.

Странная штука, эти подземные храмы. Что-то в них есть от обратной стороны медали. Обычно православный храм на видном месте. Легок, светел, просторен. А здесь Христос, да под землей.

Мысли о катакомбном христианстве быстро оставляют меня. Просто хорошо, будто выпил стакан водки – и первые полчаса кайфа.

Румянцевская базилика, остатки баптистерия. Тут уж много народу, все плотно затоптано, пыльные камни. Люди норовят залезть в круглый водоем и сфотографироваться. Высится громада Владимирского собора. Возле него стоит неразобранная эстрада, как для рок-концертов. Остатки от визита патриарха Кирилла. Внутри собора - выставка фотографий, посвященных этому событию. Действительно, впечатляет. Древний Херсонес, море народа, бородатый Кирилл, сам, видно, оборзевший от торжественности момента. Мужик крепкий. Чувствуется, что дядьку буквально «прет», он держится. Чинно, благородно. Только глаза не лгут. Глазки у Кирилла (Гундяева) умные, живые. Здесь, в Херсонесе, было ему хорошо. Уж больно для святого отца блестящие, полные жизни глаза. Посмотрел я на этого «живчика», подумал: «У такого дядьки врагов-то побольше будет, чем у Алексея II, больно взгляд дерзкий!»

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments