i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Заметки на ходу. Второе письмо другу (часть 139)

Море, дорогой друг, меняется в цвете каждый час. Смотрю на море и громко разговариваю сам с собой. Темы для разговоров возникают быстро. В этот приезд беседовал о Чехове и Стивене Кинге. Читал их книги. Стивен Кинг, «Томминокеры», попался случайно в библиотеке, на даче.

Возникали идиотские тезисы про Чехова. И я вслух начинал их обсуждать. Утром, прихрамывая и разговаривая (естественно, когда поблизости никого нет), наслаждался двумя сладкими раздражителями – потоком мыслей и потоком визуальных ощущений.

Когда приходил на дачу, пот лил с меня, как будто я не шел, а бежал. Но воздух в Крыму сухой, душистый. Такое ощущение, что твои легкие подсыхают.

Вечером, после пляжа, прогуливались с братом по извилистым тропинкам Воронцовского парка. Витиеватое творение Карла Кебаха, немца, чем-то напоминало другую немецкую затею – парк Пюхлера в Мускау. Не внешне - парк Кебаха не похож ни на что в мире, а вот этой непохожестью немцев в парковом искусстве. Парк Пюхлера тоже не похож ни на что в мире.

Я уставал от агрессивного напора двух потоков – мысли и природы. Когда отправились с братом вверх по ущелью к древнему городу Чуфут-Кале, я постарался не думать, полностью подчинился плавному течению огромных каменных пластов по обе стороны ущелья.

Войдя в узкие, единственные, ворота Чуфут-Кале, мы побрели по каменным улочкам и вскоре оказались у мавзолея из желтого камня. За ним ущелье кончалось. Оказалось, с другой стороны бежало еще одно ущелье. Оба они оканчивались. Чуфут-Кале стоял на высоченном выступе, с которого открывался великолепный вид крымских гор.

Этот вид, вот уже в который раз, отбивает у меня разъедающую привычку думать, о чем-нибудь, не имеющем отношения к практической реальности. Как глупую девчонку, меня всего – мозг, душу – заполняет восторг. Этого никто не видит, никто не знает. Но во мне стремительно воспламеняется восторг. Любовью это назвать нельзя. Любовь – чувство индивидуальное. А здесь ты растворяешься в мире. Мир настолько хорош, что тебя, малюсенького, он подхватывает и несет на мощных крыльях великолепия.

В автобусе, на обратном пути из Бахчисарая, думал о гоголевском Андрее, сыне Тараса Бульбы. Этот Андрей из-за смазливой полячки отказался от отца, брата и Родины.

Красивый человек, Андрей. Страсть, любовь он посчитал для себя главным в жизни. И он – прав. Можно ли придумать более сильный возбудитель для человека, чем любовная страсть.

Но и Тарас – прав. Чувство восхищения перед Родиной, любование красотой милой природы не менее сильное чувство, чем любовная страсть. Что сильнее, достойнее жертвы – любовь или природа Родины – еще никто не решил. Хорошо, если эти два всеохватных чувства совпадают, усиливают друг друга. Но ведь может случиться и по-другому.

Я – за правду Тараса Бульбы. Хотя и против его неправоты. «Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи?» - спрашивает он Андрея. И здесь Тарас не прав. Не ляхи нужны храброму Андрею, а любовная страсть. Разве отцу своей панночки говорит он: где ты, там и моя родина. Нет, он говорит это своей возлюбленной. Ее папа ему на хрен не нужен. Он так и умирает с правдой любви в сердце. Погибает добровольно. От рук своего отца. А тот убивает родного сына за свою правду. И в этой правде и любви к Родине кричит второму сыну, которому палач ломает кости: «Я здесь, сынку».

Мне не с чем сравнивать, я использую свой маленький опыт. И говорю – как бы я ни любил женщин, которых встречал, высокая красота солнечного Чуфут-Кале трогает и по-другому, и сильнее.

Красота мира безусловна. Красота Родины в частности. Разум подсказывает, что красота мира - это красота нашей маленькой планеты. Земля мила нам, но не черный космос.

Несколько раздражали крымские татары. При въезде в старый Бахчисарай они поставили памятник то ли Исмаилу, то ли Махмуду Гаспринскому (насчет Гаспринского могу ошибаться). Ставили его будто бы для умных людей. Мол, увидят памятник, поинтересуются – а кто это, Гаспринский? Вот уж чего делать не буду.

Чуть дальше, по дороге, памятник Пушкину. Тот тоже добрался до Бахчисарая, видел творение великого мастера Омара (любовные истории хана Гирея и Диляры-Бикеч). Ну, кто такой Пушкин, вроде известно.

Tags: Заметки на ходу
Subscribe

  • Заметки на ходу (часть 494)

    Мне не нравится весна. Но цветущие яблони тронули сердце в том месте, где живут любовь и жалость, и привычка к женщине. И к детям. Может, это вишни?…

  • Заметки на ходу (часть 493)

    Я политический боец. Колыхнулось что-то в душе. Захотелось выйти перед французскими страдальцами за буддистов и сказать: «Fuck you». Чувства быстро…

  • Заметки на ходу (часть 492)

    Кушаем с утра в отеле. Обедаем и ужинаем в ресторанчиках. Понимая, что из-за ночных прогулок к обеду не успеть, наедаюсь с утра. В булках и йогуртах…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments