i_molyakov (i_molyakov) wrote,
i_molyakov
i_molyakov

Москва. 2014. Октябрь. 18

Смешение стилей в галерее сознательно. Набросано разного, и, чем резче различие, тем вкуснее представленное «рагу». Полоумные финны - коллекция Uni Credit - и обширная экспозиция Аркадия Шайхета. В заведениях с острой, не всегда свежей, духовной «снедью» одно постоянно: упорная защита своих. В пушкинском музее частных коллекций та же картина.

Шайхет. Советский автор. Коммунист. Снимал революционных вождей. Шайхета выводят из-под ударов дурных антисоветчиков, будь он хоть трижды марксист. Не ретроград - и всё. Это те, что из Вологодской и Архангельской областей, - звери. Полегли, и не помнит о них никто. А вот Зархи, Ромм, Юткевич, Марк Донской, тот же Шайхет - вне подозрений. Им можно все. Глубокоэшелонированная защита художника, инженера или Льва Ландау. Заслон, за которым прячется древний род. Не стоит растворяться в идеологических и художественных схемах. Погружение возможно только в собственную семью. И в среду своего народа. Вопит Жирик, что он русский патриот, а чувствуешь: цирк. Бессовестно вильнув бедрами, назавтра этот монстр будет петь что угодно. Сухой остаток - я в «семье» живу недурно при любом общественном строе. В «Жизни и судьбе» Гроссмана физик Штрум мучается намеками верных решений в области микромира. Мораль: истина Штруму дороже всего. Вот и моральные проблемы терзают его (даже склонность к адюльтеру умело подается не в антураже похоти, а в декорациях неких духовных поисков). Симпатично же! По этой части изощрен был Ландау. Про другого сказали бы: извращенец. В музей Свибловой попадают Ландау (Штрум, Жирик). «Благородные» люди. Их выводят из-под удара.

Любят Шайхеты технические устройства. Российское объединение пролетарских фотографов. Дружба с Родченко. Группа «Октябрь» (не «Февраль» же!). 30-е годы: страна должна знать своих героев. Авторский индивидуализм никому не нужен, оттого фото-архивы просеивались и уничтожались. У Аркадия изъяли часть фото-архивов (интересно, кто этим занимался?). Негативы снимков Троцкого, Рыкова, Бухарина, Тухачевского, Радека, Зиновьева - изъяты. А вот Кирова, Горького, Дзержинского, Крупской, Луначарского - остались. Шайхет, выходит, был на особом счету, почти герой-страдалец: отстаивал авторскую независимость. Элементы борьбы, страдания: снимки печатались дома. Сын помогал ночами. Этот самый Анатолий, сын Аркадия, занимался ретушью. Журналы «СССР на стройке», «Наши достижения», «На стройке МТС и совхозов», «Прожектор», «За рулем», «Советское фото». Удивительная всеядность. И дружба с опальными «революционерами» не мешала. Снимки-то замечательные. Парады физкультурников. Зарядки на свежем воздухе армейских подразделений. Стройные спортсменки ныряют с вышки. Мускулистые дехкане собирают хлопок. Смеются за партами детишки-узбеки. Арбузы в Астрахани, хлеб на Украине, а дыни в Фергане. Челюскинцы под снегопадом листовок в ликующей Москве. Вся страна тридцатых – объект казенных командировок. Но постоянное местожительство, конечно и только Москва. Там, где редакции крупнейших журналов. Тридцать пятый год - Париж. Тридцать шестой - Антверпен. Тридцать седьмой - Лондон. Тот же год - Загреб, Югославия. Порочность защиты «своих» имеет недостаток: если Шайхеты и Эренбурги в тридцатые прогуливаются по Елисейским Полям, то где ужасы тирана Сталина? И где дикий русский народ, который раскололся (по версии Гроссмана) на Крымовых и свободолюбивых анархистов в смертельной схватке обретающих радость свободы? Часть моего народа такой подход понимают, поддерживают. Я же, русский, ничего не понимаю. Может, зря рыдают тетушки из «Мемориала» по «миллионам» безвинно погибших. Шайхет с Пастернаком в эти «миллионы» не попали. Избежал суровой расправы некрасовский Фарбер из «В окопах Сталинграда». Неловкий Фарбер оказывается смельчаком, что говорит правду в лицо негодяю (русскому, конечно), что по глупому тщеславию послал солдат на верную смерть. Потом Виктор Некрасов как-то выжил в Париже, где все выживали - и Эренбург, и Шостакович.

А «Экспресс» Шайхета - работа достойная. Мчится в клубах пара мощная машина. Гоголевский вопрос о том, куда несется птица-тройка, отпадает. Ясно же: к лучшему будущему, в светлое завтра. Почва подготовлена. Нынче с рекламных плакатов десятки банков и меняльных контор зовут население в будущий рай. Попадают в него из миллионов - единицы. Но, население верит в чудо. Не зря трудились Шайхеты (нынче они на капитанских мостиках в тех самых меняльных конторах). Бегут толпы за резвым экспрессом. И исчезают бесследно.

Tags: Москва
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments